Османская империя была основана изгнанниками из туркменского племени кайы, которое бежало из Средней Азии от монголов. Целое столетие тюркские кавалеристы были основой ее военных успехов. Учитывая, что численность изначальных подданных рода Османов была исключительно невелика, новобранцев рекрутировали из числа исламских добровольцев-газиев, которые стремились сражаться с византийскими христианами.
Чтобы контролировать тюркскую вольницу, Осман I заключил политический союз с шейхом Эдебали, главой влиятельного религиозного ордена. Только его духовный отец мог смирить эту непокорную орду и направить ее разрушительную энергию в нужное русло.
Более ста лет система работала, как часы. Но когда султан Баязид I временно отказался от западного направления завоеваний и отправил свои войска на восток, оказалось, что привыкшие к свободе кочевники не желают терпеть его самодержавную власть.
В знаменитой Ангорской битве 1402-го года анатолийские вожди в решающий момент перешли на сторону Тамерлана, что ознаменовало начало длительного противостояния Османской империи и турок. Вместо своих кровных родственников династия сделала ставку на воинов-рабов, которые, хоть иногда бунтовали, но не стремились к независимости от государства.
Так почему же Османская империя не доверяла туркам?
Как уже было сказано, во всем виноваты евреи виноват Тамерлан. Величайшая из побед среднеазиатского полководца привела к тому, что султан попал в плен, его любимая жена подверглась поруганию, государство распалось, царевичи признали сюзеренитет Тимуридов и начали между собой длительную гражданскую войну. И хотя единство и независимость были восстановлены, для политической элиты империи это был серьезнейший психологический шок.
Отныне она сделала ставку на дворцовую гвардию янычар и иррегулярную кавалерию помещиков-сипахов, а не на племенные тюркские ополчения. Две первые части османской армии полностью зависели от государства и были заинтересованы в его политической силе. Тогда как кочевникам из степных племен претило вмешательство государства в их жизнь, поскольку они с древности привыкли к самоуправлению.
В результате системы девширме армия и административный аппарат стали формироваться за счет обращенного в ислам христианского населения. Тогда как лидеры старых тюркских родов от гражданской и военной власти были практически отстранены. Поэтому племенные вожди оказались еще меньше заинтересованы в государстве Османов, и проблема на века замкнулась на саму себя.
В итоге кочевники Центральной и Восточной Анатолии, которая прежде была ядром султаната румских сельджуков, бунтовали против Стамбула несколько сотен лет. В турецкой истории данный период вошел под названием восстаний Джелали в честь проповедника, который поднял первый мятеж в 1519-м году против грозного Селима I. Но на самом деле, подобных тюркских бунтов было много: восстание Кара Язынджи и Дели Хасана, восстание лжеца Исмаила Мирзы, восстание Шахкулу и так далее вплоть до начала 19-го столетия.
Тюрки массово перебегали в Иран, где кочевники были у власти. Они слушали шиитских и алевитских проповедников, не желая исповедовать государственную суннитскую веру империи. А в мирное время из них выходили удалые разбойники, которые собирали дань с торговцев, везущих товары в Персию.
Османские придворные хроники буквально заполнены записями о «непокорных, глупых турках», которые не желают принимать османскую городскую культуру и готовы изменить империи при первой возможности. Именно поэтому со временем султаны практически отказались брать на войну воинов из кочевых племен, носивших название акынджи. Вместо этого они начали привлекать крымских татар, считавшихся более послушными.
Нужно сказать, что в то время взаимозаменяемые понятия «турки» и «тюрки» не имели этнического значения. Напротив, это был эвфемизм для кочевников, которые были противопоставлены послушному властям городскому и сельскому оседлому населению. Лишь когда желающие того кочевники полностью переселились в Иран, а последние из них осели в Анатолии на землю, в Османской империи закончилась трехсотлетняя череда тюркских восстаний.