…Мы с Хендриком заходим в «Licht & Leugens» так, будто тащим за собой облако дождя. Кофейня уже наполняется запахом какао и тёплых булочек. Мириам встречает нас у прилавка: на её лице — лёгкая улыбка, как будто она знала об этом дне больше, чем мы сами. Она ставит на стол три чашки горячего шоколада: моя — с тонким слоем взбитых сливок, Хендрика — с маршмеллоу, а для меня и Хендрика ставит третью чашку, где какао сочится золотистыми брызгами в свете лампы у окна.
Кот, устроившись в углу столика, словно сам выбирает, на чью коленку упасть первым. Я ловлю его взгляд: там нет ни обиды, ни страха — только любопытство к теплу. Я беру чашку и с первого глотка чувствую, как горячий шоколад растекается по венам, отпуская ледяные занозы тревоги. Хендрик смотрит на меня над краем кружки и тихо говорит: «Шоколад — это почти как память о жене. Она любила, чтобы в нём плакали капельки соли, а я всё ещё ищу тот самый рецепт». Я киваю: вкусы и запахи могут вытащить из любого сна горькой утраты.
Мириам кладёт рядом небольшую тарелку с имбирным пряником и шепчет: «Вы оба должны попробовать». Я откусываю уголок, а Хендрик хмурится: «Не знаю… смесь имбиря и шоколада кажется мне вызовом». Мы смеёмся, и в этот момент дверь чуть приоткрывается, впуская пар тёплого ветра. На пороге стоит мужчина с гитарой через плечо. Его лицо полутонно освещено уличным фонарём, и в глазах мелькает этакая усталая надежда. Он нелепо пожимает плечами, словно извиняясь за то, что появился здесь вообще.
Гитарист медленно подходит к барной стойке и пробует тихо — почти беззвучно — перебрать струны. Мириам приветствует его: «Ты можешь спеть пару песен? Здесь всегда рады любому звуку». Он кивает и, присев за столик рядом с нами, начинает перебором вводить аккорды. Его пальцы неуверенны, но каждый аккорд дрожит, словно рассказывает историю чужой тоски.
Сначала я не решаюсь заговорить с ним, но потом замечаю, что запах горячего шоколада и гитара сливаются во мне в одно целое. Я оборачиваюсь к Хендрику: «Хендрик, может, попросим его сыграть что-то на русском?» Он поднимает бровь и хмыкает: «Русские песни на берегу канала — это вызов для любой меланхолии».
Кот, заворожённый звуком струн, выпрыгивает с моей коленки и устраивается на стуле гитариста. Я понимаю: музыка — это ключ к двери, которую я давно не открывал.
Выбор:
- B: Остаться на месте, выпить ещё чашку шоколада и уйти домой, пока не стало слишком поздно → [Серия 4A3c: «Ночь и тишина»]