…Гитара звенит в полумраке «Licht & Leugens», и каждый аккорд пробирается сквозь дождь за окном. Я ловлю взгляд исполнителя: в тени его лица скользят печальные ноты родины. Он как будто читает мои мысли через струны, и мне неожиданно хочется услышать что-то знакомое. — Можешь сыграть что-нибудь на русском? — спрашиваю я, и в тишине кафе раздаётся лёгкий вздох. Он кивает, перебирает струны и начинает тихо — «Очи чёрные»… Звук льётся, будто вода, и в каждом слове слышится и печаль, и надежда. Я чувствую, как голос гитары обволакивает меня, снимая груз чужой земли. Кот, устроившийся у моего стула, прищуривает глаза; капли на стекле перестали стучать, потому что весь мир слушает эту мелодию. Воспоминания о Москве всплывают в каждом аккорде: переулки, где я впервые услышал эту песню, запах кухонь на Подоле, смех друзей. Когда последняя нота затихает, я внезапно понимаю: музыка — это мост между тем, кто ушёл, и тем, кто остался. Исполнитель убирает гитару и смотрит на меня: — Русская душа в