Надя, ты ведь говорила мне: «Ну ты ещё поплачешь». Считай, предсказала.
Вот и лежу теперь второго января, в старом свитере, с подушкой под боком, чтобы не тянуть поясницу — и плачу. В прямом и переносном смысле.
Ты же знаешь, я не из тех, кто признаёт поражение. Всё-таки кандидат наук, между прочим. Доцент. Человек, по мнению Министерства образования, "заслуженный деятель", хотя дома меня теперь называют не иначе как «овощ». Причём, это ещё ласково. Обычно — «бревно» или «скотина».
Её мать живёт с нами. Всегда. Всегда. Слово «уикенд» в этом доме означает только одно — я уношу мусор и шепчу молитвы, чтобы не сгорел суп, иначе будут визги, как в вагоне метро в час пик.
Ты помнишь свои блины с творогом и маком? Я помню. Помню, как ты утром жарила яйца и шептала: «Только не забудь про доклад». А теперь мне говорят:
— Тебе нельзя яйца.
— Почему?
— Потому что тебе вообще уже ничего нельзя, Вячеслав Аркадьевич.
У нас была утка, фаршированная черносливом. Здесь — куриная грудка без соли и вкуса.
У нас были споры. Здесь — приказы.
Ты кричала, но любила.
А она просто кричит.
Мои «новые» дети — это испытание от Бога. Девочка, 14 лет, называет меня «чувак» и просит деньги на татуировку с ящерицей. Мальчик, 11, украл у меня карточку и купил себе подписку на какой-то «Пабг». Наши дети были по-другому выращены. Они даже извинялись, когда наступали на кота.
Ты говоришь, Австралия — это далеко. А мне теперь любое место — далеко. Даже кухня. Там как в зоне: ни шагу без разрешения.
Ты могла бы остановить меня. Сказать: «Не ходи туда, Слава, там же тоска, там же ад».
Но ты молчала. И я ушёл.
Куда ушёл?
В антисанитарный блуд.
Надь, они не звонили. Ни Миша, ни Даша. Ни «папа с Новым годом», ни даже «сорян, заняты». А я ведь помню, как держал их, когда они ещё были с пелёнками. Как за руку вёл в школу. Ты, конечно, скажешь — это не повод предавать.
Но ведь и не повод забывать, правда?
Если вдруг меня не станет… ну, ты поняла.
Пусть не скажут потом: «Сам виноват».
Ты обещала моей матери быть рядом до конца. Вот он — конец. Я почти здесь.
А ты — где?
Ты знаешь, я бы сейчас съел твои сырники. Те, которые ты пекла в субботу. С изюмом.
И не подавился бы. Но мне нельзя. Потому что я «бревно».
И у нас — кино про диету. Только финал я уже знаю. Он будет грустным.
Слава (бывший твой) ...
Друзья! нам очень важна ваша поддержка! Понравился материал? Поставьте лайк и подпишитесь на канал. Заранее спасибо.