Утро начиналось как обычно - с криков соседей за стеной и запаха подгорающей каши, которую я в очередной раз забыла на плите.
Солнечный луч, проглядывал сквозь занавески с выцветшими ромашками и упал на моё отражение в старом зеркале.
Я стояла в нашей тесной комнатке, примеряя единственное приличное платье — синее в мелкий белый горошек, купленное ещё на выпускной. Ткань на плечах уже потерлась, а подмышки выцвели от частых стирок. Завтра была наша первая годовщина свадьбы, и Сергей пообещал сводить меня в ресторан "Весна" — тот самый, где мы познакомились.
"Опять в этом рванье собралась?" — раздался за спиной резкий голос.
Я вздрогнула, уколовшись булавкой. В дверях стояла Анна Степановна, моя свекровь, опираясь на деревянный костыль. Ногу она сломала прошлой зимой, когда чистила снег во дворе, хотя я десять раз предлагала помочь.
Я потупила взгляд, ощущая, как горячая волна смущения поднимается к щекам: "Других нет, Анна Степановна."
Она молча осмотрела меня с ног до головы. Её взгляд, острый как булавка, останавливался на потертых локтях, вытянувшихся манжетах. Потом она неожиданно схватила мою руку шершавой тёплой ладонью.
"Пойдём," — сказала она твёрдо, уже направляясь к выходу и ведя меня за собой.
"Но я... я не..." — я растерянно оглянулась на незаправленную кровать, немытую посуду в углу.
"Серега вечером придёт, сам разогреет, — отрезала она, стуча костылем по половицам. - Ты думаешь, я тридцать лет в универмаге зря проработала?"
Универмаг "Весна"
Я шла за свекровью по блестящим полам центрального универмага, чувствуя себя серой мышкой среди сверкающих витрин.
Продавцы в накрахмаленных ярких халатах почтительно кланялись Анне Степановне — бывшей заведующей отделом готового платья.
"Марья Ивановна! — свекровь кивнула строгой женщине за прилавком. — "Покажите нам тот бордовый костюм, что на манекене в витрине."
Я замерла, увидев ценник. Это была моя трехмесячная зарплата библиотекаря. "Анна Степановна, я не могу..." - попыталась я возражать.
"Молчи, - она оборвала меня, уже меряя взглядом мою фигуру. - Сорок восьмой размер, да? И туфли на каблуке. Но не высокие... Тебе ещё к ним привыкать. И сумочку под цвет."
Когда я вышла из примерочной в новом костюме, даже строгая Марья Ивановна ахнула:
"Как преобразилась!"
Я краснела перед зеркалом, не узнавая себя. На меня смотрела элегантная женщина в идеально сидящем костюме и с немым укором:
"Почему ты так долго прятала меня?"
"Нижнее белье забыли, — вдруг сказала Анна Степановна, когда мы уже выходили из магазина с пятью пакетами. - Ладно. Завтра заедем. Настоящая женщина должна быть прекрасна с головы до ног."
День годовщины
Я стояла перед зеркалом в новом кружевном белье, купленном накануне, и краснела до корней волос.
Бордовый костюм лежал на стуле, рядом — туфли с изящным бантиком. Сегодня был наш праздник.
"Лен, ты готова?" — раздался голос мужа из коридора.
"Минуточку!" — я надела костюм, поправила воротник и глубоко вздохнула перед тем, как выйти.
Сергей, увидев меня присвистнул:
"Ого! Красотка! Где это ты так разоделась?"
Он обнял меня за талию, пахнущий привычным одеколоном и чем-то еще — надеждой, счастьем.
Неожиданно в двери позвонили. От неожиданности я открыла рот и успела сказать:
"Мама..."
На пороге стояла моя мама с вещами.
"Дочка! Наконец-то нашла тебя! - воскликнула моя мать, Лидия Петровна, с огромным рваным чемоданом, перевязанным веревкой. — Приюти старуху, у меня опять квартиру отобрали за долги!"
Я замерла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Но мать уже бросалась ко мне в объятия, пахнущая дешевым табаком и вином. В коридоре раздался твёрдый стук костыля.
"Лида, давно не виделись, - спокойно произнесла Анна Степановна, стоя, как всегда, прямо, несмотря на сломанную ногу. В её серых глазах вспыхнул холодный огонь подозрения. - Опять проигралась?"
Мать побледнела, узнав свою давнюю знакомую:
"Анька?! Ты чего тут делаешь?"
"Живу с детьми. А ты?" - свекровь медленно подошла ближе, опираясь на костыль, как на оружие.
Я видела, как мать переводит взгляд с моих новых туфель на пакеты из дорогих магазинов. В её глазах загорелся знакомый хищный блеск.
"Дочка, значит, зажила хорошо! Ой, как я за тебя рада! — она сладко улыбнулась, обнажая пожелтевшие зубы. - Значит, сможешь мать содержать. Ты же не хуже этой..."
Она не успела договорить. Анна Степановна шагнула вперед, закрывая меня собой.
"Лида, - голос её звучал тихо, но так, что мурашки побежали по коже. - Ты свою дочь три года не видела. Даже на свадьбу не пришла, хотя знала адрес. А теперь явилась, когда увидела, что у неё появилось что-то ценное. Опять раздеть хочешь..."
Мать заерзала, но быстро оправилась:
"Да я... я же мать! Кровная родня! А ты кто такая, чтобы указывать?"
"Я - та, кто три года подряд стирала её слезы после твоих звонков с просьбами о деньгах, - свекровь говорила ровно, но каждое слово било точно в цель. -Я - та, кто водил её по врачам, когда ты даже не интересовалась, как её здоровье. Вон!"
Произнося последнюю фразу она указала костылем на дверь.
"Пока я жива, ты не подойдёшь к моим детям ближе чем на сто метров." - пригрозила свекровь.
После
Когда дверь захлопнулась за моей матерью, я разрыдалась. Опускаясь на пол в своём красивом новом костюме и закрыла руками лицо. Анна Степановна молча меня обняла.
"Не плачь, детка, — прошептала она, гладя меня по волосам. - Всё будет хорошо. У тебя теперь есть я... И Сережа. Мы твоя семья. И в обиду тебя не дадим"
Сергей осторожно присел рядом, поглаживая мою спину: "Поехали в ресторан? Столик на семь уже заказан. Вставай."
Я вытерла слезы и кивнула, пытаясь улыбнуться.
В этот момент Анна Степановна сунула мне в руку маленькую бархатную коробочку.
"Тебе... На годовщину."
Внутри лежали сережки - точная копия тех, что она носила каждый день. Семейная реликвия, передававшаяся по женской линии.
"Это..." — я не могла поверить. Крутила их в руках и глупо улыбалась.
"Теперь ты моя дочь, - просто сказала свекровь. - Носи на здоровье."
И впервые за много лет я почувствовала, что у меня действительно есть семья. Не та, что дается по крови, а та, что выбирается сердцем.