Пятьдесят квадратных метров жилплощади. Для двух взрослых людей — нормально. Для двух взрослых и годовалого ребенка — терпимо. Для двух взрослых, годовалого ребенка и неожиданно нагрянувшей тети мужа — как стихийное бедствие.
Уже четыре дня как. Тетя Зинаида Петровна, женщина крупная, громкая, решительная, позвонила в дверь в тот самый момент, когда Ирина наконец уложила маленького Мишку. Дверной звонок, пронзительный, резкий, сработал как выстрел. Мишка проснулся и заплакал. Ирина с остервенением распахнула дверь.
— Здравствуйте, родные! — пробасила тетя Зина, стряхивая снег с шубы прямо на коврик в прихожей. — Замерзла, как цуцик! Ну-ка, Ириша, бери сумки, не стой столбом. И не смотри так, словно привидение увидела. Родственников нужно встречать с распростертыми объятиями!
В руках у Ирины оказались две огромные клетчатые сумки — тяжелые, как будто набитые кирпичами.
— Зинаида Петровна, мы не ждали...
— А я — сюрприз! — тетя Зина прошла в квартиру, бросив в угол прихожей мокрые сапоги. — Всегда мечтала о спонтанном путешествии. Вот, решила навестить своего любимого племянника. Он дома?
— Костя на работе, — Ирина следила, как капли с шубы тети образуют лужицу на полу. — Он в ночную смену сегодня.
— Ну, ничего, дождусь, — кивнула тетя Зина, направляясь в комнату. — О, а это у вас кто раскричался? Мишенька? Иди к тете Зине, золотце!
Костя вернулся утром, усталый, с красными глазами. Он обомлел, увидев тетю, расположившуюся на диване с чашкой чая и с газетой.
— Тетя Зина? — он потер глаза, словно надеясь, что видение исчезнет. — Ты как здесь оказалась?
— Костенька! — тетя Зина подорвалась с дивана, расплескав чай на журнальный столик. — Приехала повидать любимого племянника!
Костя бросил взгляд на Ирину, сидевшую в углу с Мишкой на руках. Ее лицо выражало целую гамму чувств: от усталости до едва сдерживаемого бешенства.
— И... надолго ты к нам? — осторожно спросил Костя.
— Не выгоняешь же ты старую тетку? — она театрально прижала руку к груди. — У меня отпуск целых две недели. Да и потом, чего мне в своей однушке сидеть? Тут у вас и Москва-матушка за окном, и компания хорошая!
Костя поперхнулся.
— Две недели?
— Как минимум, — кивнула тетя Зина. — Может, и дольше задержусь. Зависит от настроения.
Ирина закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
— Нет, это невозможно, — шептала Ирина на кухне, стараясь говорить так, чтобы тетя Зина не услышала. — Костя, ты должен что-то сделать. Она заняла весь диван. Мишка не спит из-за ее храпа. Она перекладывает мои вещи, критикует мою готовку...
— Знаю, знаю, — Костя нервно проводил рукой по волосам. — Но что я могу сделать? Она моя тетя, она вырастила меня после смерти родителей.
— Она не предупредила, не спросила! Просто взяла и приехала! — Ирина повысила голос, но тут же оглянулась на дверь. — У нас нет места. Мы сами спим в одной комнате с Мишкой.
— Может, поговорить с ней? Намекнуть как-то?
— Костя, ты серьезно? Ты видел когда-нибудь, чтобы твоя тетя воспринимала намеки?
В этот момент на кухню вошла Зинаида Петровна, громко шаркая домашними тапочками.
— О чем шепчетесь, голубки? — она открыла холодильник и начала инспектировать содержимое. — Ириша, у тебя молоко скисло. И огурцы какие-то вялые. Завтра вместе пойдем на рынок, научу тебя выбирать продукты. А то кормишь мужика непонятно чем!
Ирина сжала кулаки под столом.
День пятый. Тетя Зина расположилась за столом и раскладывала пасьянс. Мишка пытался дотянуться до карт, но она легонько шлепала его по рукам.
— Нельзя, малыш. Будешь все хватать — вырастешь хапугой.
— Не трогайте ребенка, — Ирина подхватила сына на руки. — Он просто любопытный.
— Любопытной Варваре нос оторвали, — наставительно произнесла тетя Зина. — Вот в наше время детей воспитывали строже. А сейчас что? Все им можно, все разрешено. Вот и растут неслухи.
— У нас свои методы воспитания, — сдержанно ответила Ирина.
— Методы! — фыркнула тетя Зина. — Я Костю одна подняла, и ничего, нормальный мужик вырос. А ты все с книжками да по интернетам.
— Зинаида Петровна, я...
— Да ладно тебе, не обижайся, — тетя Зина махнула рукой. — Лучше скажи, что на ужин готовишь? А то я со вчерашнего дня толком не ела. Эти твои салатики — это не еда для нормального человека!
Ирина сглотнула готовые сорваться с языка слова и молча пошла на кухню.
— Мне кажется, или твоя тетя перекладывает мои вещи? — спросила Ирина, когда они с Костей наконец остались наедине в ванной комнате.
— Ну, она просто пытается помочь, — неуверенно ответил Костя, выдавливая зубную пасту на щетку.
— Помочь? Она переставила все специи на кухне! Она сложила мое белье по-своему. Она даже переклеила магниты на холодильнике! — Ирина говорила сквозь зубы. — И это не говоря уже о том, что она постоянно комментирует, как я забочусь о Мишке.
— Ирин, потерпи немного. Она же старенькая уже, одинокая...
— Старенькая? — Ирина едва не задохнулась от возмущения. — Твоя тетя вчера таскала сумки с рынка, которые я еле подняла! Она переставила шкаф в прихожей, потому что ей «так удобнее вешать шубу»! Какая она старенькая?
Костя виновато пожал плечами.
— Зинаида Петровна всегда была... энергичной.
— Тогда почему бы этой энергии не найти применение в другом месте? Например, у нее дома!
В дверь ванной постучали.
— Вы там что, уснули? — раздался голос тети Зины. — Другим тоже нужно!
На седьмой день Ирина пришла с работы и застала тетю Зину за странным занятием. Та стояла на стремянке и снимала с антресолей коробки.
— Что вы делаете? — спросила Ирина, опуская сумки на пол.
— Да у вас тут столько хлама накопилось! — тетя Зина спустилась со стремянки, держа в руках коробку с надписью «Письма». — Решила помочь разобрать.
Ирина почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Это мои личные вещи, — она подошла и забрала коробку из рук Зинаиды Петровны. — Я сама решу, что с ними делать.
— Ну-ну, не кипятись, — тетя Зина усмехнулась. — Подумаешь, какие секреты! Письма от бывших женихов, что ли? Костя знает?
— Зинаида Петровна, при всем уважении, — Ирина старалась говорить спокойно, — в нашем доме есть определенные правила. Мы не трогаем чужие вещи без разрешения.
— Правила? — тетя Зина фыркнула. — Девочка, я жизнь прожила, пока ты свои правила выдумывала. И ничего, не пропала. А у вас тут пылища на этих коробках — дышать невозможно. Аллергия у Мишеньки будет.
— Я сама позабочусь о чистоте в доме, — отрезала Ирина. — И о здоровье моего сына тоже.
— Ну-ну, — тетя Зина покачала головой. — Как знаешь. Только не обижайся потом, когда Костя скажет, что устал жить в хламовнике.
Вечером, когда Костя вернулся с работы, Ирина отвела его на кухню и плотно закрыла дверь.
— Так больше продолжаться не может, — сказала она твердо. — Либо твоя тетя уезжает, либо уезжаю я. Вместе с Мишкой.
Костя опустился на табурет.
— Ты не можешь говорить серьезно.
— Еще как могу, — Ирина скрестила руки на груди. — Я не могу находиться в собственном доме. Я не могу спокойно заниматься сыном. Я не могу даже в ванную сходить без комментариев о том, сколько воды трачу!
— Но что я должен сказать? «Тетя Зина, уезжай, ты нам мешаешь»?
— Да! Именно это!
Костя покачал головой.
— Ты не понимаешь. Она заменила мне мать. Я не могу просто...
— А я твоя жена! — Ирина повысила голос. — И я говорю тебе: выбирай. Сейчас.
В этот момент дверь на кухню открылась, и на пороге появилась тетя Зина. По ее лицу было ясно, что она слышала достаточно.
— Значит, так, — произнесла она ледяным тоном. — Выгоняете старую женщину? Хорошо. Очень хорошо. Только помни, Костя, кто тебе пеленки менял, когда твои родители погибли. Кто тебя в институт устроил. Кто последние деньги отдавал, чтобы у тебя все было.
— Тетя Зина, мы не это имели в виду... — начал Костя.
— Именно это! — перебила Ирина. — Зинаида Петровна, при всем уважении к вашим заслугам, у нас своя семья. Свои правила. И свое пространство. И мы хотели бы, чтобы вы это уважали.
Тетя Зина выпрямилась, словно проглотила кочергу.
— Ты, девочка, еще пожалеешь о своих словах. Костя, скажи этой... своей жене, что так с родственниками не поступают.
Костя молчал, глядя в пол.
— Костя! — тетя Зина повысила голос.
— Тетя, Ирина в чем-то права, — наконец произнес он, не поднимая глаз. — Нам действительно тесно втроем в этой квартире. И Мишка плохо спит из-за...
— Из-за чего? Договаривай! — тетя Зина побагровела.
— Из-за шума, — закончил Костя.
— Значит, я шумная? — тетя Зина театрально всплеснула руками. — Я мешаю! Хорошо, замечательно! Не волнуйтесь, завтра же меня здесь не будет!
Она развернулась и вышла из кухни, с грохотом захлопнув дверь.
Утром тетя Зина сидела в прихожей на своих сумках, одетая в шубу и шапку, несмотря на то, что в квартире было тепло. Выражение ее лица напоминало мученицу, готовящуюся к казни.
— Вызвала такси, — сообщила она, когда Ирина вышла из комнаты. — Раз уж я здесь настолько нежеланный гость.
Ирина вздохнула.
— Зинаида Петровна, никто не говорил, что вы нежеланный гость. Просто есть определенные границы, которые...
— Какие еще границы? — перебила тетя Зина. — В мое время семья была семьей. Все друг другу помогали, никто не считался, кто сколько места занимает или шумит. А сейчас что? «Мое пространство», «мои правила». Эгоисты выросли, вот что я скажу!
Из комнаты вышел заспанный Костя.
— Тетя Зина, может, не надо так резко? Давай спокойно все обсудим. Может, ты останешься еще на пару дней, а потом...
— Нет уж! — отрезала тетя Зина. — Раз не нужна, так не нужна. Поеду домой, буду там одна доживать свой век. Авось, и не помру в одиночестве.
Ирина и Костя переглянулись.
— Тетя, не драматизируй, — Костя потер лицо руками. — Никто не говорит, что ты должна быть одна. Просто...
— Просто что? — тетя Зина поджала губы. — Просто приезжать только по приглашению? Звонить заранее? Спрашивать разрешения? Как чужая?
— Да! — вырвалось у Ирины, и она тут же прикусила язык.
Тетя Зина поднялась с сумок, выпрямилась во весь свой немалый рост.
— Что ж, теперь все ясно, — она посмотрела на Костю. — Твоя мать в гробу переворачивается, видя, как ты позволяешь с собой обращаться. И со мной.
В этот момент в прихожей раздался звонок домофона.
— Это мое такси, — тетя Зина подхватила сумки. — Прощайте. Не ждите звонков. И сами не звоните — не отвечу.
Она распахнула дверь и вышла на лестничную клетку, где встретилась с соседкой, Верой Николаевной, женщиной примерно такого же возраста и комплекции.
— Здравствуйте! — приветливо поздоровалась соседка. — Уезжаете уже?
— Уезжаю, — мрачно ответила тетя Зина. — Выгоняют.
— Да что вы! — ахнула Вера Николаевна, бросив любопытный взгляд в сторону Ирины и Кости, стоявших в дверях. — Как же так?
— А вот так, — тетя Зина опустила сумки на пол. — Нынешней молодежи родственники не нужны. У них свое пространство, видите ли. Вы зайдите как-нибудь на чай, Вера Николаевна, я вам такого порасскажу!
— Непременно, — кивнула соседка. — А сейчас, может, ко мне зайдете? До такси-то еще есть время, наверное?
Тетя Зина бросила победный взгляд на племянника и его жену.
— С удовольствием, дорогая! Вот сейчас и поговорим по душам. Расскажу вам, как нынче с родней обращаются...
Через три часа, когда Костя уже ушел на работу, а Ирина собиралась на прогулку с Мишкой, в дверь позвонили. На пороге стояла Вера Николаевна.
— Ирочка, извини за беспокойство, — она нервно теребила край кофты. — Тут такое дело... В общем, ваша тетя Зина... она у меня.
— Я знаю, — кивнула Ирина. — Вы пили чай.
— Да, но понимаешь... — Вера Николаевна понизила голос. — Она решила у меня остаться. Говорит, раз уж ее родственники выгнали, будет жить у меня. Так сказать, из принципа.
— Что? — Ирина едва не выронила Мишкину шапку.
— Да-да, — покивала соседка. — Разложила свои вещи, звонит каким-то своим знакомым, рассказывает, какая ты злая невестка. И... понимаешь, у меня тоже однокомнатная квартира. Я одна живу, места немного...
— И что мне теперь делать? — растерянно спросила Ирина.
— Не знаю, — развела руками Вера Николаевна. — Может, помиритесь как-то? Я бы не хотела ссориться, но, честно говоря, такая соседка мне ни к чему. Она уже заявила, что подкорректирует мое меню, потому что я «неправильно питаюсь для своего возраста».
Ирина закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Хорошо. Я поговорю с ней. Но не обещаю, что это поможет.
— Нет, — твердо сказала тетя Зина, удобно расположившись в кресле в квартире Веры Николаевны. — Не вернусь. Раз уж я такая обуза, поживу у людей, которые ценят общение.
Вера Николаевна, стоявшая за спиной тети Зины, умоляюще посмотрела на Ирину.
— Зинаида Петровна, — начала Ирина, тщательно подбирая слова. — Мы с Костей вовсе не считаем вас обузой. Просто у нас действительно маленькая квартира, маленький ребенок...
— У Веры Николаевны еще меньше квартира, и ничего, не жалуется, — парировала тетя Зина. — Гостеприимный человек, не то что некоторые.
Вера Николаевна за ее спиной в отчаянии схватилась за голову.
— Послушайте, — Ирина сделала еще одну попытку. — Мы действительно рады вас видеть. Но, может быть, не на две недели сразу? Может быть, вы приедете на выходные? Мы подготовимся, освободим для вас комнату...
— То есть, я должна подстраиваться? — тетя Зина выпрямилась в кресле. — В моем возрасте? После всего, что я сделала для вашей семьи?
— Дело не в подстраивании, — Ирина начинала терять терпение. — Дело во взаимном уважении. Вы же не спросили, можно ли приехать. Вы просто поставили нас перед фактом.
— А что спрашивать? — искренне удивилась тетя Зина. — Своих разве спрашивают?
— Да! — в один голос ответили Ирина и Вера Николаевна.
Тетя Зина посмотрела на соседку с удивлением.
— И вы туда же, Вера Николаевна? А я думала, вы человек старой закалки, понимаете, что такое родственные связи.
— Я понимаю, — осторожно начала Вера Николаевна, — но все-таки предупреждать о приезде — это элементарная вежливость. И я, признаться, тоже не рассчитывала на долгосрочное проживание...
— Вот оно что! — тетя Зина поднялась с кресла. — Значит, и вы меня выгоняете?
— Никто вас не выгоняет, — устало сказала Ирина. — Мы просто хотим, чтобы вы поняли нашу позицию.
— Позиция у них! — фыркнула тетя Зина. — В наше время семья была на первом месте. Никаких позиций, никаких «моих правил». Бабушка с дедушкой, дети, внуки — все вместе, все друг другу помогали.
— Времена изменились, — заметила Ирина.
— Вот именно! — подхватила тетя Зина. — Изменились, и не в лучшую сторону! Эгоисты выросли! Каждый только о себе думает!
Вера Николаевна осторожно кашлянула.
— Зинаида Петровна, а может, вы все-таки вернетесь к племяннику? В конце концов, это ваша семья. А я вот совсем чужой человек...
— Так вы все-таки меня выставляете? — тетя Зина сложила руки на груди.
— Нет-нет, что вы, — испугалась Вера Николаевна. — Просто думаю, что с родными вам будет... комфортнее.
— Ничего подобного! — отрезала тетя Зина. — Там мне явно не рады. А я не навязываюсь туда, где меня не ждут.
— Но у меня правда очень маленькая квартира, — жалобно сказала Вера Николаевна. — Даже меньше, чем у Ирины с Костей.
— Я на полу спать не собираюсь, если вы об этом, — возмутилась тетя Зина. — Я вполне помещусь на вашем диване.
Вера Николаевна в отчаянии посмотрела на Ирину.
Вечером Костя вернулся с работы и застал жену, сидящую на кухне с бокалом вина. Такое случалось редко — только в моменты крайнего стресса.
— Что случилось? — спросил он, присаживаясь рядом.
— Твоя тетя теперь живет у Веры Николаевны, — сообщила Ирина, делая глоток. — Из принципа. Чтобы доказать, какие мы плохие.
— Что? — Костя уставился на жену. — Серьезно?
— Абсолютно. Бедная Вера Николаевна в панике. Тетя Зина уже перестроила ее кухню и заявила, что у той «неправильный режим дня».
Костя потер лицо руками.
— Надо что-то делать.
— Например?
— Не знаю... Может, позвонить ее подругам в Саратове? Может, кто-то сможет уговорить ее вернуться домой?
— Она заявила, что никуда не поедет, пока не проведет здесь запланированные две недели, — Ирина вздохнула. — Это вопрос принципа.
— А если мы извинимся? Скажем, что были не правы?
— Думаешь, это поможет?
— Не знаю, — честно признался Костя. — Но, может, стоит попробовать?
На следующий день они стояли перед дверью Веры Николаевны. Костя нервно теребил в руках коробку конфет. Ирина держала букет цветов.
— Готов? — спросила она.
— Не уверен, — признался Костя. — Но выбора нет.
Дверь открыла Вера Николаевна, выглядевшая осунувшейся и уставшей.
— Слава богу, — выдохнула она, увидев их. — Заходите скорее.
В квартире царил легкий беспорядок. На столе громоздились банки с вареньем — явно не хозяйкины. В углу стояли знакомые клетчатые сумки.
— Тетя Зина дома? — спросил Костя.
— Ушла в магазин, — Вера Николаевна говорила шепотом, словно боялась, что тетя Зина услышит ее из-за входной двери. — Сказала, что моя сковородка никуда не годится, и пошла покупать новую. За мои деньги, заметьте!
— Вера Николаевна, мы пришли извиниться перед тетей, — начал Костя. — И забрать ее к нам.
— Слава тебе господи! — соседка всплеснула руками. — Я уж думала, придется съезжать из собственной квартиры!
— Как все прошло за эти сутки? — осторожно спросила Ирина.
— Как в фильме ужасов, — призналась Вера Николаевна. — Она перебрала всю мою косметику и выбросила половину, заявив, что она «просроченная и вредная». Она перестелила мою постель, потому что я «неправильно взбиваю подушки». А ночью храпела так, что соседи снизу стучали в потолок!
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась тетя Зина с пакетами.
— А, явились! — она окинула племянника и его жену тяжелым взглядом. — Совесть, значит, проснулась?
— Тетя Зина, мы хотели извиниться, — начал Костя, протягивая коробку конфет. — Мы были не правы.
— Конечно, не правы, — тетя Зина прошла мимо него, поставив пакеты на стол. — Родную тетку на улицу выставить!
— Мы не выставляли, — тихо возразила Ирина, но тут же осеклась под предупреждающим взглядом мужа.
— Мы пришли пригласить тебя обратно к нам, — сказал Костя. — Оставайся, сколько хочешь.
Тетя Зина замерла, словно обдумывая предложение. По ее лицу было видно, что она колеблется между желанием продолжить демонстрацию обиды и возможностью выйти из ситуации с триумфом.
— Что ж, — наконец произнесла она, — раз уж вы осознали свою ошибку... Вера Николаевна, вы уж не обижайтесь, но я, пожалуй, вернусь к родственникам.
— Ничего-ничего, — поспешно закивала соседка. — Я все понимаю. Семья есть семья.
Прошло десять дней. Тетя Зина наконец уехала, оставив после себя перестроенный шкаф, рассортированные по-новому книги и рецепт борща, записанный на внутренней стороне кухонного шкафчика фломастером — «чтобы не потеряла».
— Я думал, этот день никогда не наступит, — признался Костя, когда они с Ириной сидели вечером на кухне. Мишка уже спал в своей кроватке, и в квартире наконец-то воцарилась тишина.
— Знаешь, что самое ужасное? — Ирина отхлебнула чай. — Она ведь правда думает, что осчастливила нас своим визитом. Что мы теперь прозрели и поняли, как важна семья.
— А разве нет? — Костя слабо улыбнулся.
— Важна, — согласилась Ирина. — Но важны и границы. Уважение к чужому пространству. Она этого никогда не поймет.
— Наверное, — кивнул Костя. — Другое поколение, другие ценности.
— И что будем делать, когда она снова приедет? — спросила Ирина. — А она приедет, можешь не сомневаться.
— Не знаю, — честно ответил Костя. — Может, снимем ей номер в гостинице неподалеку?
— На какие деньги? — Ирина горько усмехнулась. — Ты же знаешь наш бюджет.
— Тогда... может, стоит подумать о квартире побольше?
— Опять же — на какие деньги? — Ирина покачала головой. — Нет, придется что-то другое придумывать.
Повисла пауза. Они оба понимали, что проблема не решена, а лишь отложена до следующего визита тети Зины.
— А может, просто сказать ей правду? — предложила Ирина. — Прямо, без обиняков. Мол, тетя Зина, мы вас любим, но жить вместе не можем. Приезжайте на день-два, не больше.
— И ты думаешь, она послушает?
— Нет, — признала Ирина. — Но по крайней мере, мы будем честными. И с ней, и с собой.
— Может, ты и права, — Костя потер виски. — Знаешь, пока она была здесь, я понял одну вещь.
— Какую?
— Я благодарен ей за все, что она для меня сделала. Правда, благодарен. Но я не хочу быть таким, как она. Не хочу навязываться людям, считая, что имею на это право. Не хочу считать, что родственные связи дают право игнорировать чужие границы.
Ирина молча кивнула.
— Что будем делать с книгами? — спросила она, меняя тему. — Она же все перепутала, расставила по размеру.
— Оставим как есть, — неожиданно ответил Костя. — В конце концов, может, ее система и правда удобнее.
Ирина посмотрела на мужа с удивлением, но затем рассмеялась.
— Да ни за что! Завтра же все переставлю обратно. Это наш дом, Костя. И наши правила.
Костя улыбнулся и взял жену за руку.
— Знаешь, она ведь звонила перед отъездом своей подруге в Саратове. Я случайно услышал разговор.
— И что говорила?
— Жаловалась, что современная молодежь совсем от рук отбилась. Что мы эгоисты и не ценим семью, — Костя усмехнулся. — А потом добавила, что горда тем, как воспитала своего племянника. Который, несмотря на мою «вздорную жену», все-таки пригласил ее обратно и признал свою неправоту.
— Вздорную жену? — Ирина приподняла бровь. — Серьезно?
— Ее слова, не мои, — поспешно уточнил Костя.
— И что, она действительно думает, что победила? Что доказала свою правоту?
— Уверен, что так, — кивнул Костя. — И знаешь что? Пусть думает. Главное, что она уехала.
— До следующего раза, — мрачно добавила Ирина.
— До следующего раза, — согласился Костя. — Но к тому времени мы уже будем готовы.
Они сидели на кухне еще долго. Не решив проблему, не найдя идеального выхода. Просто наслаждаясь тишиной и возможностью быть собой в собственном доме. По крайней мере, до следующего неожиданного визита.
А в Саратове тетя Зина рассказывала подругам, как проучила неблагодарных родственников, и как они в итоге сами умоляли ее вернуться. В конце концов, семья есть семья. И кровные узы всегда победят.
Но маленькая заметка в ее блокноте гласила: «Не забыть: на майские праздники — к Косте. Привезти банки с соленьями. И, может быть, остаться на все лето. Одной в четырех стенах сидеть тоскливо, а у них Мишка растет — бабушкиного присмотра требует».