Алина искренне любила Максима. Но выйдя замуж, она не учла одного — его мать.
Галина Ивановна с первого дня дала понять: «Ты здесь чужая». Постоянные унижения, колкие замечания, «случайно» разбитые фотографии… Алина терпела, надеясь, что муж защитит её.
Но когда в их доме появилась «идеальная невеста» из прошлого Максима, стало ясно — это война. И в этой войне ей придётся сделать выбор: сражаться за любовь… или сохранить себя.
Когда Алина впервые переступила порог дома Максима, её охватило странное чувство — будто она вошла не просто в чужую квартиру, а на поле боя.
— Раздевайся аккуратнее, тут паркет новый, — раздался голос из гостиной.
Галина Ивановна, свекровь, даже не поднялась навстречу. Она сидела в кресле, будто королева на троне, и оценивающе разглядывала Алину через очки в тонкой оправе.
— Здравствуйте, Галина Ивановна, — робко улыбнулась Алина, сжимая в руках коробку со своими вещами.
— Здравствуй, — кивнула та холодно. Максим, покажи ей её комнату. И скажи, чтобы тапочки сняла — я только полы намыла.
Максим лишь вздохнул и взял жену за руку.
Комната, которую им выделили, была бывшим кабинетом отца Максима. На стенах всё ещё висели его охотничьи трофеи — стеклянные глаза оленей сверлили Алину в темноте.
— Ты не переживай, мама просто привыкла, что тут всё по её правилам, — прошептал Максим, обнимая её.
— А где мои правила? — Алина прижалась к его груди, чувствуя, как комок подступает к горлу.
— Да ладно, это временно. Как только подкопим, съедем.
Но в его голосе не было уверенности.
Наутро Алина решила проявить инициативу — приготовила завтрак. Блины с творогом, как учила её бабушка.
— Что это? — Галина Ивановна ткнула вилкой в блин, будто в нём была зараза.
— Я подумала, вам понравится…
— Максим с детства не ест творог. Ты даже этого не знаешь?
Алина покраснела. Максим, жующий напротив, вдруг сказал:
— Мама, всё нормально, я съем.
— Не надо! — Галина Ивановна резко встала. Я приготовлю кашу.
Дверь на кухню захлопнулась.
Алина впервые подумала: Это не дом. Это тюрьма.
Вечером, когда Алина мыла посуду, Галина Ивановна внезапно сказала:
— Ты его не достойна.
— Простите?
— Мой сын мог найти девушку из хорошей семьи. А не… — её взгляд скользнул по Алининым джинсам и простой кофте.
— Я его люблю, — прошептала Алина.
— Любовь? — свекровь фыркнула. Любовь — это когда человек становится лучше. А ты его только тянёшь вниз.
В эту секунду заскрипела дверь — вернулся Максим.
— Всё в порядке? — спросил он, оглядывая их.
— Всё прекрасно, — сладко улыбнулась Галина Ивановна.
Алина промолчала.
Но внутри у неё что-то сломалось.
Алина не спала всю ночь. Слова свекрови «Ты его не достойна» звенели в ушах, как навязчивый звонок будильника. Она ворочалась, а Максим мирно посапывал рядом, будто ничего не произошло.
— Ты вообще слышал, что твоя мама мне вчера сказала?— спросила она утром, едва он открыл глаза.
— Она просто привыкла всё контролировать. Не принимай близко к сердцу, — Максим потянулся и зевнул.
— Ты серьёзно?! — Алина резко села на кровати.Она меня унижает, а ты делаешь вид, что это нормально?
— Ну что ты опять драматизируешь…
Он не договорил. В дверь постучали.
— Максим, ты на работу собираешься или как? — раздался голос Галины Ивановны.
Алина стиснула зубы. Она специально. Каждый раз, когда мы начинаем говорить о ней…
Выходные. Алина решила навести порядок в своей комнате. Разбирая коробки, она нашла старую фотографию — они с Максимом на море, обнимаются, смеются.
Какими мы были счастливыми…
— Что это? — за спиной раздался ледяной голос.
Галина Ивановна стояла в дверях, скрестив руки.
— Просто фото…
— Ты что, вещи раскидываешь? Я тут два часа пыль вытирала!
— Я не раскидываю, я разбираю, — попыталась объяснить Алина, но свекровь уже схватила коробку.
— Вот что, дорогая, если хочешь тут жить — соблюдай порядок. А не то…
Раздался треск. Коробка выскользнула из рук Галины Ивановны, и стеклянная рамка с фотографией разбилась.
— Ой, какая неловкость, — сказала она без тени сожаления.
Алина молча подняла осколки. Вместе с ними в руках крошилось что-то ещё — её терпение.
— Макс, мы должны съехать, — сказала Алина вечером, когда они остались одни.
— Мы же договорились — пока не накопим…
— Я не вынесу ещё полгода этого ада! Твоя мать ненавидит меня!
— Она просто… сложный человек, — Максим потёр виски. Потерпи ещё немного.
— А если я не могу?
Он посмотрел на неё устало:
— Ты что, предлагаешь мне выбирать между тобой и матерью?
В его глазах она прочитала ответ прежде, чем он произнёс его вслух.
На следующее утро Галина Ивановна объявила за завтраком:
— К нам приедет Лена. Максим, помнишь, дочь моей подруги? Она теперь юрист, машину купила…
Алина замерла с чашкой в руках. Лена. Та самая, на которой „надо было жениться“.
— Мама, ну зачем ты это говоришь? — зашипел Максим.
— А что? Просто беседа, — невинно ответила свекровь, но её глаза смеялись.
В этот момент Алина поняла: это война. И если Максим не готов её защитить — значит, он уже сделал выбор.
Лена приехала в воскресенье — высокая, ухоженная, в бежевом тренче, который стоил как ползарплаты Алины.
— Ой, какая у вас уютная квартира!— томно протянула гостья, целуя Галину Ивановну в щеку.
Алина стояла в дверях кухни, сжимая в руках полотенце. Она знает, зачем её позвали.
— Максим, помоги Лене с пальто! — скомандовала свекровь.
Муж неловко засуетился, избегая взгляда жены.
За столом Галина Ивановна расцвела:
— Леночка, ты представляешь, даже борщ у нас теперь невкусный! Алина считает, что лавровый лист — это «лишнее»!
Лена снисходительно улыбнулась:
— Я вот курсы поварские окончила — теперь даже фуагра делаю.
— Какая ты у нас умница! — свекровь бросила взгляд на Алину. Не то что некоторые...
Максим вдруг закашлялся, подавившись водой.
Алина встала.
— Простите, мне надо проветриться.
Её голос дрожал ровно настолько, чтобы это заметили все.
Через десять минут за ней вышел Максим.
— Ты чего тут сидишь? — он выглядел раздражённым.
— Ты серьёзно? — Алина резко повернулась к нему. Твоя мать открыто меня унижает, а эта... эта кукла делает вид, что так и надо!
— Просто потерпи пару часов, они же уедут!
— Нет, Максим. Или ты сейчас идёшь и говоришь, что я твоя жена, а не служанка. Или...
— Или что?
Она посмотрела ему прямо в глаза:
— Или я ухожу. Навсегда.
Он не ответил сразу. Задержал взгляд на её дрожащих руках, на слезах, которые она отчаянно сдерживала.
— Ты преувеличиваешь, — наконец пробормотал он. Мама просто... она не хотела тебя обидеть.
Алина медленно кивнула.
— Я поняла.
Она прошла мимо него, собрала документы, телефон, кошелёк. На пороге обернулась:
— Когда-нибудь ты поймёшь, что потерял. Но будет уже поздно.
Дверь захлопнулась.
Год спустя.
Алина выходила из кафе с коляской, когда услышала знакомый голос:
— Алина?
Галина Ивановна стояла в двух метрах, постаревшая на десять лет. Её взгляд упал на малыша.
— Это... его? — она едва выдохнула.
— Нет. Моего, — холодно ответила Алина и повернулась к мужчине у машины: Саш, поехали домой.
Когда они отъехали, она впервые за год позволила себе тихо заплакать.
В пустой квартире Галины Ивановны Максим пил в одиночестве. На стене висела та самая разбитая фотография — он склеил её, но трещины так и не исчезли.
Иногда, чтобы сохранить любовь, нужно вовремя сделать выбор. Иначе она станет лишь осколком в руках.