Экстремальная замена. Приключенческая повесть. Часть 23.
Все части повести здесь
– У меня, Изабелла Олеговна, такое ощущение, что вы в нашей семье уже очень давно, словно вы всегда были рядом с моей дочерью.
– И в каком же качестве? – невинно спрашиваю я.
Он пожимает плечом:
– Друга... Помощника... Кого-то близкого...
– Нет, Ратибор Львович... У меня немного другие планы на эту жизнь...
Он внезапно останавливается, внимательно смотрит мне в глаза и спрашивает:
– Изабелла, что мне сделать, чтобы через год вы передумали уходить от нас и продлили контракт?
От его прямого вопроса у меня глаза лезут на лоб. Я думала – я прямая, а он... скользкий и изворотливый, но оказалось... это совсем не так.
Часть 23
– И? – я сгораю от нетерпения, а Лена, кажется, специально молчит и не говорит мне, чтобы я совсем уж умерла от мук любопытства – Лен, ну, не тяни!
– Ярослав Брежнев убит! – выдыхает она наконец.
– Что?! Ты с ума сошла?
– Я похожа на сумасшедшую?! – рявкает она – думаю, нет!
– Прости, Лена! – мне трудно прийти в себя от такой новости – но... я не понимаю, почему именно убийство? Может быть, он сам умер?
– Белка... Его сбили на машине, когда он переходил дорогу. Да, место было малолюдное, машин там ездит немного, и именно поэтому следователь думает, что его задавили намерено. Тем более, они уже успели какую-то экспертизу провести и обнаружили, что водитель даже не пытался тормозить, а скорее всего, наоборот прибавил скорость...
– Подожди, но разве он выходил куда-то? Он же...в доме инвалидов жил.
– Дом инвалидов – это не тюрьма, Белка! Его жители могут ходить, куда хотят. Выяснилось, что по этой дороге Ярослав ходил в магазин с фермерской молочной продукцией. Он хорошо ее знает, эту дорогу, но там есть одно но – нужно перейти проезжую часть. Он всегда это делал по пешеходному переходу, не оборудованному светофором.
– А машину, которая его сбила, не нашли?
– Конечно, нет. Хуже всего то, что там нет камер видеонаблюдения, улица не центральная, спальный район, потому в них нет необходимости.
– Подожди, Лена... Мне кажется, я плохо соображаю... Ты думаешь, что Ярослава убили из-за этого дела, из-за Лизы?
– Белка, таких совпадений не бывает! Слушай, я переживаю за тебя! Может, уволишься, а? Пока не поздно! Пока еще окончательно с головой не нырнула в эту историю?
– Нет, Лена, увольняться я не буду – у меня контракт на год, и если я откажусь – должна буду выплатить Ледовскому нехилую компенсацию, что меня совсем не устраивает. И потом – я должна узнать, что стало с Лизой. Если Ярослава убили, значит он, скорее всего, знал больше, чем сказал мне.
– Зная твое упрямство, я так понимаю, уговаривать тебя бесполезно?
– Правильно понимаешь. Я пойду до конца, ты – имеешь право спрыгнуть сейчас, пока, по твоим словам, еще не поздно.
– Ну уж нет... Куда ты – туда и я. Я буду осторожна и ничем себя не выдам, ты, ради всего святого, постарайся сделать то же самое.
– Обещаю, Лена. Скажи, у тебя есть еще какая-либо информация об убийстве Ярослава?
– Нет, но удивительно вот что – полицейские очень быстро вышли на Ледовского, значит, у них что-то на него есть...
– Или потому, что по словам самого Брежнева, все их однокурсники – одногруппники, в основном разъехались.
– Ратибор и Ярослав никогда особо близки не были...
– Все это очень и очень подозрительно... Подожди – мне вдруг приходит в голову одна мысль – подожди, Лен... Я же тут из кабинета экономки не могла уйти, потому что под окнами гулял садовник и разговаривал по телефону. Так вот, он говорил что-то вроде того, что... – я стараюсь вспомнить наизусть то, что слышала от садовника - «– Слушай, я не нашел там ничего важного! Нет об этом никакой информации! Попробуй потрясти его, как следует! Припугни, в конце концов! Она точно могла ему довериться, или даже поручить это! Только не перестарайся!»
– То, что он не садовник – понятно, но интересно, что же он делает в доме Ледовского и кого он приказал «потрясти»? Уж не Ярослава ли?
– Я думаю о том же, о чем и ты...
– Тогда тебе надо быть во сто раз осторожнее! Мы не знаем, кто этот мнимый садовник и что он делает в доме Ратибора. Слушай, у тебя нет случайно его фотки? Я бы хоть через знакомых пробила, кто он такой.
– Откуда? Но я постараюсь его как-нибудь аккуратно сфотать, хотя бы в профиль. И отправлю тебе фотографию.
Мы с Леной договариваемся о том, что она будет звонить мне, как только узнает что-то новое об убийстве Ярослава, и прощаемся.
Я бессильно опускаюсь в кресло... Если убийство этого мужчины совершено потому, что я им интересовалась – то это будет на моей совести. А может быть, Ратибор проследил за мной и выяснил, что я с ним разговаривала? А поскольку Ярослав точно знал больше, чем сказал мне, он его убил на всякий случай, чтобы у него уж точно не возникло желания рассказать. Конечно, сделал он все это не сам – вероятнее всего, кому-то поручил, но от этого не легче. Кажется, я впуталась в историю, которая не просто серьезна – она безумна, эта история, в ней много тайн, загадок и бессмыслицы. И что теперь делать и как сделать так, чтобы это не коснулось меня и тем более, моей семьи – я не знаю. А может быть, убийство Ярослава вовсе никак не связано с историей Ледовских? Но почему тогда полицейские так быстро вышли на Ратибора?
В эти дни я совсем не вижу Киру – похоже, у нее много забот, в доме намечается то ли какая-то грандиозная уборка, то ли что-то такое, что отнимет время и у экономок, и у персонала. Зато мне встречается Артем, на одной из прогулок и игр с Ариной. Мы гуляем с ней в саду, когда он подходит к нам и внезапно протягивает мне в руке небольшую, но очень красивую розу на коротком стебле. Нежный бутон розы так прекрасен, что похож на произведение искусства настоящего мастера, кроме того, от него исходит тонкий аромат, как от дорогих духов. Я закрываю глаза, втягивая носом этот аромат и говорю Артему:
– Спасибо! Очень красивый цветок! Надеюсь, ты сорвал его не на здешней клумбе?
Он смеется:
– Белка, ты совсем не романтик! Нет, я взял его в салоне, хотел тебя порадовать, слишком уж у тебя грустный и озабоченный вид.
– Это что, так заметно?
– Мне кажется, ты устала... Слушай, у меня для тебя есть предложение.
– Какое?
– Когда ты пойдешь на выходной – моя неделя тоже закончится. Я хочу пригласить тебя в ресторан, посидим, поужинаем, потанцуем...
Я не поняла – он что, клеится ко мне?
– Артем, прости, но... У меня это будет единственный выходной, я хотела бы провести его с родителями. Следующий только через две недели.
– Да, конечно! – говорит он, улыбаясь – я совсем об этом не подумал, извини.
– Я надеюсь, ты не в обиде? Обещаю – как только я привыкну к этому графику, я обязательно отвечу положительно на твое предложение.
– Конечно, нет, о чем ты говоришь?! Ладно, я пойду. Очень рад, что тебе понравился цветок.
Он уходит от нас с Ариной, а я смотрю ему вслед и думаю о том, что только этого мне не хватало – романы на рабочем месте для меня табу. Но он вроде неплохой парень, и мне его даже немного жаль. Опять же, насколько я знаю, Ратибор тоже это не приветствует – чтобы сотрудники крутили любовь, мол, это мешает сосредоточиться на работе в полной мере. Но и не сказать, что вроде сильно препятствует – встречайтесь вне рабочего времени и где-нибудь на стороне.
Когда мы собираемся идти домой, в дверях внезапно появляется сам хозяин. Он подходит к нам, забирает плед и игрушки, так как Арина напрочь отказывается идти к нему на руки и хныкает, когда он пытается ее забрать у меня.
– Вы, Изабелла Олеговна, сделали мою дочь совсем ручной.
– Это очень плохо, Ратибор Львович.
– Почему?
– Ну, сами подумайте – как она будет отвыкать от меня? Контракт через год закончится, у меня нет намерения его продлять, так что это действительно проблема.
Он вздыхает и замолкает, а я сбоку наблюдаю за его реакцией на мои слова.
– У меня, Изабелла Олеговна, такое ощущение, что вы в нашей семье уже очень давно, словно вы всегда были рядом с моей дочерью.
– И в каком же качестве? – невинно спрашиваю я.
Он пожимает плечом:
– Друга... Помощника... Кого-то близкого...
– Нет, Ратибор Львович... У меня немного другие планы на эту жизнь...
Он внезапно останавливается, внимательно смотрит мне в глаза и спрашивает:
– Изабелла, что мне сделать, чтобы через год вы передумали уходить от нас и продлили контракт?
От его прямого вопроса у меня глаза лезут на лоб. Я думала – я прямая, а он... скользкий и изворотливый, но оказалось... это совсем не так.
– Но послушайте, вы же понимаете, что это все равно не может длиться вечно. Я хочу увидеть мир, хочу работать по специальности, – не няней Арины – хочу выйти замуж, родить мужу детей, хочу быть рядом с родителями, в конце концов... а не в этой... золотой клетке.
– Да... простите... я совсем забыл, что вы... не принадлежите мне.
– Что?
– Извините, это я так... сам с собой – он вдруг обращает внимание на цветок в моей руке – красивая роза. Откуда она у вас?
– Не переживайте – не с клумбы в саду.
– Я видел эту розу сегодня в машине Артема.
– Так и есть – это он мне подарил.
– И вы приняли?
– А почему нет? Это просто приятный подарок, не более того.
– Он вам надоедает? Одно ваше слово – и я его уволю!
– Нет, отчего же. Артем хороший парень.
И снова этот странный взгляд, в котором сейчас я вижу гнев. А через секунду холодный голос:
– Мне нужно идти работать. Вам – тоже. Всего хорошего.
Он уходит, оставив меня наедине со странным чувством - словно он что-то хотел мне сказать, попросить помощи, но так этого и не сделал. Впрочем, какая ему помощь?! Он, кажется, привык сам себе помогать... Вообще, странное семейство. Они словно мешают друг другу, но почему-то продолжают жить вместе дальше. Например, я точно уверена, что Ребекке было бы лучше одной, да и Ираида Всеволодовна, на мой взгляд, любит свободу, и складывается ощущение, что дети и внучка чем-то ей мешают. Впрочем, насколько она холодна к Ребекке, настолько тепло относится к Ратибору. Я вижу это всякий раз, когда они собираются втроем за одним столом. Тогда, словно бы назло дочери, она становится к сыну очень внимательна и расспрашивает его про бизнес и вообще, про работу. Я же сижу тихо, только слушаю и вникаю, надеясь на получение полезной информации, а также вижу, как эти самые вопросы злят Ребекку. Единственное, они становятся немного близки, когда Ратибор не приходит на завтрак, обед или ужин. Тогда они болтают о моде, тряпках, похудении и обо всем таком, что может интересовать гламурных дев.
Дневник Эль.
30 мая 2015 год.
Известие о нашей свадьбе родные восприняли спокойно. Что родители Рета, что мои – сдержанно поздравили нас, спросили – не рано ли нам жениться, но когда мы оба вполне себе реалистично изобразили наше большое желание вступить в брак, они решили, что так даже будет лучше. Отец Рета, действительно похожий на льва, – у него шикарная грива вьющихся волос длиной до плеч - похлопывая по плечу моего отца, сказал что-то вроде того, что «может быть, это только к лучшему – не будут дурью маяться». Какой дурью – он, конечно, не уточнил. Мать и сестра Рета, эти две высокомерные выскочки, тоже выразили свою радость, при этом мамаша болтала без умолку. Когда-нибудь ее болтовня точно ее погубит, ведь один раз это уже произошло. Если бы не она – я бы так и не дождалась от Рета предложения.
Итак, помолвка состоялась, Рет подарил мне кольцо, и в этот самый момент мне показалось даже, что он словно бы действительно привязан ко мне, и возможно даже, все же любит меня, по-своему, по-другому, не так, как Катьку. Впрочем, чего о ней вспоминать. Катька – его прошлое, а я его блестящее настоящее. Есть женщины, с которыми мужчины падают ниже плинтуса, а есть те, с которыми мужчины взлетают до небес. И я именно из таких.
Вечером, когда мы вернулись домой после помолвки, я сидела в комнате с Эвой. У нее, кстати, появилось новое увлечение – шить кукол из разного рода обрезков. Мама на это только головой качает – этими куклами уже увешана вся ее комната. Я уселась с ногами на удобный диван Эвы, а та легла и положила голову мне на колени. Я рассеяно гладила ее шелковистые длинные волосы, а она грустно вещала мне о том, что я скоро выйду замуж и забуду про нее.
– Ну что ты, Эва? Как я могу забыть про тебя? – склоняю голову и целую ее ароматную макушку – мы же сестры, и я очень тебя люблю. Мы всегда будем вместе.
– Правда? – в ее глазах стоят слезы – ты мне не лжешь?
– Нет, не лгу – я улыбаюсь ей – как я могу тебе лгать, детка? Ты же самая моя любимая...
– Этот Рет... – она закрывает глаза – я вижу, Лиз, все вижу... Он тебя погубит... Ты не должна выходить за него... Он... погубит тебя, я это чувствую... Его семья тебя погубит.
– О чем ты говоришь, Эва? Рет любит меня...
– Нет, Лиз, нет! – она решительно машет головой – если бы только мама и папа знали, каким путем ты его добилась...
– Что? Ты о чем?
– Ты прекрасно знаешь, о чем я... Он никогда тебе этого не простит, Лиз... Я вижу опасность для тебя в его глазах...
– Да ты что, Эва?! Откуда ты все это взяла? Он любит меня, любит!
– Нет, не любит, Лиз! Почему ты спрашиваешь, откуда я это взяла? Разве это неправда? Я... просто чувствую это, Лиз... Просто чувствую...
– Эва, да это все бред какой-то, ты что?! Как Рет и его семья могут погубить меня, о чем ты?!
– Также, как родителей погубит их бизнес! Наших родителей!
О, Господи, кажется, мама права – Эва совершенно не в себе. С ней после начала подросткового периода стали происходить странные вещи – она несет какую-то абсолютную чушь и хочет, чтобы ей верили. У нее, Эвы, все признаки какого-либо психического расстройства – она социопатка, не любит незнакомых людей, предпочитает одиночество, шьет странных кукол, ее комната похожа на темную келью, а кроме того – она несет такую несусветную ерунду, что ее невозможно слушать. Но она моя сестра, и я люблю ее.
– Не выходит за него – шепчет она – погубишь себя... Не выходи...
Я встаю, убирая с колен ее голову.
– Эва, хватит! Это уже даже неинтересно!
Выхожу из ее комнаты, а вслед мне летит сдавленный, громкий крик, полный боли:
– Не выходи за него! Пожалеешь!
Спускаюсь вниз – мама и отец сидят в гостиной друг напротив друга.
– Лиз, Эва опять кричит?
– Она снова выдумала какую-то ерунду, и все потому, что я выхожу замуж за Рета.
Родители переглядываются.
– Завтра же отвезу ее в частную клинику на первичный прием – тяжело вздыхает отец.
Мне очень и очень его жаль. Как говорила мне мама – у нас в предках вроде бы нет никого с какими-либо психическими отклонениями, но проверить Эву стоит.
На сегодня пока-пока!
Мне нужно подумать, а потому я спускаюсь вниз и выскальзываю на улицу. Время уже позднее, мне не спится, но во дворе совсем не страшно, так как кругом все освещено яркими фонариками. Кутаюсь в легкую кофточку, неуверенно двигаюсь по дорожке вдоль дома в сторону правого крыла.
В окне кабинета Ратибора на первом этаже света нет, значит, на сегодня он закончил корпеть над своим бизнесом. Когда поворачиваю за угол, первым делом бросаю взгляд наверх – в окне комнаты Ратибора света тоже нет, вероятно, он уже спит. Нет света и в окнах комнат остальных домочадцев. Спят все, кроме меня, вероятно, и сотрудники тоже. У одной меня голова забита настолько, что я не могу спать – мне срочно нужно подумать обо всем, что я сегодня узнала.
Но подумать я просто не успеваю, потому что слышу сзади, за спиной, чьи-то осторожные шаги. Я даже не успеваю обернуться – кто-то закрывает мне рот рукой, а второй при этом быстро передавливает мне сонную артерию. Я проваливаюсь в черноту сна, и в этом сне мне уже не нужно ни о чем думать.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.