Бывает ли так, что уже хорошо знакомая комната вдруг кажется тебе чужой? Всё на месте — фотографии на стенах, скатерть с вышивкой, ставшей давно привычной, запах домашнего хлеба, доносящийся с кухни. Только вот сердце почему-то тянет к чему-то потерянному, к тому, что не вернуть, и не объяснить словами — а может, и не надо.
Меня зовут Людмила, мне недавно исполнилось пятьдесят шесть. Вроде бы, возраст уже мудрый, внуков бы нянчить да на даче копаться, ан нет — вместо спокойствия на душе у меня тревога, которую, кажется, невозможно утихомирить. Я всегда была уверена: на свете нет никого ближе моей дочери. Марина — смысл жизни, радость, опора. Подружки ворчат "хватит за ней носиться", а я улыбаюсь: "Какая же мать не волнуется?"
Раньше всё было иначе. Пустили друг друга в свои души, делились секретами по вечерам на кухне, иногда смеялись так, что расплескивался чай. Помню, как Марина прибегала после учёбы, бросала сумку — "Мам, у меня столько новостей!" — и садилась рядышком, крутила в руках щёку яблока. Я слушала, кивала, подбадривала — так продолжалось долгие годы.
Но месяц назад у Марины была свадьба. Праздник удался — удивительно красивое платье, цветы душистые в огромных букетах, счастливые глаза дочери и её новоиспечённого мужа Олега, улыбки гостей, обрывки песен... Всё смешалось, словно акварель. Я плакала, конечно, никуда без этого — разве не для того и живёт женщина, чтобы отпустить однажды своё дитя в новый мир, веря, что оно справится? Только вот я и не думала, что за этим волшебным днём последует пустота.
Сначала не придавала значения. Ну, устала дочь, забот много: переезд в новую квартиру, работа, отношения — всё это понимаю. Но вот прошла неделя, другая... Марина звонить стала заметно реже, а если и прозвучит долгожданный гудок — коротко, сухо, как будто выполняет обязанность. "Мам, у меня всё хорошо. Не волнуйся!" — и всё. А потом и вовсе пропала на несколько дней, даже сообщения не читала...
Сначала ругала себя: "Наверное, слишком часто беспокою, пусть живёт своей жизнью!" Но сердце — как маленькая пташка в ладонях — билось с каждой минутой тревожней. Я вспоминала её голос, улыбку, рисунки, которые до сих пор храню в шкафу. Решилась — пойду сама в гости. Без приглашения.
Стою на лестничной клетке, держу в руках пирог с вишней — самый любимый у Марины, ещё с детства — и почему-то боязно стучать. За дверью — какие-то голоса, смех, кажется, телевизор работает. Вдыхаю поглубже, нажимаю на звонок. Открывает Олег — смотрит сначала с удивлением, потом с неким холодком. Марина на секунду появляется в дверном проёме — явно занята. Ну, в гости так в гости: "Я вот тут, мимо шла, решила пирог занести!"
Дальше всё как в тумане: Марина что-то машинально говорит, убирает мои руки с торта, ставит его на стол, сама тем временем что-то ищет на кухне. Олег пару раз выходит в коридор, кивает невнятно, как будто торопится... А потом и вовсе уходят к себе, я сижу у окна — будто лишняя. Чувствую, что мешаю.
Провожают меня почти молча. На прощанье Марина натянуто улыбается: "Спасибо, мам, что зашла! Мы тут просто заняты были..." И дверь захлопывается с тихим щелчком — так закрывается не только квартира, но и какая-то прежняя страничка в жизни.
***
Я возвращалась домой под моросящим осенним дождём, прижимая к груди зонт, который так и не открыла. Тёплый пирог раздавил руки приторным вишнёвым соком. В голове вертелась одна настойчивая мысль: что-то пошло не так. Только вот что? Где «поворот не туда»? Неужели... это я?
На следующий день я держала себя за руки, чтобы не позвонить Марине. Но к вечеру не выдержала — поддалась привычному беспокойству: «Доченька, как дела, не заболела ли ты?» Марина смотрела на меня с экрана телефона (они теперь всегда включают видеосвязь). Какая-то отчуждённая. Долго молчала, потом устало ответила:
— Всё нормально, мама. Не переживай.
Переживай, не переживай — это как выключатель в голове. Легче не становится.
Я стала ловить себя на этой навязчивой заботе: постоянно советовала, как лучше сделать, что купить, как вести дом. Писала ей сообщения — рецепты, напоминания о куртках по погоде, о скидках в магазинах. А дочь стала всё чаще не отвечать. Иногда письменно отписывалась — «У меня мало времени», «Всё хорошо», а чаще просто молчала.
Пару раз Олег чопорно ответил из её телефона: "Марина занята, не может сейчас говорить." Я сидела вечер за вечером в гостиной, вцепившись в свой вязанный плед, слушая тиканье часов — словно каждая секунда тянется жгутом, отделяя меня от привычного мира.
Через две недели, наконец, пришло приглашение:
— Приезжайте на ужин, посмотрим ваш любимый фильм, — сказала Марина по телефону, и я, словно школьница, засуетилась: что бы такого приготовить, какой подарок купить.
В тот вечер Марина суетилась на кухне, Олег что-то жевал у телевизора, я рассматривала новую мебель. Всё чужое, всё не по-домашнему. Тарелки скользили по столу, неприятно лязгая, как чужие слова на языке. Я не выдержала — начала учить Марину, как правильно варить суп:
— Марин, картошку так не режут. Надо — сначала лук, потом морковь. А Олег... он совсем ничего не помогает?
Олег оторвался, посмотрел на меня исподлобья.
— Не правда, я всегда помогаю, — сказал, и в голосе блеснул металл.
Слово за слово — перебранка. Я почувствовала себя пропастью между двумя берегами. Марина вдруг резко повернулась, поставила кастрюлю на плиту так, что вода выплеснулась:
— Мама, ты можешь не вмешиваться?! Мне это не нужно!
Сердце замерло. Всё исчезло: и уют юности, и привычная скатерть, и прежняя дочерняя нежность...
Вечером, когда Олег ушёл мыть посуду, Марина тихо сказала:
— Мам, пожалуйста, мне сейчас важно самой учиться. Не звони так часто... Я люблю тебя, но мне нужно пространство.
Я замерла. Глотая слёзы, кивнула — лишь бы не завыть волком на весь дом. Бросила:
— Я просто хотела помочь...
— Я знаю, — прошептала Марина. — Но мне нужно самой справляться. Иначе я не вырасту. Пожалуйста, пойми...
Дорога домой показалась короче, чем обычно.
Или, может быть, я просто летела по ней, ничего не замечая вокруг.
Я пришла домой поздно. Квартира встретила меня тишиной — унылой, неуютной, словно обиделась на хозяйку за отсутствие весёлого гвалта. Села прямо на пуфик в прихожей, не раздеваясь, и разревелась. Как давно я не позволяла себе плакать по-настоящему? Слёзы текли рекой, захлёстывали меня, как потоки весенней воды. В голове крутился голос Марины: «Мама, не вмешивайся! Мне нужно пространство…»
Когда устала рыдать, вдруг вспомнила: а ведь я сама когда-то так терпеть не могла материнские «указки». Да, мама была женщиной строгой, скупой на нежности. Всегда подмечала, где я неудачно сшила шов или слишком много соли насыпала в суп. Я тогда клялась: «Вот вырасту — не стану надоедать своей дочери! У меня всё будет иначе!»
А теперь… не замечая, стала такой же. Перечитываю вчерашние свои сообщения Марине — одни повеления, замечания. Как я могла? Может, действительно Олег тут ни при чём. Может, виновата лишь я.
Наутро жизнь пошла по инерции — дом, магазин, пустые звонки, обиды в груди тяжёлым камнем. Я бесцельно бродила по квартире: пылинки вытирала, фотографии Марины в альбоме разглядывала… Только дел дома поубавилось, ведь пыхтеть над едой «на двоих» незачем — дочь теперь с мужем, а я одна.
В какой-то момент невыносимо захотелось выбраться из этого круга — хоть на улицу, хоть в другой мир. Позвонила Ларе, подруге детства.
— Люд, вылазь давай! Погода — чудо: золотая осень, листопад!
Мы с Ларой пошли гулять в парк. Листья хрустели под ногами, воздух пах влажной землёй и простором. Лара болтала о сыне, о новой кофте, смеялась:
— Ты на себя посмотри — всё о Марине и о Марине. А ведь у тебя жизнь не закончилась!
В тот момент мне впервые захотелось… перезагрузиться. Что я для себя сделала за те годы, пока была Матерью с большой буквы? Спустя пару дней рискнула — записалась в Дом культуры на курсы рисования для взрослых.
Сначала было страшно: вдруг надо мной будут смеяться? А потом… оказалось, что кисть отлично ложится в ладонь, а в сердце появляется неожиданный азарт: вот тут мазок, тут тень, тут всплеск цвета — и жизнь как будто снова набирает обороты.
Неделя, вторая, третья… Я перестала смотреть на телефон сотню раз в день. Пусть звонит, когда захочет. А разве я сама в двадцать три не мечтала отдыхать от маминых звонков? Так пусть и моя дочь немножко заскучает по мне…
***
Самое трудное — сдержаться и не набрать номер. Первый вечер, второй… Сидишь вроде спокойно, а потом рука сама тянется за телефоном: проверить, не появились ли новые сообщения, не пропустила ли чего важного. Вместо звонка Марине пишу Ларе, шучу о своих первых художественных провалах — «Вышло солнце вместо подсолнуха!»
Медленно-помалу притупилась привычка тревожиться за дочь ежеминутно. Появились новые мысли, новые маленькие радости: картинками делюсь на женском форуме, перебираю старые журналы, записалась на йогу. И вдруг сама себе нравиться стала — женщина, которая впервые за полжизни не только переживает, но и живет.
Прошёл месяц.
Видимся редко, почти не созваниваемся, но я учусь терпению. И в какой-то момент, как всегда неожиданно, раздался звонок в дверь. Я и подумать не успела — на пороге стояла Марина, немного растерянная, с испечённым ей же пирогом (оказывается, научилась!), щеки румяные:
— Мама, ты где пропала? Я тебе звоню — а ты…
Я обняла её, чуть не расплакавшись:
— Я просто решила дать тебе паузу… Думала, что ты сама появишься, если захочешь.
Марина смутилась. Обняла крепко-крепко. Мы долго стояли так, ничего не говоря, будто напитываясь друг другом заново.
За чашкой чая Марина вдруг тихо сказала:
— Мам… Ты прости меня. Я иногда бываю резкой. Просто… хотелось самой научиться, всё пробовать, ошибаться…
Я улыбнулась:
— Всё хорошо, доченька. Я поняла, что тоже должна научиться отпускать. Ты у меня уже взрослая.
Мы долго разговаривали — первый раз за много месяцев по-настоящему, без обид и недомолвок. Договорились: если Марине совет понадобится, я всегда рядом. Но теперь — только если попросит. Обе мы стали взрослее. И будто бы в этой тёплой, честной честности между нами пробежало новое, сдержанное, но целительное чувство.
Свобода — это не одиночество, а доверие. И, кажется, мы обе это чуть-чуть поняли.
Взрослых детей надо отпускать, согласны? Пишите комментарии обсудим. Всем спасибо за внимание! Подпишитесь, чтобы не пропустить новые рассказы.
Рекомендую почитать новые рассказы: