Лариса Рубальская — феномен русской поэзии. Её стихи, ставшие хитами эстрады, говорят с женщинами на языке откровенности. Родившаяся в 1945 году в Москве, она прошла путь от «троечницы» с характеристикой, запрещающей поступление в институт, до автора более 600 песен. Её творчество — дневник женщины, которая научилась находить себя в одиночестве, ссорах и осенней хандре. Три стихотворения — «Одна», «Моя душа настроена на осень», «Какое счастье быть с тобою в ссоре» — стали манифестом самоценности. Я в огне не горел,
Я в воде не тонул,
И на раз я решал все вопросы.
Но буквально на днях я увидел одну
И лечу без оглядки с откоса. Я забыл, где бывал,
И кого целовал,
Я не помню, кто сколько мне должен,
В моей жизни одна
Сотворила обвал,
И другой вариант невозможен. Для неё, дорогой,
Быть хочу я слугой,
Все капризы готов выполнять я.
Лишь бы только в ночах
Звёзды гасли в очах
И покрепче сжимались объятья. Не притронусь к вину
И признаю вину
Даже в том, в чём совсем невиновен.
Потому, что когд
Поэзия как исповедь: как Рубальская превратила личный опыт в универсальный язык женской души.
Лариса Рубальская — феномен русской поэзии. Её стихи, ставшие хитами эстрады, говорят с женщинами на языке откровенности. Родившаяся в 1945 году в Москве, она прошла путь от «троечницы» с характеристикой, запрещающей поступление в институт, до автора более 600 песен. Её творчество — дневник женщины, которая научилась находить себя в одиночестве, ссорах и осенней хандре. Три стихотворения — «Одна», «Моя душа настроена на осень», «Какое счастье быть с тобою в ссоре» — стали манифестом самоценности.
1. «Одна»: одиночество как сила.
Я в огне не горел,
Я в воде не тонул,
И на раз я решал все вопросы.
Но буквально на днях я увидел одну
И лечу без оглядки с откоса.
Я забыл, где бывал,
И кого целовал,
Я не помню, кто сколько мне должен,
В моей жизни одна
Сотворила обвал,
И другой вариант невозможен.
Для неё, дорогой,
Быть хочу я слугой,
Все капризы готов выполнять я.
Лишь бы только в ночах
Звёзды гасли в очах
И покрепче сжимались объятья.
Не притронусь к вину
И признаю вину
Даже в том, в чём совсем невиновен.
Потому, что когда
Я увидел одну,
Переполнилось сердце любовью.
Я забыл имена
Всех, кто был до неё,
И боюсь, не узнаю при встрече,
Потому что она
И нежна, и грешна,
И, буквально, и ранит, и лечит.
Я в огне не горел,
Я в воде не тонул,
И на раз я решал все вопросы.
Но буквально на днях
Я увидел одну,
И лечу без оглядки с откоса.
Фраза «Есть я! Одна! Одна, совсем одна!» — не жалоба, а торжество. Здесь Рубальская ломает стереотипы:
- Социальный миф о «неполноценности» одинокой женщины: героиня стихотворения не ищет спасения в отношениях, а заявляет: «Живи спокойно, страна! Я у тебя всего одна».
- Парадокс свободы: одиночество позволяет услышать себя. В стихах звучат мотивы путешествий («Мы с тобой уедем к морю летом»), творчества и независимости от мнений («Валяйте, говорите обо мне. Мне это даже нравится»).
2. «Моя душа настроена на осень»: прощание без сожалений.
Моя душа настроена на осень,
Гостит печаль на сердце у меня.
Опять часы показывают восемь —
Короткий миг сгорающего дня.
В тот день в саду проснулись хризантемы
И были так беспомощно-нежны…
Когда вы вдруг коснулись вечной темы,
Я поняла, что вы мне не нужны.
Открыт мой белый веер
Сегодня не для вас.
Я укорять не смею
Прохладу ваших глаз.
Быть нежной вам в угоду
Я больше не могу.
Вы цените свободу?
Что ж, я вам помогу.
Я тороплю мгновенья к листопаду,
К холодным дням мгновенья тороплю.
Я вас прошу, тревожиться не надо.
Мне хорошо, но я вас не люблю.
Хрустальный дождь рассыпан по аллеям,
Вздохнете вы – погода так скверна!
А я, мой друг, нисколько не жалею,
Что прошлым летом вам была верна.
Осень у Рубальской — метафора внутренней зрелости. Ключевые образы:
- Веер — символ закрытости от ненужных чувств: «Раскрыт мой белый веер сегодня не для вас».
- Хризантемы как напоминание о мимолётности любви: «Когда вы вдруг коснулись вечной темы, я поняла, что вы мне не нужны».
- Горькая искренность: фраза «Мне хорошо, но я вас не люблю» разрушает миф о женской «жертвенности».
3. «Какое счастье быть с тобою в ссоре»: конфликт как терапия.
Какое счастье быть с тобою в ссоре.
От всех забот взять отпуск дня на два,
Свободной птицей в голубом просторе
Парить, забыв обидные слова!
Какое счастье, на часы не глядя,
В кафе с подружкой кофе пить, болтать,
И на тебя эмоции не тратить,
И вообще тебя не вспоминать!
Какое счастье, как бывало раньше,
Поймать глазами чей–то взгляд в толпе,
И, замирая, ждать, что будет дальше,
И ничего не объяснять тебе!
Какое счастье, смазать чуть помаду,
И на углу купить себе цветы.
Ревнуй, Отелло, так тебе и надо,
Всё это сам себе устроил ты!
Какое счастье – сесть в троллейбус поздний
И плыть неспешно улицей ночной,
И за окном увидеть в небе звёзды,
И вдруг понять, как плохо быть одной!
Какое счастье поздно возвратиться,
Увидев свет, знать – дома кто–то есть,
И выйдешь ты, и скажешь – хватит злиться,
Я так устал, дай что–нибудь поесть!
Ссора здесь — способ вернуть себе пространство:
- Радость мелких свобод: кофе с подругой, покупка цветов себе, ночной троллейбус.
- Ирония над патриархальностью: «Ревнуй, Отелло, так тебе и надо!» — намёк на то, что ревность лишь ускоряет разрыв.
- Финал-откровение: внезапное осознание, что одиночество тяжелее ссоры — «И вдруг понять, как плохо быть одной!». Но даже это — шаг к себе.
P.S. Рубальская не просто писала стихи — она создавала рецепты выживания. Её осень, ссоры и одиночество — не тупики, а пути к себе.🍂