"Праведник" реж. С.Урсуляк
Праведник мира, советский офицер, спасший жизнь сотням евреев , Николай Киселев имел вполне гражданскую профессию бухгалтера. В глазах командования- это большой плюс: бухгалтер, прежде чем принять решение, его многократно просчитает. Это качество роднит главного героя с режиссером картины. Сергей Урсуляк тоже мастер расчета. Все его картины всегда хорошо просчитаны, везде соблюдена мера художественного риска с крепким профессиональным базисом. Лишь однажды стихия игры и риска заметно перевесила жесткую режиссерскую конструкцию- так в итоге получилась «Ликвидация»- картина абсолютно алогичная, зато невероятно витальная и живая.
«Праведник» начинается с выдачи большого аванса. Давненько в начальных титрах фильма про войну не было слова «катастрофический»- а именно так охарактеризованы события лета 1941 года. А дальше- цифры, которые тоже не любят повторять- «потери первых месяцев- 1 миллион человек, из них 700 тысяч- пленных». Фотографии пленных советских солдат и офицеров лета 1941. Нет, не подлинные, не из немецких архивов. Те поражали абсолютно запредельным уровнем страдания- как физического, так и морального. Фото- современные, с актерами. Но по фактуре, по настроению стремящиеся к аутентичности с теми, редко публикуемыми, снимками. Кредит доверия на подлинную, не приукрашенную правду выдан огромный и под высокий процент- авторитета режиссера и всей съемочной группы. Но в бухгалтерии важны не столько заемные средства, сколько чистые активы- какая же художественная прибыль была создана фильмом. А вот с этим большие проблемы вырисовываются уже в начале фильма, а дальше нарастают как снежный ком.
Итак, командиру партизанского отряда приказано вывести несколько сотен евреев на советскую сторону. Через линию фронта, по вражеским тылам, по белорусским лесам. Местечковые евреи- по большей части ортодоксы. Для них не трубить в рог в знак радости общения с Богом, не исполнять синагогальные песнопения- крушение всего мироустройства. Но трубить в рог, когда кругом враги- это верный путь к коллективной смерти. К тому же, партизанский быт не слишком соответствует правилам кошрута. Нет проблем- командир Николай Киселев ( Александр Яценко) задушевно поговорит с главным авторитетом в вопросах талмудических толкований- и вот вам пожалуйста – кругом суббота, а тут- пятница. И свиная тушенка становится на время вполне кошерной. Не пылает большой любовью к еврейскому стилю и образу жизни советский бухгалтер Киселев, но тут проблема душится в зародыше – «мы же советские люди, я до войны и не знал кто русский, а кто еврей.» Никаких противоречий. Полюбил партизан, слегка приблатненный русский парень с Урала девушку из хорошей еврейской семьи. Как говаривал Тевье- молочник : «Птица, конечно, может полюбить рыбу, но где они будут вить гнездо?» Здесь одним разговором не обойдется. Нужно разговора, типа, 4. С невестой, командиром, талмудистом. Но и эта проблема разрешена- и вот уже уральский рабочий в кипе давит ногой стакан. Надо говорить, что невесту вскорости после такого счастья убьют немцы или сами догадаетесь, исходя из любви к шаблонным фабульным конструкциям, которую автор сценария начинает демонстрировать с первых минут? Как родителям сделать выбор- кому из 6 детей дать шанс на выживание, а кого обречь на уничтожение в ходе акции в гетто, ведь спасти можно только двоих ? Вялый диалог с эмоциями на уровне- что лучше купить картошки или капусты- на все денег не хватит- и выбор жизни и смерти сделан. Как дошла до роли предательницы хорошая еврейская девушка? Способна ли любовь к родителям и страх за их жизни оправдать плату жизнями других? Что делать с ребенком, который плачет от голода и усталости, а плакать нельзя- немцы рядом? Отчаявшийся отец уже готов утопить родное чадо , завернув в шинель. Но рядом окажется командир, он попытку такого зверства пресечет. И на руках русского офицера еврейская девочка затихнет. От этого попахивает уже какой-то кровавой опереттой. Вам не кажется, что все это уже было, было и было? Автор сценария , ничуть не смущаясь, заимствует фабульные конструкции созданные гениями, осмысленные талантами, а он довольствуется объедками. Сценарий Геннадия Островского ниже всякой критики. Он хаотичен, вял, непродуман, вторичен. И , давайте будем честными, заимствования из Шолом-Алейхема, Уильяма Стайрона, Василя Быкова лишь подчеркивают бездарность заимствователя. То есть, на большой аванс приобретена для реализации грошовая безделушка. Сценарий точно в актив занести нельзя.
Что может сделать режиссер, реализуя вот эту чепуху? Вдохнуть жизнь в картонных персонажей путем точного подбора типажей и актеров. Типажно все неплохо. Но ансамбля нет в принципе. Сергей Маковецкий мастерски рассказывает еврейские анекдоты и притчи. Александр Яценко усталым голосом увещевает евреев на время забыть все еврейские привычки и хотя бы элементарно выжить. Евгений Ткачук не боится в типаже дворового хулигана искать нотки нежности. Но – каждый здесь сам по себе. У каждого- своя ария. А в хоре каждый голосит на свой манер. Отдельная история с австрийским актером Дитмаром Кенигом. Его немецкий офицер Шмюкер- воплощенное мировое Зло без роду и племени, родившийся непосредственно от Сатаны. Утонченный и манерный ценитель прекрасного, безжалостный убийца. Кениг строит роль, как оммаж своему соотечественнику Кристофу Вальцу в «Бесславных ублюдках.» Вместо оммажа вышла дурная пародия. Художественная природа «Ублюдков» была предельно игровой, условной. Там фильм был не столько про войну, сколько про фильмы о войне. Манера, механически перенесенная в картину, которая ставит во главу угла правду жизни и характеров , выглядит крайне неуместной демонстрацией дурного вкуса.
К финалу уже перестаешь обращать внимание на такие мелочи, как бедненькая, но чистая одежда «партизан», которые не первый день живут в белорусском лесу. Резанут глаз две пафосные режиссерские виньетки- монтаж документальных кадров под духоподъемную музыку- то, что Виктор Шкловский метко назвал « капельмейстерской режиссурой». Вызовут изжогу все новые и новые темы, которые рождаются без малейшей надежды на их развитие. К финалу ты с ужасом понимаешь: а у них и шанса на это развитие не было. Любое развитие острой темы может вызвать лишние вопросы или неудобные коннотации с современностью. А эти вопросы конкуренты и завистники могут интерпретировать как непатриотичность. И тогда : прощай, обойма, до свидания, новые постановки. Как итог , получаем предельно- трусливый фильм о настоящих героях. Ведь Николай Киселев- не выдуманный герой. И те, кого он спас, жили, любили, боялись, боролись , преодолевая страх. Создатели фильма свой страх преодолеть не смогли.
Большие надежды и серьезные кредиты оказались ничем необеспеченными. Чистые активы близки к нулю. Бухгалтерский баланс такого предприятия , как правило, свидетельствует о предбанкротном состоянии.