Мы с Наткой родом из девяностых. Одинаково начинали. Тяжело.
Я без отца росла, колготки капроновые штопанные-перештопанные носила, потому что не хотела маму лишними проблемами обременять. Надо мной все парни в классе смеялись. А я терпела. И юбка у меня одна была на весь предвыпускной класс. Вторую мама сшила. Но я её стеснялась носить. Колготки штопанные не стеснялась, а юбку из грубого дерматина, который громко и вызывающе скрипел при ходьбе, стеснялась.
Мама работала на трех работах, домой возвращалась на последнем поезде метро. Мобильных тогда не было, и я каждый раз умирала за неё от страха, сидя перед входной дверью. За неё, и за себя. Ведь, кроме мамы и Натки у меня никого не было.
Наткина семья тоже жила тяжело. Работал только отец. Натка рассказывала, что когда он приносил зарплату, Наткина мама шла в магазин и доставала всякие деликатесы. Два дня они жили, как богачи, а потом до конца месяца ели жаренный лук и пустые макароны.
Но Натка не жаловалась. Она любила те дни, когда стол ломился от красной рыбы, мяса, вкусных колбас и сыров.
-Однажды мы с тобой, Оль, так всегда жить будем, вот увидишь. Икру на завтрак есть, шмотки дорогие носить, колготки рваные выбрасывать, а не коврики из них плести.
Натка маму за расточительство не осуждала. Понимала она её. Маме тоже эти пару дней счастья с запахом красной рыбы и благополучия были нужны.
В остальное, голодное время Натка ела у меня. Моя мама деньги тратила с умом, экономно, растягивала все три свои зарплаты до конца месяца. Никогда не кому не была должна, но и еды для Нтаки не жалела. Это я уже потом поняла, когда выросла, как тяжело маме было нас обеих кормить. А тогда она и словом не попрекнула.
После школы наши с Наткой пути разошлись. Я поступила в институт на бюджет, а она в техникум. Видеться стали сильно реже – у неё своя компания появилась, у меня своя. Встречались сначала раз в неделю, потом раз в месяц. Или того реже.
Я рано вышла замуж. Ещё в институте. Переехала к мужу, родила ребёнка. Сначала тоже трудно было, а потом ничего, наладилось. Как у всех. Ребёнок в садик пошёл, я на работу вышла. Откладывать много не получалось, зато маме моей могли ежемесячно помогать.
С Наткой мы в основном только созванивались. Правда, толком, как у неё дела, я не знала. Она ловко выпрашивала, что и как у меня, но элегантно увиливала от вопросов о себе.
Когда мой сынок подрос, мы наконец договорились о нормальной встрече. Ресторан Натка выбрала. Я предлагала ко мне в гости нагрянуть.
-Ты что? В гости сейчас никто не ходит. Это прошлый век.
Ресторан оказался дорогой, я заранее решила салатиком и кофе ограничиться.
Натка опоздала, но появилась эффектно, плавно передвигаясь на высоченных каблуках. Одета она была шикарно, и мой скромный костюм оглядела критически, неодобрительно. В отличие от меня, она листала меню и не смотрела на цены. Заказывала все подряд. Я исподтишка восхищалась её раскованностью и легкостью.
-Ну рассказывай, - схватила она мои руки и крепко сжала. В глазах её был искренний интерес.
Я рассказала про мужа, про сына. Про то, как прошлым летом ездили в Анапу.
-На поезде? Серьёзно? – изумилась Натка. – Вы что ездили в плацкартном вагоне? Я только самолётами летаю. А если поездом, то только Сапсаном. Разве это отдых? Если уж вы отдыхаете в России- хотя как можно в России нормально отдохнуть, не понимаю – надо заказывать только лучшие отели. И в столовках есть? – Натка сморщилась. – Ну такое себе. Надо себя баловать, Оля! Я только в ресторанах питаюсь. Столовскую еду можно и дома поесть.
Я слушала её и ответить было нечего. Я смотрела на шикарную Натку, ела салат из редиска и огурца, который вдруг стал абсолютно безвкусным, и задавалась вопросом, который испокон веков волновал каждого мыслящего человека – кто я, для чего пришёл на эту землю, что сделал, правильно ли.
Потом, когда мы расстались, эти мысли как-то растворились в буднях повседневной жизни. И Натку с тех пор я стала избегать.
Впрочем, Натка и сама не рвалась. Она тогда тоже вышла недовольна встречей, проверила, сколько до конца месяца осталось денег на карте, вздохнула и купила себе на ужин макарон.