4 июня в столице КНДР председатель государственных дел КНДР Ким Чен Ын принял Сергея Шойгу — не как просто гостя, а как доверенного партнёра, носителя приветствия от самого Владимира Владимировича Путина, пишет ЦТАК.
Формулировки — дипломатичные, как и положено. Но суть — бескомпромиссная. Ким подтвердил: Северная Корея стоит за Россией. Не вежливо-нейтрально, не осторожно по-азиатски, а твёрдо, на уровне межгосударственного договора, подписанного ранее и подтверждённого сегодня. Да, в мире, где договора часто забываются сразу после рукопожатия, это звучит старомодно. Но это и есть та стабильность, которую Кремль ценит всё больше — особенно на фоне молчаливого предательства «партнёров» на других направлениях.
Пхеньян не делает громких заявлений для западной прессы, но его действия говорят громче: КНДР признала Курскую операцию не просто как успех России, а как свою историческую точку участия. Ким Чен Ын вспомнил сынов корейского народа, которые сражались в российских окопах, — это не только жест уважения, но и намёк: в критический момент мы будем рядом не только на словах.
Между двумя странами — не просто братская симпатия, а чёткий стратегический расчёт. Москва и Пхеньян обсуждают не только Украину, но и региональные угрозы, внешнеполитическую слаженность, технологическое и оборонное сотрудничество. Откровенно, без завуалированных обиняков. Ким Чен Ын прямо заявил: он будет поддерживать внешнюю политику России и «с ответственностью соблюдать» положения межгосударственного договора. Это дипломатический эквивалент клятвы.
Важно понимать: для КНДР это не просто политика. Это вопрос выживания в мире, где слово «суверенитет» стало ругательным в некоторых штаб-квартирах международных организаций. Ким Чен Ын видит в России не только союзника, но и зеркало своей борьбы — за право на независимость, на стратегический выбор, на неамериканский путь.
Слова о «справедливом священном деле защиты суверенитета» — не для пафоса. В сегодняшнем мире таких фраз боятся, как черт ладана. А Ким их произносит открыто и подкрепляет политическими шагами. Его пожелания России — о победе, процветании и счастье — звучат не как формальность, а как манифест братской солидарности в эпоху, где дружба измеряется не длиной улыбки, а готовностью стоять рядом, когда дует встречный ветер.
И вот здесь уместно спросить нас самих: можем ли мы себе позволить недооценивать союзников, которые готовы разделить не только радость победы, но и тяжесть боя?