Часть первую можно прочесть здесь
Пробуждение в больнице
Тишина больничной палаты была неестественной, нарушаемой лишь ритмичным писком аппарата где-то у изголовья кровати и редким скрипом тележки в коридоре. Алина открыла глаза, но свет от тусклой лампы под потолком резанул по зрачкам, заставив её зажмуриться. Голова казалась тяжёлой, словно набитой ватой, а во рту стоял металлический привкус, от которого хотелось сплюнуть. Она попыталась пошевелиться, но тело отзывалось вялостью, будто кто-то выкачал из него все силы. Запах лекарств — резкий, с ноткой хлорки — пробивался в сознание, усиливая смутное чувство тревоги, которое, казалось, поселилось в груди ещё до того, как она пришла в себя.
Где она? Алина медленно повернула голову, оглядывая палату. Стены, выкрашенные в бледно-зелёный цвет, были облуплены в углах, а на подоконнике стояла одинокая герань в треснувшем горшке, её листья покрывал тонкий слой пыли. Рядом с кроватью — металлическая стойка с капельницей, от которой тянулась прозрачная трубка к её руке. Алина уставилась на иглу, вонзённую в вену, и почувствовала, как сердце заколотилось быстрее. Почему она здесь? Что случилось?
Она попыталась вспомнить. Обрывки воспоминаний мелькали в голове, как кадры старого фильма: шумный праздник на даче, запах шашлыков, звон бокалов, голоса гостей. Юбилей Галины Ивановны, свекрови, которая смотрела на неё с холодной улыбкой. А потом — тост, стакан с компотом, горьковатый привкус на языке и внезапное головокружение. Алина сжала пальцы, вцепившись в тонкое больничное одеяло. Она упала. Прямо посреди застолья. Но почему? Жара? Усталость? Или что-то другое?
— Антон… — прошептала она, надеясь, что муж где-то рядом. Но в палате было пусто. Ни Антона, ни Кати, ни даже медсестры. Только писк аппарата и далёкий гул голосов за дверью. Алина почувствовала, как горло сжимается от подступающей паники. Где он? Почему её оставили одну?
Она попыталась сесть, но резкая боль в висках заставила её откинуться на подушку. Капельница слегка качнулась, и Алина заметила, как прозрачная жидкость медленно стекает по трубке. Что ей колют? Она не помнила, чтобы у неё были серьёзные болезни. Может, это просто обморок? Но тогда почему её не отпустили домой? Вопросы роились в голове, но ответов не было. Она закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, но воспоминания о даче ускользали, словно вода сквозь пальцы.
Праздник был шумным, это она помнила точно. Галина Ивановна, как всегда, была в центре внимания, принимая поздравления с видом королевы. Алина старалась не привлекать к себе внимания, помогая с угощениями и убирая пустые тарелки. Но свекровь то и дело бросала на неё колкие замечания: "Алина, ты опять мясо пересолила", "Не стой столбом, гости ждут компота". Алина привыкла к этим уколам, но в тот день они казались особенно ядовитыми. Или ей только так казалось?
Она вспомнила взгляд Галины Ивановны, когда та пододвинула ей стакан с компотом. "Пей, пей, — сказала свекровь, и в её голосе было что-то странное, почти приказное. — Я сама варила, из своих вишен". Алина тогда сделала глоток, чтобы не спорить, но вкус компота был непривычным — сладким, но с горьковатой ноткой, от которой язык слегка онемел. Она отставила стакан, но Галина Ивановна заметила это и настояла, чтобы Алина допила. Почему она так настаивала? Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Неужели?..
Нет, это бред. Галина Ивановна, конечно, не любила её, но чтобы подсыпать что-то в компот? Алина покачала головой, прогоняя мысль. Это слишком. Свекровь могла быть резкой, властной, даже жестокой в своих словах, но не настолько же. Или всё-таки могла? Алина вспомнила, как Галина Ивановна однажды, в порыве ссоры, бросила: "Если бы не ты, мой Антоша был бы счастлив". Тогда Алина пропустила эти слова мимо ушей, но теперь они звучали зловеще.
Дверь палаты скрипнула, и Алина вздрогнула. Вошла медсестра — женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и короткими волосами, спрятанными под косынкой. Она несла поднос с инструментами, заметив, что Алина — покраснела, не моргнув.
— Очнулась, голубушка, — сказала медсестра, ставя поднос на тумбочку. — А мы уж тут все перепугались. Как самочувствие?
— Голова болит, — тихо ответила Алина, пытаясь рассмотреть лицо женщины. — Что со мной? Почему я здесь?
Медсестра замялась, поправляя капельницу. Она бросила быстрый взгляд на дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто.
— Ну, ты это… упала, — сказала она, избегая прямого взгляда. — Обморок, видать. Доктор всё объяснит, он скоро будет. А ты лежи, не вставай пока.
— Где Антон? — спросила Алина, чувствуя, как голос дрожит. — Мой муж. Он был со мной?
— Был, был, — медсестра закивала, но в её тоне было что-то уклончивое. — С сестрой своей, Катей, они в коридоре. Скорую-то Катя вызвала, молодец девка. А теперь ты отдыхай, не волнуйся.
Катя вызвала скорую? Алина нахмурилась, пытаясь вспомнить. Она смутно помнила, как Катя поддерживала её, когда она начала падать, и как кто-то кричал, чтобы вызвали врачей. Но почему не Антон? И где была Галина Ивановна в тот момент? Алина хотела задать медсестре ещё вопросы, но та уже направилась к двери, бросив напоследок:
— Доктор придёт, всё расскажет. А ты не думай много, отдыхай.
Дверь закрылась, и Алина снова осталась одна. Писк аппарата действовал на нервы, но теперь к нему добавился новый звук — далёкий гул голосов из коридора. Она напрягла слух, пытаясь разобрать слова, но голоса были слишком тихими. Может, это Антон с Катей? Или кто-то из гостей с дачи? Алина вспомнила, как дядя Коля, сосед, суетился вокруг неё, когда она упала, а тётя Люба причитала: "Господи, что ж это такое!" Но Галина Ивановна… Алина не могла вспомнить, чтобы свекровь подошла к ней или проявила хоть каплю беспокойства.
Она закрыла глаза, пытаясь восстановить картину. Праздник был в самом разгаре, солнце садилось, и гости поднимали бокалы за здоровье Галины Ивановны. Алина тогда старалась держаться в стороне, чтобы не ловить на себе её взглядов. Но свекровь сама позвала её, настояв, чтобы Алина выпила компот. А потом — темнота. Алина сжала кулаки, чувствуя, как тревога перерастает в страх. Что, если Катя что-то видела? Она ведь сказала Антону что-то про компот, Алина была уверена. Но что именно?
Дверь снова скрипнула, и Алина открыла глаза. На пороге стояла Катя. Её лицо было бледнее обычного, а в глазах читалась тревога и решимость. Она быстро закрыла дверь за собой и подошла к кровати, схватив Алину за руку.
— Алин, слава богу, ты очнулась, — прошептала Катя, оглядываясь на дверцу. — Как ты? Голова кружится? Тошнит?
— Катя, что случилось? — Алина сжала её руку, чувствуя, как пальцы дрожат. — Почему я здесь? Где Антон?
— Антон внизу, с врачом говорит, — ответила Катя, понизив голос. — Алин, я… я видела, как мама подсыпала что-то в твой компот. Я не сразу поняла, думала, может, сахар или ещё что. Но потом ты упала, и я… я сразу скорую вызвала.
Алина почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она смотрела на Катю, не в силах поверить. Галина Ивановна? Подсыпала что-то? Это было слишком дико, слишком страшно, чтобы быть правдой. Но взгляд Кати — серьёзный, почти испуганный — не оставлял сомнений. Она не лгала.
— Ты уверена? — прошептала Алина, чувствуя, как горло пересыхает. — Может, тебе показалось?
— Не показалось, — Катя покачала головой. — Я видела, как она достала что-то из кармана, пока ты отвлеклась. Маленький пакетик, белый. А потом ты выпила, и… Алин, я боюсь. Мама никогда тебя не любила, ты же знаешь. Но я не думала, что она на такое способна.
Алина молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Её мысли метались, как птицы в клетке. Галина Ивановна всегда была властной, но чтобы травить её? За что? Потому что Алина не соответствовала её представлениям о "хорошей невестке"? Или было что-то ещё, о чём Алина не знала?
— Надо рассказать Антону, — наконец сказала она, но голос звучал слабо. — Он должен знать.
— Я пыталась, — Катя вздохнула, опустив глаза. — Но он… он не хочет верить. Говорит, что это бред, что мама не могла. Алин, я не знаю, как его убедить. Но я с тобой, слышишь? Мы разберёмся.
Алина кивнула, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Она была благодарна Кате, но страх не отпускал. Если Галина Ивановна действительно подсыпала что-то в компот, то что это было? И как далеко она готова зайти? Алина вспомнила холодный взгляд свекрови, когда она падала, и по телу пробежала дрожь. Это был не просто взгляд. Это было что-то большее — словно Галина Ивановна ждала, что Алина исчезнет.
Дверь открылась, и в палату вошёл врач — мужчина лет пятидесяти, с усталыми глазами и редкими седыми волосами. За ним следовал Антон, его лицо было напряжённым, а в руках он нервно мял бейсболку.
— Алина, ты как? — Антон бросился к кровати, схватив её за руку. — Господи, я чуть с ума не сошёл.
— Антон… — Алина хотела рассказать ему о словах Кати, но врач поднял руку, призывая к тишине.
— Так, давайте без волнений, — сказал он строгим, но спокойным голосом. — Я Сергей Михайлович, ваш лечащий врач. Алина, вы потеряли сознание на даче, и вас привезли к нам. Мы сделали анализы, и… есть некоторые вопросы. Но сначала скажите, как вы себя чувствуете? Голова болит? Тошнит?
Алина покачала головой, но её взгляд метнулся к Кате, которая стояла в стороне, нервно теребя край кофты. Она хотела спросить про компот, про то, что видела Катя, но что-то подсказывало ей, что сейчас не время. Не при враче. Не при Антоне, который смотрел на неё с такой тревогой, что сердце сжималось.
— Голова тяжёлая, — наконец сказала она. — И… всё как в тумане. Доктор, что со мной?
Сергей Михайлович нахмурился, листая бумаги в планшете.
— Мы нашли в вашей крови следы препарата, — сказал он, понизив голос. — Сильнодействующего успокоительного. В дозе, которая могла вызвать обморок. Алина, вы принимали что-то подобное? Может, по рецепту?
Алина покачала головой, чувствуя, как сердце замирает. Она посмотрела на Катю, затем на Антона. Его лицо побледнело, а пальцы, сжимавшие её руку, задрожали.
— Нет, — прошептала она. — Я ничего не принимала.
Врач кивнул, словно ожидал такого ответа.
— Тогда нам нужно разобраться, как это попало в ваш организм, — сказал он. — Мы сделаем ещё анализы, чтобы исключить случайность. А пока отдыхайте. Антон, Катя, дайте ей поспать. И… — он сделал паузу, глядя на Алину, — если вспомните что-то важное, скажите мне. Это может помочь.
Когда врач вышел, в палате повисла тяжёлая тишина. Антон смотрел в пол, Катя — на Алину. Алина хотела рассказать всё, но слова застревали в горле. Она знала: правда изменит всё. И не была уверена, готова ли она к этому.
Продолжение следует: