Айда, по саду прогуляемся, ребята.
В этом сезоне всё стремительно зацветает и отцветает, хоть и позже начало', чем в прошлом. Парадокс.
Идеальное утро нынче, чуть пасмурное, прохладное. Снова дождик обещают, я и рада.
Понятно, опять лепестки обобьет и розы склониться заставит, но всё равно, дождь - это жизнь.
Сколько ни поливай, с ним не сравнишься.
Птицы заливаются, розы благоухают, жимолость с ними соревнуется, у кого аромат сильнее, да притягательней.
Покажу, решила, картинки с выставки.
Потом уж с толком, чувством, расстановкой расскажу о каждой розе.
А сейчас - просто сад-несад, мое маленькое королевство, планета с розами.
Время течёт неспешно и неумолимо, облетают лепестки, унося минуты, часы и дни.
Каждый уголок по-своему прекрасен для меня.
Оставляю день для блаженного ничегониделанья.
Сядь, энергичный садовод, в уютное кресло, опусти неизменную книгу на колени, отдайся мыслям ни о чем и обо всем.
Выпади из потока быстротекущих дней на миг краткий.
Позабудь о делах несделанных, проблемах нерешенных, обработках, обрезке, метле и тяпке.
Помню, всегда умела выпадать из жизни на какие-то краткие, но бесконечно протяженные мгновения. Особенно на работе.
Степь и ремесло мои очень к этому располагают.
Как-то, на дальней кошаре, где три тысячи овец проколоть нужно было, упыхалась вусмерть. Помощник ленивый и туповатый попался, а с такими работать, что против течения грести.
Злая, потная, грязная, так бы и убила чем-нибудь паразита! Солнце жарит, в степи ты, словно на большом противне раскаленном.
Ни ветерка в тот день, небо изжелто-серое, белесое, пыль в ноздри лезет вместе с вонью овечьей.
Сапоги изнутри горячие, ноги как в рассоле. И всё тело будто чешуей покрыто соляной.
Разогнулась наконец, последнюю овцу уколотую горе-помогатор перекинул через отбой, я его шуганула от себя и побрела, сдирая на ходу спецовку, подальше.
От насточертевшей отары, крикливых людей и подъехавшей машины - следующая кошара ждёт, день рабочий длинный у ветврача.
Махнула, не глядя, водиле своему, погоди, мол, не газуй. Отзынь на полштанины от начальства!
Убрела на километр, упала в полынь, руки крестом разбросав и отключилась. Пропади всё пропадом!
И работа проклятая, и овцы ненавистные и люди надоедливые.
Лежу, жалко себя, молодую и красивую, по уши в навозе, грязи и кровище.
Никакой красоты и радости не ощущаю, уныние навалилось. И ведь день за днем такое, день за днем, думаю.
Пока ладилась я в жалости к себе захлебнуться, резко ветер рванул по степи, пыль взметая. Закрутились-понеслись пылевые чертики, запахла полынь ещё могутнее, гуще потекли все ароматы степные.
И хлынул дождь отвесный! Хляби небесные разверзлись, товарищи.
Накрыли ветврача в голой степи дождевым пузырем.
Вымокла мгновенно, словно из брандспойта окатили.
Очки залило, ничегошеньки не вижу, дворники на них не предусмотрены. А без них - тем более ни фига не разглядеть.
И в этот момент стало вдруг так хорошо и безразлично все, что раздражало неимоверно и уныло-беспросветным казалось.
Как сейчас помню тот момент омовения души.
Прекрасная неизменно жизнь обступала меня со всех сторон.
Прекрасные товарищи мои бежали начальницу дорогую спасать, с плащом прорезиненным, который тот самый ленивый и туповатый помощник у чабана выдрал.
Прекрасный чабан с женой и дочерьми ждали у накрытого стола, со свежим шулюном и хинкалом. Пока трудилась я, они готовили, чтобы ветврача накормить и отблагодарить посильно за труд честный и тяжкий.
Прекрасная степь с прекрасным ливнем и прекрасными овцами - словно картина, навсегда в памяти моей.
Картинки с выставки, это не только розы волшебные и сад чудесный.
Это каждый момент жизни трудовой.
Что награда в ней, что наказание, а что спасение - поди знай.
Ставрополье. Ногайские степи.