Телефонный звонок застал Артёма по пути домой, когда он брёл по ливню вдоль проспекта Шевченко, в своём родном Новоградске. Под ногами хлюпала вода, насквозь промокшие кроссовки неприятно липли к ногам, а зонт он, как всегда, с собой не взял.
Он уже собрался проигнорировать очередной звонок телефона, но, увидев на экране: «Мама», тяжело вздохнул и нажал на зелёную кнопку.
— Тёмочка, солнышко, как ты? — раздался на том конце ласковый, почти шепчущий голос Веры Павловны.
— Всё нормально, мам. Только я сейчас под дождём, давай позже, ладно?
— А как учёба? — будто не слыша его слов, поинтересовалась женщина.
— Учёба — тоже нормально, — буркнул Артём, ускоряя шаг к дому. — Мам, ты зачем звонишь?
— У меня к тебе маленькая просьба, милый, — начала она неуверенно. — К вам на днях приезжает моя двоюродная сестра Галина и её дочка Соня. Помнишь их?
Артём застыл под козырьком подъезда. Как забыть…
— Ну конечно помню, — зло фыркнул он. — Очень «тёплые» воспоминания.
— Тёмочка… — мама сделала голос мягче. — Им нужно переночевать у тебя пару дней. Галя сказала, что гостиницы дорогие, а у тебя ведь всё-таки отдельная квартира...
— Мам, нет. Я не хочу. Я против, — отрезал Артём.
— Ну почему, сынок? Это же наши родственники. Ты ведь взрослый уже, не маленький!
— А ты, мама, не помнишь, как прошёл их последний «визит»? — сквозь зубы процедил он.
Пять лет назад Галина с тогдашней одиннадцатилетней Соней нагрянули в квартиру его родителей в день рождения Веры Павловны. Артём тогда был подростком, замкнутым, с головой, ушедшим в моделирование и морскую тематику. В его комнате на полках стояли аккуратно вырезанные из дерева парусники и корабли времён флота Петра I — гордость, результат двух лет скрупулёзной работы.
С первого же часа своего прибытия Галина распорядилась так, будто приехала не в гости, а к себе на дачу.
— Мы в гостиной не останемся. Там шумно, и диван скрипит. Пусть Соня поспит в Артёмкиной комнате. Всё равно она у вас просторнее и светлее, — заявила она так, что спорить с ней было неловко.
Вера Павловна замялась, но уступила.
Артём ушёл в зал, кипя от раздражения. А на следующее утро с ужасом обнаружил: его коллекция макетов была разбита. Соня, играя, решила «устроить шторм», и несколько кораблей просто смахнула на пол.
На замечание Артёма девочка закатила скандал, обвинив его в «грубости». Ссора переросла в крик, а через пару минут в комнату влетела Галина и, не разбираясь, кто виноват, влепила племяннику пощёчину. Не одну. В результате Артём оказался с рассечённой бровью и ушибом, а Галина — за дверью, с чемоданами и дочкой. Отец тогда не церемонился.
С тех пор они не общались.
— Мам, ты серьёзно считаешь, что я должен впустить их? — Артём попытался говорить спокойно. — Я живу с Полиной. Мы вдвоём. У нас и так тесно.
— Да что вы, места много не надо! В тесноте да не в обиде! — засмеялась мать. — Сонечка уже взрослая, она умница, добрая девочка, не поднимет шума.
— Мам, они мне не нужны. Ни на день. Пусть гостиницу снимают. Вон их у нас в Новоградске — через каждые три квартала.
— Я уже обещала Галине… — прошептала женщина почти неслышно.
— Тогда ты сама и объясняй ей, что напутала, — бросил Артём и отключил звонок.
Он надеялся, что на этом всё. Два дня — тишина. Полина испекла пирог, в комнате уют, тихий вечер — мечта. Пока не раздался звонок с неизвестного номера.
— Ты всё-таки взял трубку! — радостно и одновременно властно воскликнула женщина. — Это Галя. Мы приедем послезавтра. Ты же нас примешь, племянничек?
Артём чуть не выронил чашку.
— Что значит «приедем»? Я же сказал — места нет!
— Для родных всегда должно быть место! — возмутилась Галина. — Твоя мама сказала, что ты преувеличиваешь. Мы приедем, разберёмся.
— А я повторяю: мы с Полиной живём в двушке, но у нас один диван. Больше нет ничего. Ни матраса, ни раскладушки, ни желания. Особенно желания.
— Тогда сами поищите, где поспать. Нам важнее отдохнуть после дороги, — отчеканила она и отключилась.
Артём в бешенстве добавил номер в чёрный список. Он не верил, что Галина всё-таки посмеет приехать.
Но верил зря.
В субботу утром Артёма разбудил звонок с другого номера.
— Ну и где ты шляешься?! — прозвучал знакомый крик. — Мы тебя уже на вокзале десять минут ждём! У Сони ноги замёрзли, мы ещё и не завтракали!
— Вы где?! — Артём с трудом соображал, что происходит.
— На вокзале. Ты же сказал, что суббота — удобно. Или у тебя проблемы с памятью?
— Мы ни о чём не договаривались! — взорвался он. — Я ясно дал понять, что вы не приглашены!
— Не ори. Сходи в аптеку, купи валерьянку. А пока вызывай такси и приезжай нас встречать. Чемоданы тяжёлые, Соня устала.
— Ждите, — сказал Артём и отключился.
Он в ярости вышел на кухню.
— Кто звонил? — спросила Полина, сонно потягиваясь.
— Тётя Галя. С вокзала. Они приехали. Сказали, будут жить у нас. Сказали: если нам тесно, нам и съехать.
— Ты же сказал маме, что не пустишь их, — удивилась девушка.
— Сказал. Но им, видимо, плевать. Я сейчас позвоню маме.
Мама взяла трубку сразу.
— Сынок, не кипятись. Я не знала, что они решат так. Сказала, что ты не хочешь, но Галя — она такая. Я не виновата!
— Мама, ты им сказала мой адрес?
— Ну... Я просто сказала, где примерно ты живёшь. Вдруг она спросит, как пройти...
— Спасибо, мама! — Артём отключил.
Через полчаса — звонок в дверь.
На пороге стояла Галина с двумя сумками, надутой Соней и лицом победительницы.
— Всё-таки решил пустить? — прищурилась она.
Артём молча смотрел на них. Внутри бушевал ураган. Он чувствовал себя подростком, которому опять стыдно за чужие поступки.
— У нас нет места, — произнёс он сдержанно. — Я не шутил.
— Найдём, — парировала Галя. — Соня поспит на твоей кровати, я — на полу. Или, наоборот.
— Нет, — отрезал он. — Я вас не пущу. Ни на час. Ни на минуту.
— Ты же не выгонишь нас на улицу! — драматично выдохнула она.
— Я вас и не звал. Отель — вон за углом. Пять минут ходьбы.
— Ты не человек! — Галя подняла голос. — Ты бессердечный, неблагодарный мальчишка! Ты бы без Веры Павловны на ноги не встал, а теперь даже родственников не можешь пустить!
— До свидания, — Артём закрыл дверь прямо перед её носом.
Вечером был новый звонок — уже от мамы.
— Ты серьёзно выгнал их на улицу?
— Нет. Я отказал им в потому, что у них отсутствует элементарное уважение.
— Они теперь будут ночевать в какой-то хибаре... — всхлипывала Вера Павловна.
— Мам, если они так страдают, пусть у тебя поживут. А мне хватит. Я не обязан быть удобным.
Он отключил.
В тот вечер Артём впервые почувствовал, что действительно стал взрослым. Не потому, что решал, кого пускать в дом, а потому что впервые позволил себе сказать «нет» — не из злости, а из уважения к себе.