Я сидела у окна, наблюдая, как ноябрьский ветер гоняет опавшие листья по двору. Сердце колотилось как бешеное. Опять. Опять эти долги, эти бесконечные проблемы его семьи… Господи, когда это закончится?
Михаил, сгорбившись над столом, шуршал бумагами, словно надеясь выудить из них спасение. Его лицо, обычно такое открытое и приветливое, сейчас было серым и осунувшимся. Я больше не могла.
— Миша, я все понимаю, твоя мама… Но я больше не дам ни копейки! — выпалила я, стараясь говорить как можно спокойнее, но в голосе звенела сталь.
Он поднял на меня глаза, полные обиды и укора.
— Как ты можешь так говорить, Ань? Маме сейчас очень тяжело…
— Тяжело? А мне легко, по-твоему? Помнишь, как ты квартиру продал год назад, чтобы их магазин пряжи спасти? Где эти деньги, Миша? Где они? Мы теперь живем в моей квартире! — Я не могла сдерживаться. Злость поднималась волной, захлестывая меня.
— Это моя семья, Ань! Я не могу их бросить!
— А меня бросить можешь? Я, получается, кто в твоей жизни? Мебель? Удобный аксессуар? Ты свою семью ставишь выше меня! Ты понимаешь это? — Мне хотелось кричать, плакать, выть от бессилия.
— Не говори глупости! Ты моя жена, я люблю тебя!
— Любишь? Любовь – это не только красивые слова, Миша. Это еще и ответственность. За меня, за наш брак. А ты постоянно тянешь одеяло на свою семью. Они всегда в какой-то финансовой заднице, и ты вечно их оттуда вытаскиваешь. Как долго это будет продолжаться?
Я встала, не дожидаясь ответа.
— Я пошла на работу. Подумай над тем, что я сказала.
Захлопнув дверь, я почувствовала, как по щекам потекли слезы. Дура! Надо было промолчать, надо было сдержаться… Но я больше не могла. Я устала.
Весь день в офисе я как в тумане. Перед глазами стоял Миша, его растерянное лицо. И всплывали в памяти все эти истории – авантюры его мамы, неудачные бизнес-проекты брата, вечные просьбы о деньгах…
Вдруг пиликнул телефон. Сообщение от Нины Петровны, его мамы: "Анечка, ты неблагодарная эгоистка! Ты совсем не ценишь, что мой сын для тебя делает! Ты оскорбила меня до глубины души!"
Все, предел. Я разрыдалась прямо за рабочим столом.
Вечером, придя домой, я сунула телефон Мише.
— Прочитай!
Он прочел, покраснел.
— Ну, она же переживает… Пойми её.
— Понимаю! Я все понимаю! Но кто поймет меня? Я устала быть на втором плане после твоей семьи, Миша. Устала!
Я взяла подушку и одеяло.
— Я буду спать в гостевой. Подумай, Миша. Подумай хорошенько, что для тебя важнее.
Следующие дни превратились в ад. Мы почти не разговаривали. Завтраки проходили в тягостной тишине. Миша постоянно задерживался на работе. Вечера мы проводили в разных комнатах. Я видела, как он украдкой разговаривает по телефону, выходя из комнаты, и обрывает разговор, когда я появляюсь.
— С кем ты разговариваешь, Миша? — спросила я однажды.
— Да ни с кем, по работе, — ответил он, отводя взгляд.
Я не поверила. Я чувствовала ложь каждой клеточкой своего тела.
Однажды, вернувшись домой раньше обычного, я услышала голоса на кухне. Подкравшись, я увидела Мишу и его маму, Нину Петровну, склонившихся над какими-то бумагами.
— …нам нужно десять миллионов, Мишенька! Десять миллионов! Мы влезли в эту… эту финансовую пирамиду! — причитала Нина Петровна.
Я замерла, не веря своим ушам. Десять миллионов! Да они с ума сошли!
— Анечка! Вот и ты! Как раз вовремя! — Нина Петровна повернулась ко мне с фальшивой улыбкой. — Знаешь, тут такая… небольшая проблемка образовалась. Но я думаю, ты нам поможешь. Продадим твою квартиру, и все будет хорошо!
Я почувствовала, как внутри меня закипает ярость.
— Что?! Вы серьезно?! Продать мою квартиру?! Из-за вашей глупости?!
— Ну, Анечка, подумай! Мне же некуда идти! Я старая, больная… — Нина Петровна принялась давить на жалость.
Миша подошел ко мне, взял за руку.
— Ань, послушай… Коллекторы угрожают… Это серьезно.
— Серьезно?! А то, что вы меня в это втянули – это несерьезно?! Я отказываюсь быть жертвой ваших авантюр! Я подаю на развод!
С этими словами я выгнала их обоих из квартиры.
Развод был тяжелым и грязным. Миша пытался отсудить половину квартиры, хотя она была куплена до брака. К счастью, суд встал на мою сторону.
После очередного заседания Миша подошел ко мне, умоляюще посмотрел.
— Ань, ну хоть сбережения подели по-честному… У нас долги, Ань! Семье нужна помощь!
— Нет, Миша. Я больше не собираюсь платить по вашим счетам. Хватит. Мы с тобой все решили. Прощай.
В результате он получил половину наших общих сбережений, а квартира осталась моей.
Последняя наша встреча в суде была особенно тяжелой. Миша, сорвавшись, кричал:
— Ты жестокая! Из-за тебя моя семья в нищете! Ты могла бы помочь!
Я сохраняла спокойствие.
— Миша, твоя семья в нищете не из-за меня, а из-за своей безответственности. А ты сам стал таким же. Ты позволял им манипулировать тобой, и теперь пожинаешь плоды.
Выйдя из здания суда, я почувствовала облегчение. Будто сбросила с плеч огромный камень. Больше никаких скандалов, никаких долгов, никаких незваных гостей, нарушающих мое личное пространство. Я наконец-то могу вздохнуть свободно и жить для себя.
Я села в машину и поехала домой. Что я буду делать дальше? Может, путешествовать? Или займусь каким-нибудь новым хобби? А может, просто буду наслаждаться тишиной и покоем в своей квартире, где больше нет места чужим проблемам и чужим долгам. Я долго мечтала об этом. Я заслужила это. Начну новую жизнь. Свою жизнь. И никому не позволю испортить ее...