Она говорила “да” всегда.
На просьбы, от которых уставала.
На просьбы, от которых хотелось плакать.
На просьбы, которые разбивали день, план, желание жить. Да — подружке, которой срочно “надо поговорить”, даже если сама была на грани.
Да — начальнику, который наваливал чужие задачи.
Да — мужу, даже когда хотелось просто лечь и уснуть.
Да — родителям, которые звонили не спрашивать “как ты?”, а напоминать, что “ты должна”. “Да” было её рефлексом. Её встроенной системой.
Как “вдох-выдох”.
Как “если кто-то ждёт — значит, надо”.
Как “если откажу — разлюбят”. Она не умела говорить “нет”.
Не потому что не хотела.
А потому что где-то в глубине верила: “нет” делают плохими. Холодными. Эгоистичными. Одинокими. В детстве она слышала:
— Не груби.
— Сначала подумай о других.
— Ты же хорошая девочка. “Хорошая девочка” не капризничает. Не спорит. Не отказывается.
Она — улыбается. Помогает. Подстраивается. И она стала взрослой “хорошей девочкой”.
Только теперь — с мигренями.
С тревожностью.
С выученно