Светлана не верила своим глазам. Цифры на экране телевизора, объявляющие победителя еженедельной лотереи «Золотой Шанс», гипнотически совпадали с теми, что были аккуратно обведены ручкой на ее билете. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Пять миллионов! Это не просто деньги, это… это свобода. Свобода от вечной экономии, от старенькой «Лады», которая грозила развалиться на каждой кочке, от необходимости штопать колготки и выискивать акции в супермаркете.
Она сидела на кухне, в их крошечной «двушке» на окраине города, и слезы катились по щекам. Не от горя, а от какого-то странного, оглушающего облегчения.
Дверь в кухню скрипнула, и на пороге появился Игорь, ее муж. В застиранной футболке, с трехдневной щетиной, он сонно потер глаза. Год. Целый год он сидел без работы. Сначала были какие-то вялые попытки что-то найти, потом – отговорки, а последние полгода он просто лежал на диване, уставившись в телевизор или телефон, и сетовал на «несправедливость жизни» и «отсутствие нормальных вакансий для настоящего мужика». Светлана тянула семью одна, работая медсестрой на полторы ставки в районной поликлинике.
— Чего ревешь с утра пораньше? Опять сериал какой-нибудь душещипательный? Пожрать че у нас? — лениво протянул он, направляясь к холодильнику.
Светлана смахнула слезы, пытаясь придать голосу спокойствие, хотя внутри все бушевало.
— Игорь… я… я в лотерею выиграла.
Он замер с пакетом молока в руке. Медленно повернулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, но быстро сменилось привычной ленцой.
— Да ладно? И сколько? Тысяч десять? Наконец-то на пиво хватит нормально.
— Пять миллионов, Игорь, — выдохнула Светлана, и ее голос предательски дрогнул.
Пакет молока выпал из его рук, глухо стукнувшись об пол и оставив белую лужицу. Игорь смотрел на нее так, словно она сообщила о пришествии инопланетян. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от шока до… алчности. Да, именно это слово пришло Светлане на ум. Хищный блеск в его глазах она не видела давно.
— Пять… миллионов? — переспросил он, и его голос вдруг стал подозрительно бодрым. — Серьезно? Ты не шутишь? Наконец-то удача в жизни!
Муж уже потирал ручки.
Светлана молча кивнула, протягивая ему билет. Он выхватил его, пробежал глазами, сравнил с чем-то в своем телефоне. Уголки его губ поползли вверх в самодовольной ухмылке.
— Ну, Светочка, поздравляю! Нас поздравляю! — Он шагнул к ней, намереваясь обнять, но Светлана инстинктивно отстранилась. Что-то в его тоне, в этой внезапной фамильярности «нас» ее насторожило.
— Почему «нас»? — тихо спросила она.
Игорь удивленно вскинул брови, словно она сморозила несусветную глупость.
— Как это почему? Мы же семья! — Он подошел к столу, вальяжно оперся на него. — Твой выигрыш в лотерею – это общий семейный доход, так что половина моя. Два с половиной миллиона. Звучит, а? Наконец-то заживем! Машину куплю себе нормальную, не то ведро, на котором ты ездишь. Может, бизнес какой-нибудь небольшой открою… Подумать надо. А со своей половиной делай, что хочешь.
Светлана почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а затем бросилась обратно, обжигая щеки. Год! Год она пахала, как проклятая, пока он изображал жертву обстоятельств. Год она выслушивала его нытье, его претензии, его советы, как ей «лучше экономить». И теперь, когда удача улыбнулась ей – именно ей, купившей этот билет на свои последние, сэкономленные на обедах деньги, – он тут же протянул свою загребущую лапу.
— Игорь, ты серьезно? — ее голос звенел от возмущения. — Какой общий доход? Ты год палец о палец не ударил! Я одна всю семью тащу! Какие твои два с половиной миллиона? Ты хоть копейку в этот билет вложил?
Наглость Игоря не знала границ. Он даже не смутился. Наоборот, на его лице появилось выражение оскорбленной добродетели.
— Ну, знаешь ли! Я тебе моральную поддержку оказывал! Создавал, так сказать, благоприятную атмосферу в доме. Без меня бы ты и не выиграла ничего, — он махнул рукой. — Да и вообще, по закону все совместно нажитое имущество делится пополам. А выигрыш – это совместно нажитое. Так что хочешь не хочешь, а делиться придется.
— Какое совместно нажитое?! — Светлана почти кричала. — Я этот билет купила на свои деньги! На те, что сэкономила, отказывая себе во всем! Ты даже не знал, что я его купила!
— А это уже неважно, — отрезал Игорь, его голос стал жестким. — Семья есть семья. Деньги должны быть общими. И нечего тут истерики закатывать. Лучше подумай, как мы их тратить будем. Я вот думаю, первым делом надо съездить отдохнуть куда-нибудь на Мальдивы. Ты как?
Светлана смотрела на него и не узнавала. Вернее, узнавала ту его часть, которую старалась не замечать все эти годы – эгоистичную, ленивую, беспринципную. Деньги, еще даже не полученные, уже сорвали с него маску.
— Ни на какие Мальдивы я с тобой не поеду, — твердо сказала она. — И половину ты не получишь. Ни копейки. Сделай хоть что-то вы жизни, а не клянчи денег у других. И так весь год за мой счет живёшь.
Игорь побагровел.
— Ах ты как запела? Решила меня кинуть? После всего, что между нами было? Ну, смотри, Света, пожалеешь! Я это так не оставлю! Я пойду в суд! Я всем расскажу, какая ты жадная тварь!
Скандал разгорался. Игорь орал, брызгал слюной, обвинял ее во всех смертных грехах. Он даже попытался вырвать у нее билет, но Светлана успела спрятать его в карман халата.
На шум прибежала соседка, баба Маня, вечная сплетница и любительница чужих драм. Игорь, не стесняясь, вывалил на нее свою версию событий, выставляя Светлану меркантильной эгоисткой, решившей присвоить «их общие» деньги. Баба Маня сочувственно качала головой, глядя на Игоря, и осуждающе косилась на Светлану.
Вечером позвонила свекровь, Тамара Павловна. Игорь, очевидно, уже успел ей наябедничать.
— Светочка, деточка, что же это ты удумала? — заворковала она в трубку елейным голоском. — Игореша мне все рассказал. Ну как же так можно, родного мужа обделять? Деньги – это же пыль, главное – семья. А ты ее рушишь из-за каких-то бумажек. Побойся Бога, Света! Он же твой муж, опора твоя!
«Опора, которая год на моей шее сидит», — зло подумала Светлана, но вслух сказала лишь: — Тамара Павловна, это мои деньги. И я сама решу, как ими распорядиться. Я за почти 15 лет жизни с ним света белого не видела, а он как сыр в масле всю жизнь катается. У нас даже детей нет, потому что ему лень...
— Ах, вот ты как заговорила! — голос свекрови мгновенно стал стальным. — Значит, Игореша был прав! Ты всегда была себе на уме, всегда свысока на нашу семью смотрела! Ну ничего, мы на тебя управу найдем! Не думай, что ты такая умная! А детей надо было во время рожать, а не по клубам шастать с подругами.
Следующие несколько дней превратились в ад. Игорь не разговаривал со Светланой, но постоянно ходил по квартире с видом мученика, громко вздыхая и жалуясь по телефону своим дружкам на «стерву-жену». Он демонстративно собирал вещи в старый чемодан, намекая на уход, но дальше прихожей чемодан не двигался. Тамара Павловна звонила по нескольку раз в день, то угрожая, то пытаясь давить на жалость. Она вечно обвиняла её в чём-то, но только не своего сына.
Светлана чувствовала себя выжатой, как лимон. Радость от выигрыша испарилась, оставив после себя горечь и разочарование. Эти еще не полученные деньги уже принесли столько грязи в ее жизнь. Она смотрела на Игоря, на его наглое, самодовольное лицо, и понимала, что больше не может так жить. Этот выигрыш стал катализатором, вскрывшим все нарывы их давно больного брака.
Однажды утром, когда Игорь в очередной раз завел свою песню о «несправедливости» и «мужских правах на долю», Светлана молча собрала свои вещи, положила на стол заявление на развод и ключи от квартиры. Билет был надежно спрятан.
— Я ухожу, Игорь, — сказала она спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Можешь оставаться здесь. Квартира твоей матери, так что это справедливо. А деньги… деньги я потрачу на новую жизнь. Без тебя.
На лице Игоря отразилось сначала недоумение, потом страх, а затем – ярость.
— Ты не посмеешь! Ты не можешь просто так уйти! А как же я? А как же мои полтора… то есть, два с половиной миллиона?! Я судиться буду!
— Это уже не твои проблемы, Игорь. И не мои деньги, а только мои, — Светлана усмехнулась. — Ты хотел «по-честному»? Вот тебе «по-честному». Ты год сидел на моей шее, считая это нормой. Теперь попробуй пожить на свои. Если, конечно, сможешь их заработать.
Она развернулась и вышла, не оглядываясь. За спиной раздавались яростные крики Игоря, обещания «стереть ее в порошок» и «отсудить все до копейки». Но Светлана уже не слушала.