Через два часа — позвонили: “Приезжайте. Заберите тело.” Сын приехал. Открыл мешок. Смотрит. Не его отец. — “Ошибка?” — “Извините. Перепутали.” — “А где наш?” — “Щас найдём…” 📎 Через 3 часа нашли. 📎 Уже без вещей. 📎 Уже без цепочки и золотого зуба. 📎 “Так и поступил,” — сказали. А не место памяти, уважения и покоя. Там не “оплакивают”. Там “принимают, оформляют, выдают”. Если нет бирки, если перепутали документы, если переписали ФИО карандашом — тело могут поставить не туда. Или отдать не тем. — “Они всё равно не скажут спасибо.” — “Да и все покойники на одно лицо.” — “Главное — побыстрее оформить.” Отношение — как к грузу. Холодный, обезличенный, мешающий груз. А не человек, который жил, любил, страдал. — “Так и привезли.” — “Мы ничего не снимали.” — “Смотрите в приёмном.” — “Может, родные сами забрали.” 📎 Записей нет. 📎 Камер — нет. 📎 Претензий — нет возможности предъявить. В московскую больницу поступили два мужчины с одинаковыми инициалами. Один скончался. Другой — в реанима