Макар Алексеевич медленно брёл к автобусной остановке. Был четверг, и до выходных оставалось отработать два дня, когда он с облегчением простился бы с заводом. Много лет мужчина трудился на «автоприцепах» — так в Ставрополе называли бывший завод, некогда гремящий на весь Советский Союз. Прицепы для КАМАЗов славились качеством, их покупали и для бизнеса, и для личного хозяйства. Но времена изменились, завод опустел. Корпуса сдавались в аренду мебельным фабрикам и производителям пластиковых окон. Администрация края пыталась поддерживать в нём жизнь, и Макар Алексеевич остался, хотя работа с каждым годом давалась тяжелее. Возраст и разочарование брали своё.
Подъехал автобус «двадцатка». Свободных мест не было, и Макар Алексеевич приютился у окна в конце салона. Час пик, пробка на объездной — как всегда. Он вздохнул, глядя в окно.
— Вот так и в жизни, — подумал он. — Каждый день натыкаюсь на одну и ту же пробку, но не могу выбрать новый маршрут. Сколько ещё хватит терпения? Иногда кажется, что брошу всё в один миг.
Макар Алексеевич Бочкарёв родился в селе Бурлатское Благодарненского района Ставропольского края. Когда-то село процветало благодаря колхозам и совхозам. Родители не были богатыми, но отец, Алексей Григорьевич, настаивал, чтобы сын получил образование. Старшая сестра отца жила в Свердловске, и туда он хотел отправить Макара учиться. Тётя Катя обещала приютить парня, заботиться о нём. Макар не горел желанием изучать инженерное дело и уезжать из родного села, но выбора не было.
В Свердловске он привык к городской жизни, но всё изменил разговор с отцом. В селе администратором был Андрей Степанович Волков, державшийся за пост мёртвой хваткой. Его дочь Марина, одноклассница Макара, была влюблена в него с детства. Чем старше становилась, тем сильнее мечтала выйти за него замуж.
— Да сдался он тебе! — ругался Волков. — Сколько парней хороших, а ты вцепилась в Макара, как бульдог!
— Папа, я его люблю! — рыдала Марина. — Если выйду замуж, то только за него.
Отец не смог переубедить дочь и отправился к Алексею Григорьевичу.
— Здравствуй, Алексей, — начал он. — Разговор серьёзный.
— Чё случилось? — удивился комбайнёр. — Опять поля проверять?
— Нет, по личному делу, — сухо ответил Волков. — О Макаре потолковать надо.
— О Макаре? — насторожился Алексей. — Чем он тебе не угодил?
— Ты мужик хороший, — начал издалека администратор. — Сын у тебя толковый. Не сыграть ли нам свадьбу Макара с Мариной? Дочка у меня красивая, работящая, ничем не запятнана.
— Ты хочешь выдать Марину за моего Макара? — изумился Алексей. — Ему ещё два года учиться.
— Ничего, Маринка подождёт, — улыбнулся Волков. — Я их не обижу, будут как сыр в масле кататься.
— Андрей Степанович, не знаю, — почесал голову Алексей. — Он о женитьбе не думал. Может, у него в Свердловске кто-то есть.
— Лёш, поговори с ним, — настаивал Волков. — Нечего ему по чужбинам таскаться, когда дома невеста ждёт.
Алексей был озадачен. Он не был против Марины, но хотел, чтобы сын сам выбрал судьбу.
— Лёш, Волков прав, — поддержала мужа Евдокия Васильевна. — Пусть возвращается. Андрей Степанович даст ему место, с его образованием всё можно. Марина — девушка хорошая.
— Дунь, а если у него там кто-то есть? — возражал Алексей. — Испортим парню жизнь.
— Ну и что? — холодно ответила она. — Тебе лучше, чтобы сын был здесь, на хорошей должности, или неизвестно где мешки таскал?
Алексей долго откладывал разговор. Перед Новым годом Макар позвонил.
— Как, сынок? Не скучаешь по дому? — осторожно спросил отец. — Какие планы после учёбы?
— Скучно, — ответил Макар. — Привык к Свердловску, но тянет домой. Планов пока нет.
— Может, работа на примете? — продолжал Алексей. — Или серьёзные отношения?
— Ни того, ни другого, — с досадой сказал Макар. — Смотрю объявления, чтобы понять, что предлагают.
— Макар, а как тебе Марина Волкова? — не сдержался отец. — Девушка хорошая, и отец у неё влиятельный.
— А при чём тут Марина? — не понял парень.
— Сынок, узнали, что она тебя любит, — тихо сказал Алексей. — Подумали, из вас пара получилась бы.
— Пап, я её как девушку не воспринимаю, — рассмеялся Макар. — Никогда об этом не думал.
— Присмотрись, — настаивал отец. — Волков обещает хорошую должность.
— Вы без меня всё решили? — разозлился Макар, но добавил спокойнее: — Хорошо, подумаю. Всё равно вернусь домой.
Автобус резко затормозил, и Макар Алексеевич вздрогнул. За окном мелькали деревья, с которых ветер срывал осенние листья.
— Скоро ещё один год закончится, — прошептал он. — А на следующий мне пятьдесят пять. Как быстро наступила старость.
После четвёртого курса Макар приехал домой. Он согласился на сватовство, и родственники готовились к событию.
— Не хочется мне на Маринке жениться, — сомневался он. — Не люблю её. Может, так и бывает: сначала не любишь, а потом души не чаешь.
— Сынок, готов к сватовству? — спросил отец через несколько дней.
— Пап, не знаю, — честно признался Макар. — Нога не идёт в дом к Марине.
— Пройдёт, — заверила мать. — Думаешь, я за отца по любви вышла? Любовь приходит позже, когда семья есть. Мы с отцом сколько лет вместе, и я его ни на кого не променяю.
Сватовство прошло пышно. Дядька Макара, балабол с подвешенным языком, не умолкал, и всё прошло весело.
— Макар, сынок, — обнял его Волков. — Марина год подождёт, а в следующем августе сыграем свадьбу.
Марина была красива в нежно-розовом платье, от смущения опускала глаза.
— Может, всё получится, и будем жить хорошо, — подумал Макар. — Маринка и правда красивая.
Молодые начали встречаться, чтобы узнать друг друга. Макар рассказывал о Свердловске, Марина — о деревне и мечтах.
— Макар, хочу, чтобы наши дети остались в деревне, вели дела, — с нежностью сказала она.
— Марин, кто-то захочет учиться или уедет в город, — возражал он.
— Понимаю, — вздохнула она. — Но хочется семейное гнёздышко, чтобы птенцы не покидали.
Марина не была образованной — отец не отпустил её в город, — но в ней была житейская мудрость. С ней было легко. К концу лета Макар даже подумал, что влюбился. Они говорили по телефону каждый день, но одно событие выбило его из колеи. Он дал себе слово не вспоминать об этом.
Автобус повернул на проспект Юности, и Макар Алексеевич спохватился. Он вышел и направился к светофору, чтобы перейти проспект Кулакова. Достав пропуск, прошёл через проходную. В фойе толпились люди, спешащие на работу. Макар вышел к своему корпусу.
— Алексеич, привет! — подбежал директор. — Что по заказу? Детали готовы?
— Вчера с Валерой доделали двадцатую заготовку из тридцати, — ответил он. — Сегодня-завтра управимся.
— Хорошо, сообщи, когда закончишь, — кивнул шеф.
Макар пошёл в рабочую комнату. Валера уже переоделся.
— Валер, за сегодня-завтра доделаем? — спросил Макар.
— А то! — улыбнулся парень. — Честно, устал от этих болванок, неудобные.
Они запустили станки. Макар погрузился в мысли. После защиты диплома он пригласил тётю в кафе, а на следующий день уехал домой. Свадьба была дорогой — Волков выдавал единственную дочь с размахом. Марина подписала документы в ЗАГСе, сияя от счастья.
— Макарушка, я так счастлива, — шептала она. — Этот день не забуду.
Макар тоже знал, что не забудет этот день, но для него он был траурным. Прошли годы. Он работал инженером в сельсовете, жил с Мариной хорошо. Со временем оценил её и почувствовал себя счастливым. Но детей у них не было. Они ездили к врачам в Ставрополь и Ростов, но те твердили, что два года — не срок. Прошло пять, семь, десять лет.
— Макар, не могу больше, — рыдала Марина. — Давай уедем. Сплетни меня доведут.
Селяне были жестоки. Одни говорили, что Марина отрабатывает грехи отца, другие — что Макар ей изменяет. Волков потерял власть и не мог заткнуть рты.
— Хорошо, Марина, — сказал он дочери. — Продавайте дом, покупайте квартиру в Ставрополе. Я добавлю денег.
Макар привык к селу и не хотел в город, но, видя страдания жены, согласился. Так он оказался на «автоприцепах», где проработал почти двадцать лет.
— Валер, бросай всё, пошли на обед, — крикнул Макар. — Второй час.
— Заработались, — рассмеялся парень. — Алексеич, хочу тебя угостить.
Он достал банки из пакета.
— Мамка велела передать, — улыбнулся Валера. — Помидоры в томатном соку, овощи на зиму и две банки малинового варенья.
— Спасибо, — обрадовался Макар. — И маме благодарность. Соскучился по домашним вкусностям. После смерти мамы два года назад таких деликатесов не пробовал.
— На здоровье, — сказал Валера. — Мне с тобой повезло. Не ругаешь, над душой не стоишь, в жизнь не лезешь.
Они пообедали, поговорили и вернулись к станкам.
— Без пятнадцати пять, — взглянул на часы Валера. — На завтра семь заготовок. До четырёх управимся.
Они вышли через проходную. Валера пошёл в свою сторону, Макар — к остановке.
— Ещё один день прошёл, — подумал он, укутываясь от ветра. — Скорей бы автобус. Продержаться пятницу.
В «двадцатке» было тесно. Макар повис на перекладине и закрыл глаза. Кто-то толкнул его, банки звякнули.
— Господи, хоть бы не разбились! — прижал он сумку. — Такое богатство беречь надо!
Через полтора часа он вышел на юго-западе и побрёл к многоэтажке. В подъезде пахло сыростью.
— Почему для старых подъездов нет аромата? — зажал он нос. — Дышать нечем.
Дома Макар переоделся. Живот урчал. Он открыл банку томатов и полез рукой.
— Какая вкуснотища, — приговаривал он. — Давно так не ел.
Достав жареную картошку, он поужинал, помыл посуду и сел на диван. Телевизор был отдушиной. Взгляд упал на сервант, где стояла фотография Марины. После переезда в Ставрополь она пыталась работать, но сидеть дома было тяжело. Без дачи и хозяйства она тосковала. Мечта о детях не сбывалась, и Марина угасала. Макар думал, что у неё депрессия, и отправлял к отцу, но это не помогало. Волков возил дочь по врачам и бабкам, но в сорок два года у Марины нашли опухоль мозга, и она умерла.
Макар сильно страдал. Он привык к жене и не представлял жизни без неё. Часами сидел в квартире, спасала работа, но выходные возвращали тоску. Волков настоял похоронить дочь в селе, и Макар редко ездил к ней. Со временем он понял, что надо отпустить, иначе и его жизнь оборвётся.
Он взял фотографию. Марина улыбалась, красивая.
— Была бы ты жива, если б мы не переехали? — прошептал он.
Ночью тоска накатила, и Макар плакал — за Марину, за себя. Он остался один. Пять лет назад умер отец, два года назад — мать. Сестёр и братьев не было. Жила тётя в Свердловске, но эта тема была закрыта.
Утром он в ужасе смотрел в зеркало на опухшие глаза.
— Господи, как будто всю ночь пил, — сказал он. — А мне на работу.
Массаж помог, и через час глаза выглядели лучше. Макар побрёл к остановке. Автобус довёз до работы. Он прошёл через проходную.
— Алексеич, заболел? — озабоченно спросил Валера, глядя на его лицо.
— Не спал всю ночь, — признался Макар. — Одиночество в моём возрасте давит. Иногда так прижмёт, что жить не хочется.
— Ты ещё молодой, жениться надо, — серьёзно сказал Валера. — Тебе не семьдесят. Даже в таком возрасте романы крутят.
— Валер, где я нормальную женщину найду? — с досадой спросил Макар. — Такие, как я, никому не нужны.
— Брось, — рассмеялся парень. — Мой дядька в шестьдесят пять пятый раз женился.
— Ого! — улыбнулся Макар. — Медаль за это не дали? Сколько нервов надо на пять жён.
— Он говорит, с каждой был счастлив, — ответил Валера. — В семьдесят пять цветёт и пахнет.
— Валер, мечтаю отработать день и уйти на выходные, — сказал Макар. — О новой жене думать — слишком.
К четырём они закончили заготовки и ушли пораньше.
— Николай Владимирович, всё готово, — сказал Макар шефу. — С понедельника инженерные дела посмотрим. Устал от станка.
— Угу, — согласился директор. — Чертежи посмотри, проект надо закончить.
— Вот такая работа, — вздохнул Макар. — И жнец, и на дуде игрец.
— Алексеич, что я могу? — устало сказал Николай Владимирович. — Были бы объёмы, взял бы людей, а мы с хлеба на кашу перебиваемся.
— Понимаю, — кивнул Макар. — Претензий нет. Такой завод загубить. Попробуй построить — миллиарды уйдут.
— Тяжело строить, легко ломать, — вздохнул шеф.
Вечером Макар открыл банку маринованных овощей. Тоска накрыла, и он долго не мог уснуть.
— Завтра выходной, буду спать до обеда, — сказал он в три ночи.
За окном шёл дождь. Макар проснулся к обеду. В квартире было холодно — отопление не включили.
— Кто придумал, что отопление включают, когда температура ниже восьми градусов пять дней? — возмущался он. — В квартире холодрыга, а это никого не волнует. Чёртовы ставропольские ветра! Как можно было построить город в таком месте?
Несмотря на южное расположение, Ставрополь обдували ветра, даже летом. Мусорные пакеты взмывали до четырнадцатых этажей. Завернувшись в покрывало, Макар пошёл на кухню. Чай согрел тело. За окном лил дождь, ветер гнул деревья.
— Зонтик не возьмёшь, сломает, — вздохнул он.
Холодильник был пуст, кроме варенья и капусты. Макар полчаса искал одежду.
— С Богом! — сказал он, запахнув дождевик.
Дождь хлестал в лицо, но резиновые сапоги спасали.
— Я тебя надурил, — усмехнулся он. — Ноги не промочишь.
В магазине Макар достал список: картошка, морковка, свёкла, масло, суповой набор, кефир, йогурты. Корзинка наполнилась за час.
— Ничего не забыл, — проверил он. — Лишнего не взял.
Обратно ветер мотал пакеты, но Макар справился.
— Поганый климат, — ругался он. — Юг называется. В Свердловске так холодно не было.
Свердловск остался для него Свердловском, несмотря на переименование в Екатеринбург. Дома Макар сварил борщ.
— Теперь не замёрзну, — дул он на ложку.
День был серым, читать журнал не хотелось. Макар лёг на диван и заснул. Во сне он нервно ходил по перрону. Жара, поезд. Знакомое лицо.
— Макар! — кричала девушка, бегая от вагона к вагону.
Она увидела его в окне и бросилась к дверям, но поезд тронулся.
— Макар! Я люблю тебя! Не уезжай! — бежала она за вагоном.
Её слёзы и голос пронзили его, и он проснулся.
— Зачем она снится? — в гневе крикнул он. — Когда ты оставишь меня в покое?
Он швырнул подушку на пол. Этот сон преследовал его десять лет, оставляя тяжесть. Макар взял фотографию Марины.
— Я поступил правильно, — громко сказал он. — Пусть всё оставит меня в покое.
Через несколько минут он успокоился, поставил чайник. Погода не позволяла гулять.
— Можно было бы по магазинам, но в такой ветер и дождь не хочу, — вздохнул он.
Включив телевизор, он нашёл передачу о молодых отцах. Кто-то не спал ночами, кто-то боялся брать ребёнка, у других была депрессия.
— Каким бы я был папой? — подумал Макар. — Смог бы взять новорождённого? Что бы чувствовал?
Малыши на экране вдохнули в него жизнь.
— Какой бутуз! — рассмеялся он, глядя на трёхмесячного мальчика. — Пробует головку держать. Смелость, как у этих ребят. Им всё интересно.
Передача подняла настроение. Макар весь вечер улыбался.
— Хотел бы подержать такого карапуза, — мечтательно сказал он.
Он лёг спать рано и заснул без проблем. Утром за окном сияло солнце.
— Не то бабье лето, не то его продолжение, — удивился он. — Надо гулять, пока погода хорошая.
На балконе пели птицы. Макар решил отправиться в Таманский лес.
— В Парк Победы не хочу, — рассуждал он. — Карусели, шум. В Чилинском много людей, лучше Таманский.
В парке гуляли родители с детьми. Воздух был свеж после дождя, листья падали под ноги. Макар сел на поваленное дерево, закрыл глаза.
— Как хорошо, — прошептал он. — Воздух свежий.
Голод заставил выйти к остановке.
— Замечательный день, — улыбнулся он. — Прогулка прогнала хандру.
Дома Макар разогрел борщ, нарезал колбасу. Только взял ложку, как позвонили в дверь.
— Чёрт, кого принесло? — ругнулся он.
В глазок он увидел женщин в чёрной одежде.
— Господи, кто это? — подумал он.
Звонок не умолкал.
— Кто там? — не выдержал он. — Что надо?
— Бочкарёв Макар Алексеевич, — ответил женский голос. — Мы из монастыря.
— Из какого? — изумился он. — Вы меня перепутали. Я к религии не имею отношения.
— Из Иоанна Мариинского женского монастыря, — ответила женщина. — Я мать-настоятельница. Откройте, у нас важное дело.
Макар поколебался и открыл дверь.
— Что за дело? — холодно спросил он. — Давайте быстрее, я занят.
— За минуту не расскажу, — с добротой сказала монахиня. — Несколько дней назад к нам на экскурсию приезжала женщина, лет тридцати. Назвалась Валентиной, но, думаю, это не её имя. Она просила совета о личной жизни. Приходила несколько раз. Сегодня утром мы нашли это.
Она показала на корзину. Макар побледнел, увидев двух малышей в синих костюмчиках.
— Чьи это дети? — не выдержал он. — Какое отношение они имеют ко мне?
— Самое прямое, — вздохнула монахиня, протянув записку.
«Извините, не могу оставить детей. Когда найдёте, я буду далеко, покину Россию. Прошу, найдите моего отца, Бочкарёва Макара Алексеевича, и передайте ему детей», — прочитал он.
— Это ошибка! — закричал Макар. — У меня нет детей. Мы с женой не смогли родить, а кроме неё у меня никого не было.
— Можем сделать тест ДНК, — строго сказала мать-настоятельница. — Потом решите, что делать.
— Не буду ничего делать, — возмутился он. — Кто-то меня подставляет.
— Не знаю, имеете ли вы отношение, — продолжала она. — Но с полицией вы дело иметь будете. Они вас будут тягать, пока тест не сделают.
— А если не мои внуки? — пытался он увернуться. — Извинитесь за нервы?
— Я служу Богу, — спокойно ответила она. — Для Него невинные — дети. Мне не за что просить прощения.
— Хорошо, — сдался Макар. — Но что я с ними делать буду?
— Дети пока у нас, пока не сделаете тест, — улыбнулась монахиня. — Может, мать передумает и заберёт.
— Завтра отпрошусь до обеда, узнаю про тест, — недовольно сказал он. — Ещё что-то?
— Нет, — ответила она. — Спасибо. Завтра ждём, постарайтесь быстрее. Мы не можем долго держать детей, это незаконно.
Макар закрыл дверь. Аппетит пропал, он лёг на диван.
— День так хорошо начинался, и надо было его испортить, — возмущался он. — Кроме Марины, у меня никого не было. Кто-то решил сделать из меня дурака. Ничего, я вам покажу. Тест не покажет родства.
Утром он встал в ужасном настроении. Голова болела, надо было отпроситься у Николая Владимировича. Шеф, ничего не сказав, разрешил. В лаборатории Макар ахнул от цены теста.
— Столько денег тратить, — возмутился он. — Кто возместит?
Он попросил медсестру приехать в монастырь. Украдкой взглянул на малышей — невидимая сила тянула к ним. Макар одёрнул себя и вышел.
— Тест через пять дней, — сказала медсестра. — Уведомление придёт на телефон.
— Пять дней? — ужаснулся он. — Так долго?
— Быстрее не получится, — объяснила она. — Реактивы должны настояться.
Макар вернулся на работу угрюмым. Он надеялся узнать результат сразу, но теперь мучиться пять дней.
— Кто подсказал этой девке? — думал он. — Откуда она знает моё имя? Может, коллеги подшутили?
Директор что-то объяснял, но Макар не слышал.
— Согласен? — спросил Николай Владимирович. — Так сделаем?
— Что? — очнулся Макар. — Не слышал.
— Алексеич, что случилось? — озабоченно спросил шеф. — Не вздумай болеть. У нас заказ намечается.
— Не спал, голова болела, — ответил он. — Повтори.
После работы Макар не хотел домой, чувствуя, что там ждёт что-то плохое.
— Что хуже того, что произошло? — размышлял он. — Только если это правда.
Он остолбенел. Это было невозможно, но что-то внутри говорило, что это случилось.
— Пока дождусь результата, сойду с ума, — сказал он и пошёл к остановке.
Автобус летел, хотя шёл по расписанию.
— Не хочу домой, — остановился Макар. — Прогуляюсь.
Он развернулся и пошёл в обратную сторону. Погода была прохладной. В сквере он замер, не замечая ни собаки, ни пары, ни музыки. Сердце наполнилось теплом, и он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть лёгкость.
— Господи, что со мной? — очнулся он. — Восемь вечера! Надо домой.
Он поужинал чаем с булочкой и лёг спать.
— Странные вещи происходят, — подумал он. — Что это значит?
Через три дня он успокоился, уверенный, что не при чём. На пятый день отпросился пораньше, чтобы забрать тест. Дождь накрапывал, ветра не было. Маршрутка ехала медленно.
— Как инвалидов везёт, — злился он. — Кто таких водителей берёт?
Макар заблудился, потеряв полчаса. Спросив дорогу, нашёл лабораторию. Ему выдали конверт. Он вскрыл его.
— Девяносто шесть процентов, — прочитал он и побледнел.
Подошёл к стойке.
— Девяносто шесть процентов значит, что родства нет? — взволнованно спросил он.
— Наоборот, — улыбнулась девушка. — Это большая вероятность родства.
---
Ульяна открыла глаза, обвела взглядом людей в белых халатах.
— Где я? — еле произнесла она. — Что со мной? Анжелика!
— Вы упали с лесов, — ответил доктор. — Дочь у вашей матери.
Ульяна закрыла глаза, её потянуло вниз. Через несколько дней она пришла в себя, чувствуя боль в спине и ноге в гипсе.
— Вы здесь надолго, — вздохнула медсестра. — Перестаньте суетиться. Позвонили вашей матери, доктор разрешил встречу.
— Анжелика, — произнесла Ульяна. — Попросите, чтобы мать привела дочку.
Через два дня пришла Надежда Сергеевна. Ульяна не заметила в ней перемен. Мать не волновало, что дочь чудом выжила.
— Мало того, что непонятно, от кого родила, — злилась она. — Теперь хочешь на меня её повесить? Даже не думай. Вставай быстрее, я с ней не буду возиться.
Ульяна промолчала, попросив дочку подойти. Пятилетняя Анжелика расплакалась.
— Мамочка, забери меня, — рыдала она. — Не хочу у бабушки, она меня не любит.
Надежда Сергеевна никогда не любила ни внучку, ни дочь. Считая себя особенной, она не ужилась с отцом Ульяны, который сбежал от её характера. Дочь с детства терпела упрёки за своё рождение. В двенадцать Ульяна поняла, что любви от матери не дождётся. Училась хорошо, поступила в институт, подрабатывала и сняла комнату, съехав от матери. Та поносила её за то, что это не случилось раньше.
Беременность Анжеликой подлила масла в огонь. Надежда Сергеевна взъелась на дочь, и они перестали общаться. Ульяна работала до последнего, даже с большим животом. Подруга Вика помогала. После рождения Анжелики Ульяна бегала на подработки с ребёнком. В полтора года девочку отдали в садик, а Ульяна устроилась на стройку, штукатурила фасады. Через три года она купила домик в пригороде.
Ульяна не помнила, как упала. Оступилась, доска отскочила, и она полетела с третьего этажа. Врач сказал, что повезло. Анжелику не отдали Вике, а отправили к Надежде Сергеевне, что сыграло роковую роль. Ульяна пролежала в больнице пять месяцев, затем полгода в санатории. Анжелика всё это время была у бабушки.
— Я это не буду есть, — скрестив руки, заявила шестилетняя Анжелика. — Хочу к бабушке Наде. Буду жить у неё.
— Что с моим ребёнком? — в шоке смотрела Ульяна. — Анжелика, я твоя мать, ты будешь со мной.
— Какая ты мать? — зло сказала девочка. — Знаешь, от кого меня родила? У бабушки был муж, а у тебя…
Ульяна побледнела. За год Надежда Сергеевна сделала из Анжелики монстра.
— Анжелика, скажи воспитательнице, что не хочешь с ней жить, — учила бабушка в садике. — Скажи, что она тебя бьёт, ничего не покупает. Тогда будешь жить у меня.
— Конечно, да, — обняла её девочка. — Только тебя люблю. Она мне не нужна.
Анжелика в садике рассказывала, что мать плохо с ней обращается, рыдала часами. Соцзащита вызывала Ульяну.
— Водите её к психологу, — посоветовали ей. — Есть причина, почему она это сочиняет.
Ульяна старалась, но здоровье подводило. Нога немела, она хромала, боль отдавала в живот. На хорошую работу устроиться не могла.
— Вика, сойду с ума, — рыдала Ульяна. — Анжелика меня не признаёт, называет по имени. Как мать могла так поступить?
Надежда Сергеевна радовалась, отомстив дочери за всё. Анжелика шантажировала мать, угрожая сбежать к бабушке.
— Вика, не могу больше, — сказала Ульяна. — Нет сил. Нога отнимается, боюсь, перестану ходить.
— Может, поговорить с ним? — осторожно предложила Вика. — Славик найдёт его данные.
— Он бросил меня без Анжелики, — вздохнула Ульяна. — Что скажу? Извини, в тот вечер я забеременела. Если б хотел, нашёл бы. Искать не буду.
Она легла на диван, закрыла глаза. Вспомнила институт. Шумная аудитория, первый курс. Пять девочек на двадцать парней. Ульяна сидела за последним столом, глядя в окно. Перед ней сел парень, спросил что-то. Она коротко ответила. Так началось знакомство с Макаром. Через месяцы она поняла, что он ей нравится. В мае, перед дипломом, их распределили вместе.
— Уля, посмотри чертежи, — сказал Макар. — Надо расчёт дописать.
— Вроде всё хорошо, — ответила она. — Молодец, скрупулёзная работа.
— Улька, давай в кафе, — предложил он. — Неделю из-за стола не вылазил, отвлечёмся.
Ульяна смутилась. Макар обычно был холоден. Не успела ответить, как он ждал у двери.
— Идёшь? — подгонял он. — Есть хочу.
В студенческом кафе они обсуждали диплом.
— Тебе презентовать теорию, я покажу чертежи и расчёты, — предложил Макар.
— Хорошо, — согласилась она. — Расчёты не люблю.
— Улька, это наша будущая работа, — рассмеялся он, но покраснел.
Они пошли домой в одну сторону. У дома, где Ульяна снимала комнату, остановились.
— Останешься здесь? — спросила она. — Или уедешь домой?
— Сначала хотел уехать, но теперь… — с досадой сказал Макар. — Обещал отцу вернуться.
— А если работа, семья? — посмотрела она ему в глаза.
— Для меня это сложно, — вздохнул он. — Привязал себя к дому, дал слово.
— Даже если от этого зависит судьба? — улыбнулась она.
— Не знаю, — устало ответил он. — Иногда кажется, что живу не своей жизнью. Мать, отец, другие хотят, чтобы я делал, как лучше для них.
— Рано или поздно это вскроется, — сказала она. — Однажды почувствуешь себя несчастным.
— Возможно, права, — посмотрел он на неё. — Ульян, ты мне нравишься, но я не могу.
Он ушёл. Ульяна хотела бежать за ним, но осталась. Макар избегал её, встречаясь только по диплому. Она чувствовала, что небезразлична ему, и это ранило. На защите они получили отлично.
— Уль, давай отметим, — предложил Макар. — Разреши угостить. Шампанское пьёшь?
— Тот ещё любитель, — рассмеялась она. — Пила пару раз.
— Возьмём шампанское, — решил он. — Пойдём в «Вельможу».
Шампанское ударило в голову, и Ульяна не могла идти. Макар держал её под руку.
— От бокала развезло, — ругалась она. — Никогда не пью.
— Помогу, — заботливо сказал он. — Всё будет хорошо.
У дома она чуть не упала.
— Чёрт! — ругалась она. — Больше не буду пить.
— На какой этаж? — спросил Макар.
На третьем она открыла дверь, но упала, снимая босоножки. Макар поднёс её к кровати.
— Когда будешь уходить, закрой дверь, — попросила она. — Хозяйка в больнице, я одна.
Он погладил её по волосам, начал её целовать. Между ними произошло нечто важное. Ульяна заснула. Макар тихо ушёл.
— Что я наделал? — сокрушался он. — Разве я её не люблю? Я знаю, что люблю. Но как же Марина? Отец?
Он пытался говорить с отцом, но тот отказался слушать.
— Выбирай, Макар, мы или Свердловск, — сказал Алексей Григорьевич.
Макар собрал вещи, попрощался с тётей и уехал на вокзал. Ульяна узнала адрес и бросилась за ним. Увидев его в окне, кричала:
— Макар, я люблю тебя! Не уезжай!
Он подскочил, но двери закрылись. Ульяна бежала за вагоном, пока перрон не кончился. Макар смотрел в окно.
— Я делаю правильно, — стучало в голове. — Это в прошлом, не вспомню.
Ульяна просидела на перроне, пока слёзы не кончились. Она хотела найти Макара и рассказать о беременности, но боялась боли.
— Он не мог взять меня домой, — думала она. — Либо родители не хотели, либо ему нашли невесту.
Она очнулась на диване, тоска сжала грудь.
— Сначала жизнь забрала Макара, теперь дочь, — вздохнула она.
Анжелика ушла к бабушке в шестнадцать.
— Я к бабушке, — сказала она. — Больше с тобой не буду жить.
— Тебе нет восемнадцати, — пыталась образумить Ульяна. — Не разрешаю.
— Кто ты такая? — упёрла руки в бока Анжелика. — Что ты для меня сделала?
Ульяна смотрела на дочь, не узнавая её. Ехидная улыбка девушки ранила.
— Хорошо, — неожиданно сказала Ульяна. — Пусть бабушка всё для тебя делает. Я в твою жизнь больше не вмешиваюсь.
Анжелика ушла. Ульяна рыдала, не в силах прийти в себя. Через几天 позвонила Надежда Сергеевна.
— У тебя совесть есть? — набросилась она. — Мне нужны деньги на Анжелику.
— Ты об этом не думала, когда настраивала её против меня? — спокойно ответила Ульяна. — Выкручивайся сама. Ни тебе, ни ей ни копейки не дам.
Она отключила телефон, не слушая ругани матери. Боль была невыносимой, но Ульяна дала себе слово оставить дочь. Анжелика приходила, скандалила, вымогала деньги, но безуспешно. Ульяна осталась одна. Со временем нога болела меньше, она устроилась на полдня. Позже получила инвалидность. О дочери ничего не знала. Ходили слухи, что Анжелика собралась за местного олигарха.
— Анжелика, твоя задача — завлечь состоятельного, — учила Надежда Сергеевна. — Фигура у тебя красивая, лицо — тем более. Не связывайся с простаками, закончишь как мать.
Они выбрали Ярослава Букашина, ловеласа. Надежда Сергеевна разыгрывала интеллигентку, но выглядело это комично.
— Главное, чтобы он попал в твои сети, — говорила она. — Забудет всех и будет твоим.
Анжелика старалась. Ярослав объявил её своей девушкой и назначил свадьбу.
— Теперь заживём, — радовалась Надежда Сергеевна. — Хочу большой дом, слуг, поездки за границу, дорогую одежду.
— Всё будет, — смеялась Анжелика.
Свадьба была пышной, медовый месяц — на Бали. Анжелика звонила бабушке, делясь счастьем. Но дома всё изменилось. Ярослав пропадал, потом не ночевал.
— Ты меня не любишь, — рыдала Анжелика. — У тебя кто-то есть?
— Не пой о любви, — смеялся он. — Ты вышла за меня по любви? Дай жить, и я тебя не трону.
Скандалы привели к тому, что Ярослав урезал ей деньги. Анжелика продолжала настаивать, и он подал на развод.
— Уйдёшь ни с чем, — сказал он. — Не думай судиться, удавлю.
Анжелика вернулась к бабушке. Та купила дом, наняла прислугу, но не хотела делить его с внучкой.
— Анжелика, вот хороший мужчина, — советовала она. — Не курит, не пьёт, с квартирой. Он будет работать, ты — дома.
— Он старый, — возмущалась девушка. — Ему сорок пять, мне двадцать семь.
— Главное, чтобы обеспечивал, — настаивала Надежда Сергеевна.
Прессинг длился годы. Анжелика вышла за почтенного мужчину, но он оказался пьяницей. Потерпев几个月, она вернулась.
— Твои проблемы надоели, — не пустила её бабушка. — Я беременна, четыре месяца, аборт не делают.
— Я с ним спала? — кричала Надежда Сергеевна. — Сама заварила, сама расхлёбывай.
— Покажу документы на дом в полицию, получу долю или выкину тебя, — пригрозила Анжелика.
Надежда Сергеевна пустила её, но искала способ избавиться.
— Кто будет с твоими детьми? — сказала она. — Двойня, я не смогу. На мать не рассчитывай, отдавай в приют.
— Отказаться от детей? — содрогнулась Анжелика. — Это позор.
— Сделай, чтобы никто не узнал, — хитро сказала бабушка. — Найди счастье за границей. Вот Патрик, живёт в Италии, с виноградниками.
— Как я поеду? — возразила Анжелика. — Меня не пустят.
— Есть брачное бюро, — ответила Надежда Сергеевна. — Отдала твою старую фотографию. Патрик ждёт.
— Оставить сыновей в России? — в шоке спросила Анжелика.
— Сможешь, — отрезала бабушка. — Иначе останешься на улице. Кормить не буду.
Анжелика не могла решиться. Понимала, что с детьми идти некуда. Работать не умела, денег не было.
— Оставить матери? — думала она. — Она еле ходит, сдаст в детдом. Ей дали инвалидность. Не подойдёт.
Идея оставить детей отцу пришла внезапно. Надежда Сергеевна упомянула Макара Бочкарёва. Знакомый из полиции нашёл его адрес.
— Ставрополь, — размышляла Анжелика. — Рожу на следующей неделе, заберу детей и поеду. Оставить у монастыря с запиской.
В самолёте в Италию виза была готова. В Ставрополе Анжелика почувствовала тяжесть в сердце.
— Как оставить их незнакомцу? — рыдала она. — Может, он алкаш или инвалид?
Несколько дней она жила в гостинице, не решаясь. Разговаривала с матерью-настоятельницей, скрывая правду.
— У меня мало времени, — думала она. — Надо решаться.
— Даже не думай, — кричала Надежда Сергеевна. — Оставишь — отрекусь. Станешь бомжом, рубля не дам.
— Ничего не понимаю, — причитал Макар Алексеевич, глядя на тест. — Кроме Марины, у меня никого не было.
Он искал объяснение, но не находил. В три ночи лёг спать. Снова приснился поезд.
— Макар, я люблю тебя, не уезжай! — звенело в ушах.
Он сел на кровати в полшестого.
— Не может быть! — осенило его. — Уля! Неужели она забеременела? Кроме неё некому.
Макар расхаживал по комнате, мысли унеслись в запретное прошлое.
— Ульяна родила от меня дочку, — сказал он вслух. — Почему не оставила детей ей? Она умерла?
Он зарыдал, закрыв лицо руками.
— Столько лет бегал от счастья, — шептал он. — Она меня ждала. Если Ули нет, мне незачем жить.
Он пролежал до вечера. Позвонила мать-настоятельница.
— Получили тест? — спросила она. — Надо решать с детьми.
— Они мои внуки, — тихо сказал Макар. — Старая история из института.
— Оставите мальчиков? — продолжала она.
— Не знаю, — растерялся он. — Дайте подумать.
— До завтра, — согласилась она. — Дольше ждать нельзя.
Макар сделал чай и стал думать.
— Найму нянечку, — рассуждал он. — Если будут плохо спать, днём высплюсь. Попрошу опеку научить купать, готовить кашу. На прогулки сам буду ходить. Не смогу работать, но государство даст пособие.
Чем больше он думал, тем больше радовался.
— Решено, — сказал он в полночь. — Мальчики останутся. Завтра поеду в монастырь, потом на работу за заявлением. Столько бумажек собрать. Хорошо, есть жильё и немного денег.
Утром он говорил с матерью-настоятельницей.
— Думаю, мать дочки умерла, — с досадой сказал он. — Иначе оставила бы им.
— Не делайте поспешных выводов, — с любовью ответила она. — Вижу, эта женщина вам дорога.
— Да, — прослезился он. — Единственный человек, которого любил.
— Обратитесь в полицию, — посоветовала она. — Они дадут информацию.
Макар брал детей на руки, они не пугались. Мать-настоятельница вызвала опеку, и в тот же день начали оформление.
— Алексеич, ты даёшь! — ахнул директор. — Стал папой двух малышей!
— Дедушкой, — поправил Макар. — Легко ли отдать их в детдом? Теперь вижу, жизнь прошла не зря.
На деле всё оказалось сложнее. Мальчики плакали по ночам, Макар научился спать урывками. Опека выделила няню.
— Памперсы, молоко, каша — всё взял, — проверял список Макар, заходя в аптеку за средствами гигиены.
Он забыл про запрос в полицию, пока не позвонили.
— Бочкарёв Макар Алексеевич, — сказал голос. — По запросу на Ульяну Лисицыну. Она жива, живёт в Екатеринбурге. Приедете в участок или адрес продиктовать?
Сердце заколотилось. Макар записал адрес, поблагодарил и повесил трубку.
— Уля жива, — радовался он, но тут же ужаснулся. — А если замужем? Отдала дочь в детдом? Не думала обо мне?
Хандра накрыла. Он не знал, что делать. Разумное решение — поехать в Екатеринбург, но страх сковывал.
— Что скажу? — думал он. — Уля, прости, я подлец, не сказал про невесту. Она закроет дверь.
Дети спасали, отвлекая от мыслей. Макар с любовью вытирал внука после купания.
— Выдрем ножки, ручки, лицо, — приговаривал он.
Ульяна смотрела в окно. Дело шло к Новому году. Одиночество привычно, но раны ныли.
— Мне почти пятьдесят пять, а жизни не было, — вздыхала она. — Не состоялась ни женой, ни матерью.
Она разрыдалась, взяла костыль и достала тёплые вещи. Снег мёл, но было не холодно. Ульяна побрела в сквер, села на скамейку, закрыла глаза. Прохладный воздух обжёг ноздри.
— Баба! Мама! — послышался голос.
Рядом стоял полуторагодовалый малыш, за ним — его мама. Он топал ножками, лепетал.
— Мама! — повернулся он к женщине. — Баба! — показал на Ульяну.
Сердце расцвело. Малыш напомнил Анжелику.
— Привет, малыш! — улыбнулась она. — Не холодно гулять?
— Мама! — лез он к ней. — Баба!
— Пойдём домой, — рассмеялась мама. — Твоя баба дома, её в такую погоду не вытащишь.
Ульяна смотрела на малыша. Он махал рукой до коляски.
— Пока-пока! — махала она. — Какие забавные! В этом возрасте все легко.
Слёзы потекли. Она вспомнила Анжелику, просившуюся на руки. Встала, хотела идти, но вернулась домой. Достала фотографии дочери, рыдала.
— Анжелика, доченька, — касалась она фото. — Какая красивая! Так тебя люблю!
Всё валилось из рук: пересолила суп, разбила банку, кто-то перепутал квартиру.
— Да что такое? — ругалась она. — И так нет настроения.
Ульяна легла на диван, включила телевизор, но мысли о прошлом не отпускали. Вспомнился Макар.
— Интересно, как его судьба? — думала она. — Наверное, семья, счастлив. Хотел двоих детей. У его жены, может, и больше.
Она вспоминала институт, их диплом, защиту.
— Молодцы, ребята! — жал руки руководитель. — Такую планку держите. Из вас вырастут специалисты.
— Всё сложилось не так, — вздохнула она. — Осталась никем. Надеюсь, у Макара получилось.
Снег мёл, телевизор раздражал. Ульяна выключила свет, лежала с открытыми глазами. На душе стало легко. Слёзы смыли грусть, за тучами показалось солнце.
— Никто не знает, для чего это, — думала она. — Может, к лучшему. Жалуемся на судьбу, а потом ясно, что так лучше. Держу Макара и дочь, а надо отпустить. Кто-то бы вернулся.
Мысли поразили её. Вечер сменился ночью. В два часа она очнулась.
— Ничего себе, — улыбнулась она. — Такого светлого состояния не помню. Солнце горит в груди.
Утром кто-то долго звонил в дверь. Ульяна подскочила, было десять. Заглянула в глазок — незнакомый мужчина.
— Вам кого? — спросила она.
— Мне нужна Уля, — ответил он.
Голос показался знакомым. Дверь открылась. Ульяна смотрела на гостя, и дыхание перехватило.
— Здравствуй, Уля, — дрожа сказал Макар. — Извини, что без предупреждения. Поговорим?
Она распахнула дверь, заметив коляску. Макар вошёл. Ульяна присела, ноги подкашивались.
— Что это, Макар? — указала она на люльку.
— Долгая история, — попытался улыбнуться он. — Положим детей на кровать, они еле перенесли полёт.
Заплакал один малыш, за ним второй. Ульяна дрожащими руками взяла одного, Макар сменил памперсы.
— Мы не ели с утра, — сказал он. — Надо кашу сварить.
Ульяна наблюдала, не веря глазам. Макар хозяйничал на кухне, приготовил бутылочки.
— Уля, это наши внуки, — спокойно сказал он. — Наша дочка подкинула их.
— Что? — ахнула Ульяна. — Анжелика? Она была у тебя?
— Нет, оставила в монастыре с запиской, чтобы нашли меня, — сказал он, сдерживая слёзы. — Я их усыновил.
Ульяна заплакала. Макар успокаивал.
— Как она могла? — сквозь слёзы говорила она.
— Не знаю, — ответил он. — Уль, прости. Я поступил подло. Не сказал про невесту, воспользовался случаем. Не хотел жениться на Марине, любил тебя, но отец вынудил. Прости.
— Почему не рассказал? — рыдала она. — Я всю жизнь тебя ждала.
— Запрещал себе думать о тебе, — признался он. — После смерти жены боялся, что у тебя семья, и ты счастлива.
— Какие мы глупые, — встала она, подходя к нему. — Столько лет потеряли.
— Нет, — обнял он её. — Всё только начинается. Пойдём кормить детей.
Ульяна взяла бутылочку, положила малыша на руки. Он жадно ел. Сердце наполнялось любовью. Она взглянула на Макара — он светился счастьем.
— Ради этого стоило пройти испытания, — думала она, вытирая слёзы. — Всё имеет смысл.
Макар смотрел на Ульяну с любовью. Он боялся встречи, но всё произошло неожиданно.
— Спасибо, что поняла и простила, — сказал он вечером.
---
— Ма! Па! — раздались голоса во дворе. — Вы где? В саду?
— Юра! Рома! Здесь! — махал Макар. — Возле Старой Вишни!
Братья вошли в сад, оживлённо споря. Увидели родителей.
— Можно поздравить? — спросила Ульяна. — Как защита?
Роман и Юрий учились в МГУ. Рома — программист, Юра — искусствовед. Их способности поражали. После школы в Екатеринбурге учителя советовали Макару отправить сыновей в Москву.
Макар и Ульяна остались в Екатеринбурге. Он продал квартиру в Ставрополе, и они купили дом с садом. Сначала пытались быть бабушкой и дедушкой, но в восемь лет Рома заявил, что они — родители. Вопросов больше не возникало.
Ульяна боялась, что сыновья бросят их, как Анжелика, но мальчики росли благодарными и любящими.
— Мам, пап, спасибо за всё, — говорили они. — Особенно за то, что не отдали нас в детдом.
Парни приехали на недели. У них была работа в Москве и перспективы.
— Рома, Юра, мы не против, если останетесь в Москве, — сказал Макар. — Вы взрослые, решайте сами.
В честь защиты родители устроили ужин. Им было по семьдесят восемь.
— Теперь могу спокойно уйти, — подумал Макар. — Жизнь не прошла даром. Спасибо Богу, что в мою дверь постучались монахини.