Она проверила сообщение трижды, прежде чем отправить.
Потом перечитала отправленное.
Потом подумала, не показалась ли слишком холодной. Или слишком навязчивой.
Или — неуместной. Всё в её жизни проходило через этот фильтр:
“а вдруг я сделаю что-то не так — и меня разлюбят?” Когда она была маленькой, за ошибки на неё не просто злились — её отвергали. — Я расстроена, очень расстроена, — говорила мама, отодвигаясь.
— Что за дочь у меня растёт? Стыдно!
— Не разговаривай с ней пока. Пусть подумает над своим поведением, — говорил отец. Ошибаться было нельзя. Ошибки — это не “ты поступила плохо”.
Это “с тобой что-то не так”. Это “ты — неправильная”. И она научилась быть идеальной.
Точнее — казаться идеальной. Хорошо училась.
Не грубила.
Всегда уступала.
Сначала — родителям. Потом — всем. Стремилась быть той, кого хвалят. Одобряют. Любят “за то, какая она”. С возрастом ничего не изменилось. В отношениях она старалась угодить. Молчала, когда было обидно.
Соглашалась, даже если внутри всё сжимало