Темный переулок Петербурга, туман, фонарь, и силуэт одинокого поэта. Это Федор Сологуб, погруженный в свои мысли, в свой мир, полный призраков и грез. Он слышит шепот ветра, видит отражения в мутной воде каналов, чувствует дыхание вечности. Его стихи рождаются из этого мрака, из этой тоски, из этой неутолимой жажды красоты. И чтобы понять его, услышим его «Чертовы качели»:
В тени косматой ели,
Над шумною рекой
Качает черт качели
Мохнатою рукой.
Качает и смеется,
Вперед, назад,
Вперед, назад,
Доска скрипит и гнется,
О сук тяжелый трется
Натянутый канат.
Снует с протяжным скрипом
Шатучая доска,
И черт хохочет с хрипом,
Хватаясь за бока.
Держусь, томлюсь, качаюсь,
Вперед, назад,
Вперед, назад,
Хватаюсь и мотаюсь,
И отвести стараюсь
От черта томный взгляд.
Над верхом темной ели
Хохочет голубой:
— Попался на качели,
Качайся, черт с тобой!
В тени косматой ели
Визжат, кружась гурьбой:
— Попался на качели,
Качайся, черт с тобой!
Я знаю, черт не бросит
Стремительной доски,
Пока меня не скосит
Грозящий взмах руки,
Пока не перетрется,
Крутяся, конопля,
Пока не подвернется
Ко мне моя земля.
Взлечу я выше ели,
И лбом о землю трах!
Качай же, черт, качели,
Все выше, выше... ах!
1907 г.
Начало пути
В сырых петербургских подворотнях, в семье небогатого портного родилась звезда, затмившая впоследствии небосклон Серебряного века. Федор Тетерников, будущий Сологуб, познал нужду, жестокость, раннюю смерть отца и строгое, почти тираническое воспитание в доме. Мать, желая сыну лучшего, не скупилась на наказания, закаляя его дух, но и оставляя глубокие раны в душе. В стенах учительского института и северных губерниях ковалась сталь его таланта, под гнётом строгости рождались первые строки, полные тоски и бунта. Но кто знал, что именно эти испытания подарят миру поэта, который заглянет в самую тьму человеческой души? С 1877 года его перо коснулось бумаги, и мир увидел первые робкие строки будущего декадента. Владимирское училище, Рождественское, а затем — Петербургский учительский институт стали для юного Тетерникова ступенями к признанию, но лишь суровое воспитание и жизненные невзгоды сделали его тем, кем он стал.
Я из училища пришёл,
И всю домашнюю работу
Я сделал: сам я вымыл пол,
Как делаю всегда в субботу.
Я мыл, раздевшись догола,
А мать внимательно следила,
Чтоб пол был вымыт добела.
Порой ворчала и бранила.
В одной рубашке стол наш я накрыл.
«Живей! Не будь же копой!
Ну, а салфетка где твоя?
Да ты ногами-то не шлепай!
Варила я, а ты носи!
Неси-ка щи, да осторожно,
— А то ведь, боже упаси!
И обвариться щами можно».
Сходил ко всенощной; потом
Возился в кухне с самоваром.
Весь раскрасневшись, босиком,
Я внес его, кипящий паром.
Чай выпит. «Ну, пора и спать».
И всё благополучно было:
Сегодня не сердилась мать
И ласково благословила.
Сказала: «Раньше поднимись
Тетрадки править пред обедней,
Теперь же поскорей ложись,
И не читай ты светских бредней».
1884 г.
Судьба забросила его в глушь, в северные губернии. Казалось, навсегда. Крестцы, Великие Луки, Вытегра — десять лет учительства, тоски и одиночества. Однако, именно здесь, вдали от столичной богемы, закалялся его талант, рождались «Тяжелые сны», а душа наполнялась мрачными, но завораживающими образами. Мечта о Петербурге, о славе не давала покоя. И в 1892 году, словно из небытия, он возвращается в столицу, чтобы стать Федором Сологубом, поэтом, чьи стихи будут будоражить умы и сердца целого поколения.
В вихре эпохи
Его роман «Тяжёлые сны», начатый ещё в провинции, становится сенсацией, вызывая восторг и отвращение. Но Сологуб не останавливается на достигнутом. Он ищет новые пути, экспериментирует с символизмом, обращается к тёмным сторонам человеческой души. В его творчестве появляются мотивы смерти и богоборчества, а философия «Я» становится основой его мировоззрения. Сологуб продолжает эпатировать публику, оставаясь одним из самых противоречивых и интересных писателей эпохи Серебряного века.
В начале XX века дом Сологуба становится одним из центров притяжения для литературной элиты Петербурга. Каждое воскресенье здесь собирается цвет Серебряного века: Гиппиус, Мережковский, Блок, Кузмин, Брюсов… В атмосфере табачного дыма и изысканных разговоров рождаются новые идеи, обсуждаются самые острые вопросы литературы и искусства. В доме Сологуба кипит жизнь, бурлят страсти, плетутся интриги. Здесь, в кругу единомышленников, поэт находит вдохновение и признание, становясь одним из главных властителей дум эпохи.
1904 год. Сологуб становится постоянным автором «Новостей и Биржевой газеты», обличая пороки общества и размышляя о судьбе России. Революция 1905 года пробуждает в нём новый талант — политические сказочки, сатирические миниатюры, полные горечи и надежды. В них Сологуб, словно ребенок, говорит о самых важных вещах, высмеивая власть и призывая к справедливости. Но революция — это не только восторг, но и боль. В 1906 году выходит сборник стихов «Родине», где Сологуб предстает не декадентом, а патриотом, любящим свою страну и переживающим за её будущее.
Мелкий бес
Десять лет вынашивал Сологуб своего «Мелкого беса» — роман, ставший зеркалом эпохи и квинтэссенцией его мрачного гения. Но мир не спешил принять это чудовище. Журналы отвергали рукопись, считая её слишком смелой и странной. Казалось, «Мелкий бес» обречен на вечное заточение в столе писателя. Но судьба распорядилась иначе. В 1905 году роман начал печататься в журнале «Вопросы жизни», но публикация прервалась из-за закрытия издания. И только в 1907 году, когда «Мелкий бес» вышел отдельной книгой, разразилась настоящая буря. Роман взорвал литературный мир, принеся Сологубу славу и признание.
«Мелкий бес» стал символом эпохи, отразившим её страхи, безумие и тоску по идеалу. Роман, ставший визитной карточкой Сологуба, шокировал современников своей откровенностью и мрачным видением мира. В нём переплелись бытовые зарисовки провинциальной жизни с болезненными фантазиями, эротическими грёзами и приступами отчаяния. Главный герой, учитель Передонов, — воплощение пошлости, тупости и жестокости. Он преследует гимназиста Сашу, видя в нём объект своих больных фантазий, и становится символом торжествующего зла. Мир романа населен гротескными персонажами, живущими в атмосфере кошмара и абсурда. Сологуб не щадит ни своих героев, ни читателей, погружая их в пучину отчаяния и безысходности. Но именно эта беспощадность и сделала роман одним из самых значительных произведений русского декаданса.
Недотыкомка серая
Всё вокруг меня вьётся да вертится, —
То не Лихо ль со мною очертится
Во единый погибельный круг?
Недотыкомка серая
Истомила коварной улыбкою,
Истомила присядкою зыбкою, —
Помоги мне, таинственный друг!
Недотыкомку серую
Отгони ты волшебными чарами,
Или наотмашь, что ли, ударами,
Или словом заветным каким.
Недотыкомку серую
Хоть со мной умертви ты, ехидную,
Чтоб она хоть в тоску панихидную
Не ругалась над прахом моим.
1899 г.
Федор Сологуб оставил после себя огромное наследие: романы, рассказы, пьесы, эссе… Но прежде всего — стихи, пронизанные болью, тоской и жаждой красоты. В них, словно в зеркале, отразилась сложная и противоречивая душа поэта, его вера в преображение мира и его трагическое мироощущение. И, быть может, лучше всего о жизни и творчестве Сологуба скажут его собственные строки:
День только к вечеру хорош,
Жизнь тем ясней, чем ближе к смерти.
Закону мудрому поверьте —
День только к вечеру хорош.
С утра уныние и ложь
И копошащиеся черти.
День только к вечеру хорош,
Жизнь тем ясней, чем ближе к смерти.
1913 г.
Дорогие друзья, спасибо за внимание! До новых встреч на нашем канале!