— Она что, совсем у нас поселилась?
Анна замерла в коридоре, сжимая мокрое полотенце. Голос зятя резанул по нервам, будто кто елозил ножом по пенопласту.
— Ну пока с ремонтом... — начала Вера, но Андрей перебил:
— Да сколько можно? У меня ощущение, будто мы в коммуналке с твоей мамой живём. Даже воздух тут теперь её — проветривай, не проветривай.
Полотенце шлёпнулось на пол.
***
Две недели назад всё выглядело иначе.
— Я не против, — тихо ответила Анна Григорьевна, застёгивая куртку. — Надеюсь, вам не в тягость.
— Да ты что! — торопливо бросила Вера и, обернувшись к мужу, добавила: — Правда, Андрюш?
Андрей пожал плечами. Ничего не сказал, но и не возразил. Этого хватило, чтобы Анна решила: можно. На пару недель. Пока ей в квартире заменят трубы, высохнут стены и исчезнет запах сырости.
Сначала всё шло гладко. Она вставала раньше всех, пекла сырники, гладила Вере блузки, мыла чашки, которые «потом уберём». Никто не просил, но как-то само собой получалось, что чайник кипит вовремя, полотенца свежие, пыль стёрта.
Потом добавились ужины — быстрые макароны с тушёнкой, борщ «на три дня», запеканки. Потом — уборка. Стиральная машинка гудела по расписанию, носки сами складывались в пары, мусор не задерживался в ведре.
Вера вздыхала:
— Мам, как хорошо, что ты у нас есть. Мы без тебя с ума бы сошли.
Андрей ничего не говорил, но, приходя домой, надевал тапки, аккуратно стоящие у батареи, и садился за сервированный стол.
Всё было чинно, тихо и удобно.
Для всех, кроме самой Анны.
А потом она осознала — для них она не мама, не родной человек. Просто удобно.
Сначала она устала. А потом в один вечер услышала, как Андрей, думая, что её нет рядом, сказал:
— Она что, совсем у нас поселилась? Я не понял.
— Ну пока с ремонтом не решится, — осторожно ответила Вера.
— Пока, пока… А сколько можно? У меня ощущение, что мы втроём живём с кастрюлей борща. Всё кипит, всё под присмотром. Даже воздух — и тот по графику.
***
Утром Анна закинула в сумку самое необходимое.
— Уезжаю к Лене.
— Мам, ты что?! — Вера схватила её за руку, будто боялась, что та растворится в воздухе.
— Отдохну, — Анна мягко освободилась.
У подруги было тихо. Никаких "Мам, где мои носки?", никаких вздохов "опять суп недосолен". Только покой и чай с лимоном.
***
Через три дня раздался звонок.
— Ма-ам... — Вера хрипела в трубку, будто мобильник упал в кастрюлю с супом.
Оказалось, за эти несколько дней хаос прокрался в их дом, как наглый кот, которого перестали гонять со стола.
Кухня выглядела так, будто там проводили химические опыты - воздух гудел от едкого дыма, а на потолке красовались причудливые узоры из пригоревших макарон. Андрей только разводил руками: "Я же точно повернул ручку..."
Вера предстала в мятом свитере, который теперь больше походил на карту местности - каждое пятно могло рассказать историю последних дней. "Странно," - растерянно бормотала она, - "раньше вещи сами возвращались в шкаф чистые и выглаженные..."
Даже кот, обычно равнодушный аристократ, явно выражал протест. Объевшись остатков из немытой тарелки, он демонстративно улегся на Андрееву подушку, всем видом показывая: "Вот до чего вы меня довели!"
***
Анна вернулась с банкой варенья и железными условиями:
— Два выходных в неделю. Моя полка в холодильнике. И кофе по утрам — без обсуждений.
— А если мы опять... — Вера закусила губу.
— Тогда научу вас отмывать пригоревшие сковородки, — Анна усмехнулась. — Но урок будет платным.
Андрей фыркнул, но достал телефон: "Записываю. Наши новые правила".
***
Теперь Анна знала — она здесь не прислуга и не временный жилец.
Она — член семьи. С выходными, своей полкой и правом на утренний кофе.
А самое главное — с уважением.
Иногда тёщу нужно не в аренду брать, а в штат оформлять. С полным соцпакетом.