История основанная на реальных событиях.
Село Чикой... Место, где земная твердь истончается, пропуская тени прошлого. Здесь хранятся не просто тайны – здесь дышит само Сверхъестественное. Позвольте поведать историю, переданную мне бабушкой со строгим наказом не смеяться. Историю о том, что приключилось с ее подругой, Анфисой, в далекие уже годы.
Отдыхала тогда их веселая компания в месте Хамхон – низменном у самой реки Чикой, что течет у подножия села. День выдался ясным, знойным. Шум, смех, запах шашлыка, плеск воды... Все было как всегда: купались, закусывали, пригубливали домашний самогон. Потом снова потянуло к воде. Веселая гурьба ринулась к реке, а за столом, наслаждаясь внезапной тишиной и теплым ветерком, осталась лишь Анфиса.
Она сидела, потягивая чай, когда взгляд ее невольно скользнул к густым зарослям черёмухи на опушке. И замер. Среди буйной зелени, словно из самой тени, стояла фигура. Женская. В военной форме образца какой-то давно забытой войны. Не мираж ли от жары? Анфиса встала, машинально сделав шаг вперед.
Фигура не шелохнулась. Анфиса подошла ближе, преодолевая внезапно нахлынувшую дрожь. Воздух вокруг похолодел. Теперь она видела ясно: это была молодая девушка. Слишком бледная, будто лишенная крови. Лицо – неподвижная маска. Но страшнее всего были глаза – стеклянные, пустые и мутные, словно у дохлой рыбины. Они смотрели сквозь Анфису, в какую-то неведомую даль. Через плечо у нее была перекинута длинная, тяжелая на вид коса. Не крестьянский инструмент – нет. Слишком правильная, слишком... неживая. А на плечах тускло поблескивали погоны прапорщика.
"Девушка? – неуверенно позвала Анфиса, и голос ее прозвучал странно громко в внезапно наступившей тишине. – Иди к нам, отдохни, выпей чаю...". Птицы смолкли. Даже комары перестали звенеть.
Призрак (ибо теперь Анфиса не сомневалась – это был именно призрак) не ответил. Не моргнул. Только медленно, с нечеловеческой плавностью, поднял бледную, почти прозрачную руку. Не к столу. Он манил. Длинный, костлявый палец указывал вглубь черёмуховых зарослей, туда, где царил полумрак, густой и непроглядный. Движение было гипнотическим, неотвратимым. Анфиса почувствовала, как ноги сами собой делают шаг навстречу этому жесту, вопреки воле, вопреки леденящему ужасу, сковавшему грудь.
В этот миг громкий смех и плеск воды возвестили о возвращении компании. Анфиса вздрогнула, как от удара, и инстинктивно обернулась на шум. На мгновение ее взгляд оторвался от призрачной прапорщицы. Одно мгновение! Когда же она, сердце колотясь как набат, вновь посмотрела на опушку... Там никого не было. Фигура не растворилась – она исчезла. Бесследно. Словно ее и не было. Только ветер чуть колыхал ветви черёмухи, да холодок, пробирающий до костей, напоминал: это не было игрой солнца. И чувство, что пустые стеклянные глаза все еще смотрят на нее из самой гущи теней, не покидало Анфису еще очень долго.
