— Сынок, ты достоин лучшего! — твердила Раиса Петровна, глядя на меня с плохо скрываемым презрением. — Посмотри на неё — ни готовить не умеет, ни порядок навести. Да что ты в ней нашёл?
Андрей сидел за столом, уткнувшись в телефон. Делал вид, что не слышит. А я стояла у плиты и помешивала суп, чувствуя, как горят щёки.
— Мама, не начинай, — пробурчал он, не поднимая головы.
— Не начинаю, а говорю правду, — Раиса Петровна подошла к плите, заглянула в кастрюлю. — Ну что это такое? Воду подкрашенную варит. А картошку как нарезала? Как топором рубила.
Я сжала половник покрепче.
— Раиса Петровна, может, вы лучше отдохнёте? Устали с дороги.
— Отдохну? — она фыркнула. — Да я за полчаса такой борщ сварю, что пальчики оближешь. А не вот эту бурду.
— Тогда варите, — я выключила плиту. — Раз моё не нравится.
— Ну вот видишь, Андрюша? — она обернулась к сыну. — Сразу обижается. Ни критики принять не может. Как с такой жить?
Андрей поднял голову, посмотрел на нас.
— Мам, хватит. Лена хорошо готовит.
— Хорошо? — Раиса Петровна всплеснула руками. — Андрей, да ты забыл, как настоящая еда выглядит! Помнишь, какие котлеты я делала? А пироги мои? А борщ?
— Помню, — устало сказал он. — Но я женат на Лене, а не на твоих котлетах.
— Вот именно! — она хлопнула ладонью по столу. — Женат! А на ком? На девочке, которая даже яичницу пережаривает!
Я пошла в комнату. Нужно было уйти, пока не наговорила лишнего. Раиса Петровна приехала только вчера, а я уже готова была взорваться.
Села на кровать, взяла книгу. Пыталась читать, но буквы расплывались. Из кухни доносились голоса — свекровь что-то объясняла Андрею, он изредка вставлял дежурные «да, мам» и «понятно, мам».
Вечером, когда Раиса Петровна легла спать, я попыталась поговорить с мужем.
— Андрей, это ненормально. Твоя мать меня унижает.
— Да не унижает она тебя, — он переключал каналы. — Просто привыкла всё контролировать. Ты не обращай внимания.
— Как не обращать? Она говорит, что я плохая жена. При тебе говорит.
— Ну... она переживает за меня. Хочет, чтобы мне было хорошо.
— А тебе хорошо? — я села рядом. — Скажи честно.
Он наконец посмотрел на меня.
— Мне хорошо. Конечно, хорошо. Лена, не накручивай себя. Мама через неделю уедет.
— А потом приедет снова. И опять будет рассказывать, какая я никудышная.
— Не будет, — он обнял меня. — Я с ней поговорю.
Но разговора не случилось. На следующий день Раиса Петровна встала в шесть утра и начала генеральную уборку.
— Лена! — крикнула она из ванной. — Иди сюда! Посмотри, в каком состоянии у вас тут всё!
Я пришла. Свекровь стояла с тряпкой в руках, показывая на углы ванной.
— Ты когда последний раз здесь убирала? Плесень же разводится!
— Убираю каждую неделю, — сказала я. — Просто старая плитка, тёмные швы видно.
— Каждую неделю? — она присела, провела пальцем по шву. — Да тут грязь въелась! Надо было сразу хорошо отмыть, а не тяп-ляп.
— Раиса Петровна, я работаю. У меня не так много времени на...
— Работаешь? — она выпрямилась. — А дом кто должен содержать? Муж что ли?
— Мы оба содержим. Пополам.
— Вот это и неправильно! — она ткнула пальцем в мою сторону. — Женщина должна дом вести, а мужчина — деньги зарабатывать. А у вас что получается? Ни то, ни сё.
— У нас получается нормальная семья, — я развернулась и пошла на кухню.
— Нормальная? — она пошла за мной. — Посмотрим, что ты на завтрак делаешь.
Я достала хлеб, масло, сыр. Поставила чайник.
— Это завтрак? — ужаснулась Раиса Петровна. — Бутерброды? Андрей, иди сюда!
Муж появился в кухне, сонный, в пижаме.
— Что случилось?
— Посмотри, чем тебя кормят! — свекровь показала на стол. — Хлеб с маслом! Где каша? Где яичница? Где нормальная еда?
Андрей почесал затылок.
— Мам, мы обычно на завтрак легко едим. Кашу по выходным.
— Легко едим! — она всплеснула руками. — А потом удивляешься, почему у тебя гастрит! Мужчина должен плотно завтракать!
— Раиса Петровна, — вмешалась я, — а вы хотите кашу? Сейчас сварю.
— Мне не надо. Я думаю о своём сыне. Которого недокармливают.
— Мам, никто меня не недокармливает, — Андрей сел за стол, взял бутерброд. — Всё нормально.
— Нормально? — она села рядом. — Андрюша, ты на себя в зеркало смотрел? Исхудал весь. Щёки впали.
Я посмотрела на мужа. Никого он не исхудал. Обычный, как всегда.
— Мам, я не исхудал.
— Исхудал, исхудал. Я материнским сердцем чувствую. Вот сегодня схожу в магазин, куплю продуктов нормальных. Наварю супов, приготовлю котлет. Покормлю тебя как следует.
— Не надо, мам. У нас есть всё.
— Есть? — она встала, открыла холодильник. — Что есть? Йогурты всякие, колбаса в вакууме. Это еда? Где мясо? Где овощи свежие?
— Есть и мясо, и овощи, — я подошла к холодильнику. — Вот курица, вот говядина. Вот морковь, капуста.
— Это не говядина, а жилы одни, — она потрогала пакет с мясом. — На такой даже бульон не сваришь. А курица — напичкана химией.
— Откуда вы знаете?
— Знаю! — она закрыла холодильник. — Всё теперь искусственное. Вот в моё время продукты настоящие были.
Андрей допил чай, встал.
— Я на работу. Мам, не покупай много, ладно? У нас и так всего хватает.
— Иди, иди, — она помахала рукой. — Мужчины в еде не разбираются.
Когда Андрей ушёл, Раиса Петровна села за стол, посмотрела на меня.
— Лена, давай поговорим по-честному.
— Давайте, — я села напротив.
— Ты видишь, что мой сын несчастлив?
— Не вижу. Он мне кажется вполне счастливым.
— Мне кажется, — она покачала головой. — Девочка, материнское сердце не обманешь. Я знаю своего ребёнка. Он не такой, каким должен быть.
— А каким должен быть?
— Весёлым! Активным! У него характер живой был, а теперь какой-то вялый ходит.
Я подумала. Андрей действительно стал меньше смеяться. Но не из-за меня же?
— Раиса Петровна, может, он просто устаёт на работе?
— Может, — она кивнула. — А может, дома отдыхать негде. Жена не создаёт уют.
— То есть вы считаете, что это моя вина?
— Я ничего не считаю. Я вижу факты. Сын приходит с работы — дома бардак. Ужин не готов. Жена с кислой миной ходит.
— У меня не кислая мина!
— Кислая, — твёрдо сказала она. — Недовольная всем. И им недовольная, и мной недовольная.
— Раиса Петровна, — я глубоко вдохнула, — а что вы предлагаете?
— Предлагаю стать нормальной женой. Дом вести. Мужа любить. Детей рожать.
— Детей?
— А как же! Андрею уже тридцать. Пора ему отцом становиться. А ты всё работаешь, работаешь. Когда детей планируете?
— Мы ещё не решили...
— Не решили? — она всплеснула руками. — В тридцать лет не решили! А когда решите? В сорок?
— Раиса Петровна, это наше личное дело.
— Ничего не личное! — она стукнула кулаком по столу. — Род продолжать надо! Внуков мне дарить! А ты всё о работе думаешь.
Я встала, начала убирать со стола.
— Мне пора на работу.
— Вот! — она показала на меня пальцем. — Опять на работу! А дом кто убирать будет? Я что ли?
— Уберу вечером.
— Вечером! А целый день в грязи сидеть?
Я молча помыла чашки, взяла сумку.
— До свидания, Раиса Петровна.
— До свидания, — буркнула она. — Иди, работай. А я тут за твоего мужа переживай.
На работе я ничего не могла делать. В голове крутились слова свекрови. "Сын несчастлив". "Недокармливают". "Не создаёт уют".
А может, она права? Может, я действительно плохая жена? Дома я убираю раз в неделю — некогда чаще. Готовлю простые блюда — сложные не умею. На детей не решаюсь — боюсь, что не потяну финансово.
Подруга Света заметила моё настроение.
— Лен, что с тобой? Как в воду опущенная ходишь.
— Свекровь приехала, — коротко объяснила я.
— А, понятно, — она кивнула. — Моя тоже любит нотации читать. Не обращай внимания.
— А вдруг она права? Вдруг я правда никудышная жена?
— Лена! — Света посмотрела на меня строго. — Ты что, поверила её словам?
— Не знаю... Может, есть в них доля правды.
— Какая правда? Ты работаешь, деньги приносишь, дом ведёшь. Что ещё нужно?
— Она говорит, надо лучше готовить, чаще убирать, детей рожать.
— А Андрей что говорит?
— Андрей говорит, что всё нормально. Но может, он просто не хочет меня расстраивать?
Света вздохнула.
— Лен, послушай меня. Свекрови всегда недовольны невестками. Это закон природы. Им кажется, что сын заслуживает лучшего. А на самом деле они просто ревнуют.
— Ревнуют?
— Конечно! Ты же отняла у неё любимого сыночка. Теперь он тебя любит больше, чем её. Вот она и пытается доказать, что ты его недостойна.
Домой я пришла с твёрдым намерением не поддаваться на провокации. Но планы рухнули сразу, как только я открыла дверь.
На кухне стоял запах жареного мяса. Раиса Петровна, в фартуке, колдовала у плиты. На столе — гора посуды, три кастрюли, куча продуктов.
— А, пришла, — она обернулась. — Видишь, что такое настоящий обед?
Я посмотрела на стол. Действительно, выглядело аппетитно.
— Красиво, — призналась я. — А что готовили?
— Борщ настоящий, котлеты рубленые, картошка жареная, салат оливье. И пирог ещё в духовке.
— Сколько времени потратили?
— Часа четыре. Но зато Андрей поест как человек.
Я прошла в комнату, переоделась. Думала о том, что никогда не трачу четыре часа на готовку. Некогда. Да и не умею я так готовить.
Андрей пришёл с работы, увидел стол, обрадовался.
— Мам! Как в детстве! Спасибо!
— Ешь, сынок, ешь. Тебе нужно поправляться.
Он ел с аппетитом, хвалил каждое блюдо. Раиса Петровна сияла. А я сидела и чувствовала себя лишней.
— Лена, попробуй котлеты, — предложил Андрей.
Я попробовала. Вкусно. Очень вкусно.
— Хорошие, — сказала я.
— Правда? — Раиса Петровна посмотрела на меня с удивлением. — А то я думала, ты только магазинную еду признаёшь.
— Домашняя вкуснее, — призналась я.
— Ну конечно вкуснее! — она оживилась. — Хочешь, научу готовить?
Я замерла с вилкой в руках.
— Научите?
— А что? Ты же не рождалась умеющей. Всему можно научиться.
— Мам, — вмешался Андрей, — не надо Лену принуждать.
— Да я не принуждаю! — она махнула рукой. — Предлагаю. Хочет научиться — научу. Не хочет — её дело.
Я подумала. А почему бы и нет? Готовить я действительно толком не умею. Может, стоит попробовать?
— Хорошо, — сказала я. — Научите.
Раиса Петровна просияла.
— Вот и договорились! Завтра начнём с борща.
Утром свекровь разбудила меня в семь.
— Лена, вставай! Будем борщ варить.
Я встала, умылась, пришла на кухню. Раиса Петровна уже разложила продукты.
— Смотри и запоминай. Сначала мясо. Какое берём?
— Говядину?
— Говядину, но не всякую. Нужна часть с косточкой. Бульон наваристый получается.
Она показала, как мясо промывать, как заливать водой, когда соль добавлять. Я записывала в блокнот.
— Пока мясо варится, займёмся овощами. Свёклу как резать знаешь?
— Кубиками?
— Не кубиками, а соломкой. Тонкой соломкой. И обязательно уксусом сбрызнуть, чтобы цвет сохранился.
Она показывала, я повторяла. Медленно, неуклюже, но повторяла.
— Ничего, — подбадривала свекровь. — С первого раза у никого не получается.
Мы проварились на кухне до обеда. Борщ получился красивым, ароматным. Раиса Петровна попробовала, кивнула.
— Неплохо для первого раза. Завтра котлеты будем делать.
Вечером Андрей попробовал мой борщ, удивился.
— Лена, это ты готовила?
— Я. Под руководством твоей мамы.
— Вкусно! Почти как мамин.
— Почти? — я улыбнулась. — Значит, есть к чему стремиться.
Раиса Петровна, сидевшая рядом, тоже улыбнулась.
— Есть, — согласилась она. — Но ты способная. Научишься.
В следующие дни мы готовили котлеты, плов, пироги. Я записывала рецепты, запоминала хитрости. Руки уставали, спина болела, но мне нравилось.
— Знаешь, — сказала свекровь однажды, когда мы лепили пельмени, — я была о тебе неправильного мнения.
— В каком смысле?
— Думала, ты ленивая. А ты просто не умела. Это разные вещи.
— Раиса Петровна, — я оторвалась от теста, — а почему вы решили, что Андрей несчастлив?
Она помолчала, продолжая лепить.
— Потому что боялась, — тихо сказала она. — Боялась, что он меня забудет. Что жена станет ему важнее матери.
— Но это же нормально. Он взрослый мужчина.
— Нормально, — кивнула она. — Но материнское сердце понимает не всё, что нормально.
— А теперь не боитесь?
— Меньше боюсь, — она посмотрела на меня. — Вижу, что ты его любишь. По-настоящему любишь. И стараешься для него.
— Стараюсь, — призналась я. — Хочу быть хорошей женой.
— Будешь, — уверенно сказала она. — Обязательно будешь.
Раиса Петровна уехала через неделю. Обнимала меня на прощание, дала пакет с записанными рецептами.
— Готовь, — сказала она. — И приезжай в гости. Ещё многому тебя научить можно.
— Обязательно приеду, — пообещала я.
Андрей проводил маму до поезда, вернулся домой довольный.
— Как хорошо, что вы подружились, — сказал он. — Я так боялся, что будете ссориться.
— Мы не подружились, — поправила я. — Мы поняли друг друга.
— Это ещё лучше.
Вечером я готовила ужин по маминому рецепту. Андрей сидел рядом, рассказывал про работу.
— Лен, — сказал он вдруг, — а может, правда пора о детях подумать?
Я остановилась, держа в руках сковородку.
— Ты хочешь детей?
— Хочу. А ты?
— И я хочу, — улыбнулась я. — Просто боялась, что не справлюсь.
— Справимся, — он обнял меня. — Вместе справимся.
— И твоя мама поможет?
— Обязательно поможет. Она теперь тебя очень любит.
— Не любит, — засмеялась я. — Но уважает. А это даже лучше.
Ужин получился вкусным. Мы ели, разговаривали, строили планы. А в холодильнике стояла кастрюля с борщом — на завтра. Настоящим борщом, который я научилась варить сама.
И это было только начало.