История создания книги
Как-то, устроившись на работу в агентство недвижимости, я оказалась в чудесном особняке на углу Садово-Кудринской и Малой Никитской. Трехэтажное здание, выполненное в стиле модерн оказалось особняком Кана, архитектором которого оказался Фёдор Шехтель. Это не самое известное и лучшее творение архитектора. Тем не менее, оказавшись внутри я была потрясена. Возле старинной лестницы с деревянными перилами мягко журчал фонтан. Поднимаясь по лестнице, казалось, что вот-вот заиграет вальс и ты окажешься в бальной зале и красивый кавалер в мундире пригласит тебя танцевать.
Последней владелицей этого особняка оказалась графиня Бобринская Елена Павловна, которая жила здесь с 1912 года до самой революции. Так что балы здесь, скорее всего давали с размахом. А зала, окна которой выходили на Кудринскую площадь, очень даже для этого подходило.
Приходить на работу туда мне очень нравилось. И как-то само собой возникла идея книги. Написать про три поколения женщин, связанных между собой родственными связями. Действие происходит в 2014 году, когда одна из трёх главных героинь Мила приходит на работу в этот особняк, где с ней происходят разные события, которые помогают ей выяснить тайны её прошлого и узнать о своих корнях.
С работы я той уволилась и книгу забросила, дописав до половины. И вот уже в 2024 году в мой дом попали книги Люсинды Райли «Семь сестёр», которые и вдохновили меня дописать историю. И я надеюсь её дописать.
Посмотреть мой сайт с другими книгами https://romancenovels.ru/
Ссылка на биханс https://www.behance.net/gallery/210625535/sajt-dlja-pisatelja/modules/1197040007
Глава 1.1 Мила
Мила избегала серьёзных отношений, отрицательно относилась к браку и совместному сожительству. Но это вовсе не означало, что она ненавидела мужчин. Скорее она их опасалась и контролировала, как водитель автомобиль на скользкой дороге: неизвестно куда понесёт. А мужчин несло всегда и никогда в правильном направлении. И если бы не романтика свиданий первых месяцев и нежность сексуальных отношений, Мила легко бы вычеркнула тех, кто считает себя сильными мира, из своей жизни. Потому что Мила мужчин сильными вовсе не считала.
Некоторое время Мила думала, что у неё получится найти партнёра для удовольствия: мы вместе радуем друг друга, когда дела идут хорошо, и справляемся с трудностями сами. При этом живём раздельно, но иногда — пару раз в неделю максимум — проводим ночь вместе.
Казалось бы, что может проще?!
На данный момент Мила находилась в растрёпанных чувствах. Стоя у окна на двадцать пятом этаже, девушка рассеянно смотрела на сквер на Кудринской площади, в котором она гуляла ещё малышкой с родителями, назначала свидания мальчикам в школе, да и теперь любила посидеть с книжкой, мечтательно поглядывая на проходящих мимо людей.
Первое расстройство заключалось в том, что фирма, в которой она работала главным бухгалтером, оказалась в челюстях конкурента, а второе в том, что Миле пришлось расстаться с потрясающим любовником.
И почему, когда всё идёт хорошо, жизнь обязательно меняется?
Мила ненавидела перемены даже к лучшему, к которому, как говорится, всё делается. Она приучила себя жить сегодняшним днём и не зависать в прошлом. А это означало, что надо перестать думать о ласковых руках Игорька и сопутствующих удовольствиях, а припудрить носик, вздёрнуть подбородок, надеть красную помаду и жить так же счастливо как раньше. Со временем найдётся новый Игорёк, и некоторое время будет играть по её правилам.
Мила всегда смеялась, слушая бабьи разговоры, что мужчины не хотят жениться и боятся серьёзных отношений. Да Мила трактат бы могла написать, как они этого хотят и как сходят с ума, если ты избегаешь даже разговоров об этом. Игорёк не стал исключением. Заговорил о свадьбе первый раз в жизни. В тридцать два года. А в начале знакомства предупредил, что не из тех, кто женится. Он за свободную любовь. Мила не поверила. Только подумала, что, может, протянет подольше. Протянул. Некоторые ломались раньше. Тогда Мила уходила красиво как акула под воду. Нырок и её нет. Мобильный выключен, квартира под охраной, соседи ничего не знают, общих друзей нет. Как правило, Мила уезжала на это время в Европу. Там всегда было чем заняться: узкие улицы, новые здания, музеи и магазины. Это помогало отвлечься от чужих, слишком крепко обнимающих рук, грозивших не отпустить девушку, ценившую свободу больше всего на свете.
Но в этот раз ситуация осложнилась. Уехать Мила не могла. Неприятность номер два находилась через несколько домов от неё. Новая фирма. Собеседование с директором сегодня. Огромные напольные часы, доставшиеся от любимой прабабушки, пробили двенадцать, и Мила встрепенулась. Пора привести себя в порядок и выходить. Для того чтобы добраться до работы, хватит и десяти минут на каблуках. Другие бы радовались, а Миле нравилось работать подальше от дома, чтобы прыгнуть в припаркованный рядом с подъездом автомобиль и поехать на работу. А теперь придётся придумывать куда ездить. Надо же Барсика прогуливать. Так она называла свою новую инфинити, купленную пару месяцев назад
Мила оторвалась от окна и принялась за макияж. Чёрная подводка, чёрная тушь и розовая помада. Платье бежевое ‒ футляр. Туфли в тон на каблуках. Теперь самое сложное — волосы. Как хорошо, что она научилась делать бабетту. Мужчины сходили с ума от этой причёски, думая, что обнимают саму Бриджет Бардо. Мила и на самом деле была слегка на неё похожа с чёрной подводкой и густо накрашенными ресницами. Только волосы были светло-русого цвета, и превращаться в блондинку Мила не собиралась. Как и вообще ничего не собиралась делать, чтобы угодить мужчинам.
Телефон зазвонил снова, на дисплее появились лишь цифры, контакт был удалён, но знакомые двойки на конце выдавали хозяина номера. Мила вернулась к причёске, концентрируясь на волосах. Она научила себя отключать эмоции и старалась не думать об Игоре.
Ну вот и готова. Мила критически посмотрела в старинное трюмо орехового дерева на своё отражение. Ещё бы улыбку надеть, но Игорька так жалко, что губы разве что не кривятся от желания заплакать. «К чёрту мужиков, Мила, думай о работе», ‒ сказала она себе и всё-таки улыбнулась, радуясь, что во времена депрессии поставила брекеты. Когда зубы стали ровными, а депрессия прошла, Мила научилась улыбаться своей фирменной улыбкой. Улыбка Милы. Называется «Назло всему».
Мила была уверена, что новый начальник возьмёт её на работу быстро, приняв все условия. Условий было много. Она повторяла их себе, пока красиво шла через скверик к фонтану. Взгляд привычно остановился на уродливой детской площадке, на которой редко играли дети.
Как Мила не старалась, она не могла туда не смотреть. Детей она не любила, хотя каждый месяц перечисляла десять процентов от зарплаты в фонд больных аутизмом. Но то были не дети, то ангелы. Здоровые дети её раздражали.
Дойдя до конца скверика, девушка подошла к краю дороги, где весело ехали машины, заворачивая то направо, то налево. Мила мысленно остановила ближайший белый мерс слева, который незамедлительно её послушался, потом проделала такую же операцию с жёлтого цвета такси, который недовольно пискнул, но не осмелился противиться. На этом месте не было никакого перехода для всех, кроме Милы, которая всегда переходила здесь дорогу.
Мила критически осмотрела здание снаружи. Типичный трёхэтажный особняк конца восемнадцатого века. Ничего особенного. Она прошла к подъезду с Малой Никитской, и некоторое время созерцала голубое двухэтажное здание напротив, с которым было связано много легенд и отличающееся более изысканной архитектурой. Как писали в прессе: здесь до сих пор в двенадцать ночи останавливается чёрный автомобиль. Хлопает дверца автомобиля, раздаются мужские голоса. Наверно, тот, о ком до сих пор не могут забыть, стоял на крохотном голубом балкончике, высматривая красивых женщин, чтобы отдать приказ привести их в дом.
Мила обожала мистические истории. Безусловно, во всех них что-то было, но совсем не обязательно то, что рассказывали. Но жутковатым историям про голубой особняк трудно не поверить. Надо провести собственное исследование. Хотя бы пройти рядом и попытаться почувствовать.
Мила иногда видела прошлое, которое хранили квартиры или дома. Ей иногда становилось жутковато от таких знаний, непонятно откуда попадающих в голову. Однажды она пришла в гости, и хозяйка сказала, что в одной из комнат живёт привидение. Пришлось даже замок поставить. Ночью там слышались стоны, на стене появлялась тень женской головки. Мила предложила сходить и посмотреть, что там происходит.
Девушка закрыла дверь, выключила свет и села в кресло. Привидение не замедлило явиться со своей историей.
Оказалось, в этой комнате жила девушка, которую накачивали наркотиками, пока не признали невменяемой и не отправили в психушку. Квартиру продали, бывшая собственница осталась в психушке и просит помощи. Мила всё рассказала хозяевам. Те здорово испугались, стали просить Милу, чтобы она ничего не предпринимала. Квартиру купили по сладкой цене. Мила только пожала плечами: я в этой истории носитель информации. Жить здесь вам и вам решать. Мила ушла домой, испытывая тайное удовлетворение, что знакомые перестали хвастаться дизайнерским ремонтом и новой мебелью. В гости её больше не приглашали.
− Девушка, вам сюда? — мужчина бросил докуренную сигарету в урну и смотрел на Милу, застывшую перед дверью.
Мила сделала серьёзное лицо, ругнув себя за рассеянность.
‒ Звонила, никто не открывает, ‒ она чуть улыбнулась.
‒ Наверно, наша Монро опять витает в облаках. Дайте-ка я попробую, ‒ мужчина придвинулся к звонку и надавил на него пальцем.
Послышалось характерное попискивание, мужчина открыл массивную дверь, пропуская Милу вперёд. Девушка вошла в холл. За стойкой у стены сидела жгучая блондинка с ярко-красными губами. Мила порылась в сумочке и достала визитку.
‒ Мне назначено собеседование у Пришвина Владислава Ивановича.
Услышав это, мужчина, успевший пройти вперёд, живо обернулся и смерил её взглядом, который Мила ненавидела. Ни один мужчина не имеет никакого права смотреть на женщину, словно она его собственность. Даже если обладает такой внешностью, как этот незнакомец, которому очень шёл дорогой тёмно-синий костюм с кремовой рубашкой и галстуком в полоску. Миле нравилось, когда мужчины носили костюмы. Это возбуждало фантазию. Мила перевела взгляд на лицо. Если бы не жёсткий взгляд и тяжёлая челюсть, незнакомца можно было назвать красивым.
‒ А вы, должно быть, на вакансию главного бухгалтера? — спросил мужчина.
‒ Да, ‒ ответила Мила, чувствуя себя не в своей тарелке
— Марго, пропусти её. Это ко мне.
Мила еле удержалась, чтобы удивление не отразилось на лице. Генеральный директор, выглядел, как модель, рекламирующий костюмы . А она ожидала дядечку лет пятидесяти с брюшком как её предыдущий начальник.
‒ Сначала запишу её в журнал посещений, Владислав Иванович. Правила никто не отменял, ‒ проговорила блондинка.
У Владислава Ивановича зазвонил телефон, и он начал подниматься по лестнице вверх, бросая отрывочные фразы совсем недружелюбным голосом.
Пока блондинка заполняла журнал, Мила поняла, почему её звали Монро. Она на самом деле эксплуатировала имидж звезды. Чёрная подводка, густая тушь на ресницах, волосы, приподнятые надо лбом, спускались аккуратными завитками чуть ниже ушей. Мила старалась не глазеть и не могла. Что-то здесь было не так. Лицо казалось слишком маленьким.
Вдруг глубине коридора послышался шум, словно что-то разбили.
Монро, нахмурив тончайшие брови, спрыгнула со стула и почти исчезла за стойкой, вдруг показавшись в коридоре. Мила прижала руку ко рту. Монро оказалась карлицей.
С высоченными каблуками, на которых, она очень быстро и даже красиво двигалась, её рост вряд ли достигал ста двадцати сантиметров.
Когда карлица повернулась, Мила заметила, что сложена карлица достаточно неплохо. Руки и ноги у неё ну лишь самую малость коротковаты и никакой отвратительной полноты. В вырезе чёрного платья виднелась грудь вполне приличного размера. Кожаный широкий пояс подчёркивал талию. На шее ожерелье из жемчуга. Забравшись на свой высокий стул, карлица заполнила журнал и, протянув Миле паспорт, таинственным голосом сообщила:
‒ Они уже вас заждались.
Мила, слишком потрясённая увиденным, никак не отреагировала, взяла паспорт и застыла, не зная куда идти.
‒ По коридору налево. Второй этаж, кабинет двадцать два.
Мила обратила внимание на загадочную улыбку Монро.
Мила направилась по коридору, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. Кто были эти таинственные «они», о которых упоминала карлица? Мила пришла на собеседование чуть раньше назначенного времени, поскольку завела себе такую привычку, которая давала определённое преимущество. И вряд ли карлица знала, во сколько ей назначено.
Мила тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Она пришла на собеседование, чтобы выдвинуть свои условия. Надо думать об этом. Девушка решительно открыла ещё одну дверь и замерла, поражённая красотой холла. У подножия мраморной лестницы с витыми перилами журчал фонтан в обрамлении белых орхидей и зелёных растений с большими зелёными листьями. Рядом примостился кожаный пузатый диванчик, словно украденный из царского дворца. Мила начала подниматься наверх. Отполированное дерево ласкало ладонь. Вдруг нахлынуло ощущение счастья. Ей, словно ребёнку, захотелось взлететь вверх, словно там, вместо делового собеседования, ждало что-то необыкновенное. Она вдруг почувствовала себя как в давнем прошлом: любимой, обласканной, красивой.
Когда ты счастлива — ты беззащитна.
Частенько в самый момент безмятежного счастья, которое Мила иногда испытывала, когда неслась по Москве на любимой машине, её останавливал гаишник, или она больно подворачивала ногу или приходили неприятные новости. И счастье исчезало, словно его и не было.