Виктор Семёныч считал себя мастером стратегического консервирования. Его погреб напоминал арсенал продовольственной безопасности образца 1985 года. Но главной гордостью, его "Сталинградом в борьбе за урожай", были Огурцы. Сорт "Зозуля-Мечта". Каждое лето – священная война: рассада, парники, бесконечные поливы и подкормки "Богатырем", пахнувшим так, что соседские коты на три участка теряли ориентацию.
В тот год огурцы взбунтовались. Не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле. После особенно удачной подкормки (Виктор Семёныч, по секрету от жены, добавил в "Богатырь" капельку самогона "для активизации процессов") грядка начала выдавать урожай с пугающей скоростью. Огурцы росли не по дням, а по часам. Они были идеальны: хрустящие, пупырчатые, длиной с предплечье Виктора Семёныча (что немало).
"Надо пристроить!" – девиз поколения Виктора Семёныча сработал на автомате. Началось Великое Закатывание.
* День 1: Закатано 12 литровых банок. Радость. Предвкушение зимних салатов.
* День 3: Еще 20 банок. Кухня превратилась в филиал консервного завода. Жена Людмила Аркадьевна начала тихо напевать "Не кочегары мы, не плотники..." с нервным подвывом.
* День 5: Огурцы заполнили все кастрюли, ведра, тазики для белья и даже ванну (Людмила Аркадьевна заявила, что будет мыться в тазу, как в пионерлагере). Закатано еще 35 банок. Погреб начал трещать по швам. "Виктор, это уже не запасы, это – мания!" – голос жены звучал как сигнал воздушной тревоги.
* День 7: Виктор Семёныч, с лицом истинного героя-стахановца, обнаружил, что купить новые банки, крышки и уксус – задача сложнее, чем найти билеты на "Любэ" в 90-м. Он начал обзванивать знакомых: "Алло, Геннадий? У тебя случайно банок литровых свободных нет? Или… может, тебе огурцов? Бесплатно! Вези тару!" Геннадий вежливо сослался на инфаркт, которого у него еще не было, но очень хотелось.
* День 9: Огурцы пошли в атаку. Они лезли из-под забора к соседям. Они катились по дорожке, угрожающе постукивая. Однажды ночью Виктору Семёнычу почудилось, что огурцы в ванне тихонько переговариваются: "Хватит... Хватит солить...". Он списал на переутомление и недосып из-за ночной стерилизации банок.
* День 10. Кульминация. Виктор Семёныч зашел в погреб, чтобы водрузить на самую верхнюю полку последнюю, 103-ю банку. И тут случилось Нечто. Полка, перегруженная "Зозулями-Мечтами", издала стон, похожий на скрип "Жигулей" без масла, и... рухнула. За ней, как костяшки домино, пошли другие полки. Гул, звон бьющегося стекла, хлюпающий звук лопнувших банок и дикий огуречный запах, усиленный в тысячу раз, заполнили пространство. На Виктора Семёныча хлынул потоп солено-уксусной жижи с огурцами. Он стоял по колено в зеленом месиве, с куском огурца на плече и крышкой на голове, как шлемом.
На шум прибежала Людмила Аркадьевна. Она посмотрела на апокалипсис в погребе, на мужа – "огурценосца", потом на залитую кухню и грядку, где новые огурцы уже нагло перелезали через забор к соседке Галине Петровне, известной сплетнице.
Молчание. Тяжелое, как банка с огурцами. Потом Людмила Аркадьевна тихо спросила:
"Виктор... а борща ты не хочешь? Просто... огурцов я больше не могу. Ни видеть, ни слышать, ни... тонуть в них".
Виктор Семёныч снял с головы крышку. Он посмотрел на затопленный погреб – могилу его консерваторских амбиций. Посмотрел на грядку-монстра. И вдруг засмеялся. Сначала тихо, потом все громче, пока слезы (соленые, как огуречный рассол) не потекли по его щекам.
"Люда... – выдохнул он, вытирая огуречный сок с лица. – Знаешь что? Закажем пиццу. С ананасами. И пусть весь мир подождет! А эти... – он махнул рукой в сторону грядки, – пусть идут на... экспорт. К Галине Петровне. Пусть у нее теперь голова болит!"
На следующий день Галина Петровна, бледная, с огромной банкой в руках, стучала в их калитку: "Виктор Семёныч! Людмила Аркадьевна! Возьмите хоть немного! У меня уже в туалете банки стоят! Это ж конец света какой-то!". Но дверь дачи была наглухо закрыта.
Из окна доносился запах пиццы и довольное сопение. Виктор Семёныч впервые за лето просто отдыхал. Правда, рука его все так же нервно дергалась в сторону пустой банки из-под майонеза, стоявшей на столе... Старые привычки умирают с трудом. Но в этот раз он героически удержался. Хотя... банка-то хорошая. "Надо пристроить..." – мелькнуло в голове. И он с ужасом отшвырнул ее под диван.