Николай открыл глаза. Он лежал на дне глубокой воронки от снаряда, а над головой было ясное летнее небо. В ушах стоял нескончаемый шум, который что есть мочи давил на виски. Солдат с трудом смог приподнять голову. Земля забилась в глаза и не позволяла нормально осмотреться. Поэтому он не сразу увидел в яме силуэт второго человека.
Коля нащупал правой рукой флягу с водой и промыл глаза. Его левую руку в области предплечья пронзала острая боль. Он понял, что ранен. Он попытался разорвать зубами рукав гимнастерки, чтобы осмотреть рану, но увидел его. В воронке сидел немец лет 18-20 и смотрел на него испуганными глазами. У него в руках была зажата винтовка, но ее дуло было опущено в землю. Николай плохо разбирался в немецких званиях, но подумал, что фриц был рядовым. Он попытался нащупать в голенище сапога армейский нож, но его там не оказалось. И вспомнил, что в пылу рукопашного боя метнул нож в здорового немца. Вряд ли он попал, так как во время учений успешно выполнял только одну попытку из пяти.
Но сейчас нож был очень нужен, и парень досадливо поморщился. Немец сразу понял, что собирается делать советский пограничник, и в его глазах появился ужас. Лицо гитлеровца побелело, и казалось, что он сейчас упадет в обморок.
«Ладно тогда без ножа», – чуть слышно сказал Николай и пополз в сторону молодого немца.
Но его затею прервал минометный обстрел, который заставил обоих людей в яме вжаться что есть мочи в землю. Голова загудела с еще большей силой, заставляя красноармейца стиснуть от боли зубы.
Обстрел закончился минут через 20. Коля догадался, что это немцы били по позициям его заставы. Они приняли бой в 4.30 утра и успели отразить несколько вражеских атак. К моменту, когда командир отдал приказ идти в рукопашную, в строю оставалось не больше 30 человек. А сейчас, наверное, он и вовсе остался один. Если бы он во время боя не свалился оглушенный в эту воронку, то лежал бы сейчас наверху вместе с остальными ребятами. Он лично видел, как многих из них не стало. Скоро не будет и его. Коля не испытывал иллюзий по этому поводу. Но за свою жизнь он возьмет некоторую цену и прихватит этого инфантильного немца с собой.
Николай посмотрел на фрица. Тот сидел, обхватив руками коленки, и беззвучно плакал. Его щуплое тельце периодически содрогалось от рыданий, и старшина снова поморщился. Ему не стало жалко нациста. Нет. Просто одно дело, когда в бою, а другое, когда беззащитного человека. Коля проклинал себя за слабохарактерность и негромко окликнул фрица. Нацист поднял голову и понял, что вытянул счастливый билет. Он с благодарностью посмотрел на советского пограничника и даже попытался улыбнуться. Коля брезгливо отвернулся. Ему было неприятно смотреть на этого сопляка.
Вдруг наверху послышалась немецкая речь, и на краю воронки возникли силуэты гитлеровских солдат. Молодой немец что-то радостно закричал и начал карабкаться наверх. Николай лихорадочно искал глазами винтовку, но ее не было видно.
«Вот не везет мне сегодня», – подумал пограничник и швырнул наверх последнюю гранату.
Он услышал оглушительный взрыв и крики раненых нацистов. В воронку свалилось несколько немецких тел. Одним из них был тот самый юнец. Он лежал на спине, раскинув руки, и Николаю показалось, что смотрел на него с укором. Последними, что увидел советский пограничник, были две немецкие гранаты, летящие на дно его воронки. «Иду к вам, ребята», – подумал он и закрыл глаза.