— Улыбнись, дорогой, — певуче сказала Марта, наводя камеру на мужа.
Павел, сдерживая зевок, поднёс к её губам чашку кофе. Марта игриво подмигнула, отпила и прижалась к нему щекой. Всё было по плану. Завтрак в саду, лавандовая чашка, белая рубашка на ней, выстиранная и выглаженная специально ради утреннего рилса. Павел же не успел побриться, но под хэштегом #естественность #реальнаяжизнь это даже ценилось.
— Снято, — сказала Марта, не глядя, и соскочила со скамейки.
Она почти сразу же сменилась в лице: губы поджались, брови сошлись.
— Ты не мог хотя бы притвориться бодрым? Ты был как сонный суслик! Павел, ну правда!
— Ну прости, я встал в шесть, повёз Мишку в бассейн, потом заехал за твоей посылкой, — начал он, но Марта уже шла к дому, раздражённо щёлкая по экрану телефона.
Сторис надо выложить до девяти. Алгоритм.
Марта — лайфстайл-блогер, как она себя называла. Ей было 45, и она считала это время вторым расцветом. Год назад у неё было всего тысяча подписчиков — в основном подруги, мама и какие-то случайные аккаунты с арабскими именами. Сейчас — сто тридцать две тысячи. Пусть и не миллион, но уже предлагали бартер: зубная паста, блендер, даже двухдневный отдых в СПА. Правда, ехать пришлось за свой счёт — но зато какие были сторис!
Марта выкладывала свою жизнь как витрину: дети, муж, уют, свечи, букеты, здоровые завтраки, фразы типа "мой мужчина всегда знает, что мне нужно". Иногда — короткие ролики, как Павел обнимает её, дарит коробку с надписью "Ты это заслужила!".
Она сама заказала эту коробку.
— Ну а что? — говорила она подруге. — Это не ложь. Он бы и правда подарил, если бы знал, что именно мне хочется.
Павел знал. Просто не видел смысла участвовать в этом театре.
— Как там твоя работа? — спрашивала она с утра, в промежутке между выбором фильтра и загрузкой хэштегов.
— Как всегда. Нормально. Капитальный ремонт на объекте.
— Угу, отлично. Только не забудь вечером в магазин заехать и забрать те свечи, которые я заказала. Ну и хлеб. И вот ещё...
Младший сын, Миша, был ангелом. Ну, по крайней мере, в кадре. Марта ему платила шоколадками за улыбки. Он уже знал, что если мама кричит за кадром, то через две минуты будет "солнышко, зайчик, ну скажи маме, как ты её любишь".
Старшая дочь, Даша, вообще отказывалась сниматься. Сначала просто отнекивалась, потом начала уходить в свою комнату, едва завидев маму с телефоном.
— Мам, ну серьёзно. Это как жить в рекламной паузе. У тебя всё ненастоящее!
— Почему ненастоящее? Мы что, не завтракаем вместе?
— Только если тебе надо снять это на видео.
— О, начинается! Я стараюсь для вас, чтобы у нас была красивая жизнь, а вы даже спасибо не скажете! — кричала Марта, заходясь в эмоциях. — Лучше бы ты поддержала, а не подкалывала! Все дети поддерживают своих родителей, а ты...
— Мам, у всех родителей есть работа. Только не все тащат за собой семью в свой инстаграм-цирк.
Павел молча наблюдал за всем этим. Он привык. В какой-то момент он просто понял, что проще сделать, как она говорит, чем спорить. А спорить приходилось часто.
— Павел, ты мог бы хоть раз сказать мне комплимент в кадре!
— Я тебе сказал его утром, но ты не снимала.
— Так не считается! Люди должны видеть, что ты меня любишь!
— А если я просто люблю и не снимаю это?
— Значит, ты не уважаешь мою работу! Мне, между прочим, платят за вовлечённость!
Когда камера отключалась, Марта становилась совсем другой. Ходила по дому в старых растянутых штанах, раздражённо щёлкала ногтем по экрану, ругалась, если кто-то громко хлопнул дверью, пока она монтирует сторис.
— Я так устала, — говорила она Павлу. — Ты не представляешь, как это тяжело — всегда быть на высоте. Я не могу себе позволить быть обычной. Это — бизнес!
Павел поджимал губы и кивал. Он знал, что "бизнес" пока приносит ровно столько, сколько уходит на декор, свет, монтажёра и доставку коробок "от мужа". Но спорить было бесполезно. Он всё надеялся, что это кризис. Что пройдёт. Что проснётся однажды и скажет: "Паш, хватит. Пойдём просто гулять. Без телефона".
Но этого не случалось.
Однажды к ним приехала мама Марты. Старенькая, прямая, как швабра. Села на кухне, взглянула на холодильник с приклеенным графиком съёмок и сказала:
— Это ты теперь вроде как артистка, да?
— Мам, я блогер. У меня свой проект. Мы вдохновляем людей.
— А-а, вдохновляешь... На что?
— На заботу о себе, на любовь, на гармонию.
Мама махнула рукой.
— Гармонию вы с Павлом в камеру запихнули, а дома одна нервотрёпка.
Марта вспыхнула, но ничего не ответила. Потом выложила сторис, где мама сидит с внуком, и написала: "Самое ценное — это семья. И корни".
Однажды, пока Марта снимала очередную подборку “любимых ароматов мая”, Павел тихо вышел из дома. Пошёл в парк. Сел на лавку. Просто сидел. Без телефона. Без камеры. Без команды "улыбнись".
Вернувшись домой, он застал Марфу в слезах.
— Меня заблокировал бренд! Представляешь? Я выложила их крем, а кто-то из подписчиков написал, что он с парабенами! И теперь они думают, что я токсична! Я! Токсична!
Он подошёл, обнял. Молча. Как всегда.
— Павел, ну почему мне всё самой приходится тянуть? — всхлипывала она. — Почему вы не можете просто поддерживать меня?
Он молчал. Потому что если бы сказал правду, она бы сняла это на видео и подписала: "Мужчина должен быть опорой в любой буре".
А потом всё-таки случилось то, чего он ждал. Однажды Марта не сняла утренний кофе. Не проверила сторис. Не спросила, как у неё лежат волосы. Она сидела за столом, растерянная и бледная.
— Павел... А что, если я больше никому не интересна?
Он сел напротив.
— Ты интересна. Мне. Когда ты просто ты. Без этих… аромадиффузоров.
Она усмехнулась. Грустно, но искренне.
— Я так старалась быть кем-то. Придумала жизнь. А вдруг я и есть только это? Эти фильтры? Эти букеты?
— Ты Марта. Жена. Мама. Просто человек. Этого достаточно.
Она молчала. Потом встала, пошла в комнату, взяла телефон. Павел подумал, что она опять будет снимать. Но нет. Она нажала кнопку "удалить приложение".
Пока что. Не навсегда.
Просто дать себе день. Один день — без витрины. Без ширмы.
И в этот день Павел впервые за долгое время улыбнулся не на камеру.
