— Димка, это я. Как дела с психованной? — женский голос в телефоне звучал весело.
Ольга замерла, держа трубку. Дмитрий был в душе, телефон остался на столе.
— Простите, кто это?
Тишина. Потом короткие гудки.
Ольга посмотрела на экран. "Лена". Кто такая Лена? И почему она называет кого-то "психованной"?
Через полчаса Дмитрий вышел из душа, бодрый и довольный:
— Кто-то звонил?
— Лена какая-то. Спрашивала про... психованную.
Лицо мужа изменилось. Он быстро схватил телефон:
— А, это... коллега. Про работу спрашивала.
— Про какую психованную?
— Ну... у нас клиентка есть нервная. Её так называем.
Врёт. Ольга видела — врёт. Глаза бегают, голос дрожит.
— Понятно, — тихо сказала она.
Днём, когда Дмитрий ушёл на работу, а сын заснул, Ольга вспомнила забытый на столе телефон. Руки тряслись, когда она открывала переписку с Леной.
То, что она прочитала, перевернуло всё:
"Как дела с психованной женой?"
"Терпимо. Скоро совсем сорвётся — тогда сам уйду."
"А ребёнок?"
"Пусть сама вывозит. Не моя проблема."
"Ты жестокий 😈"
"Жизнь жестокая. Не хочу себя хоронить из-за чужих проблем."
"Когда встретимся?"
"Скоро. Жду, когда она окончательно свихнётся — тогда все поймут, что я не виноват."
Ольга читала и перечитывала. Каждое слово било как пощёчина.
Психованная жена. Он ждёт её срыва. Планирует уйти, когда она "окончательно свихнётся".
Три месяца без сна, три месяца в одиночестве с плачущим ребёнком — это был не случайный эгоизм. Это была стратегия.
Дождаться, когда она сломается. Уйти к другой с чистой совестью.
Впервые за месяцы что-то внутри неё не треснуло от боли. Наоборот — затвердело. Стало холодным и острым.
Вечером Дмитрий пришёл домой как обычно. Весёлый, беззаботный:
— Привет, как дела? Паша спит?
— Спит, — спокойно ответила Ольга.
— Отлично. Ужин готов?
— Готов.
За столом он рассказывал о работе, жаловался на усталость. Ольга слушала и думала: "Этот человек планирует меня предать. Уже планирует."
— Ты какая-то странная сегодня, — заметил Дмитрий. — Тихая.
— Думаю.
— О чём?
— О нашем будущем.
— Что конкретно?
Ольга посмотрела ему в глаза:
— О том, есть ли оно у нас.
Дмитрий засмеялся:
— Что за глупости? Конечно есть. Просто сейчас трудный период.
— Трудный для кого?
— Для всех. Маленький ребёнок — это стресс.
— Для тебя он стресс?
— Ну... конечно. Я же отвечаю за семью.
— За какую семью, Дим?
— Как за какую? За нашу.
Ольга встала, взяла его телефон со стола:
— Тогда объясни мне переписку с Леной.
Дмитрий побледнел:
— Какую переписку?
— Ту, где ты называешь меня психованной. И планируешь уйти, когда я "окончательно свихнусь".
— Оля... это не то, что ты думаешь...
— А что это?
— Просто... разговор. Люди же разговаривают...
— О том, как бросить жену с ребёнком?
— Я не планировал бросать!
— "Пусть сама вывозит. Не моя проблема". Это как называется?
Дмитрий молчал. Попался и знал это.
— Оля, ну ты же понимаешь... мне тяжело. Ты стала другая...
— Другая? Как именно?
— Нервная, плаксивая. Постоянно недовольная.
— А ты как думал? Три месяца без сна, без помощи, без поддержки — и я должна улыбаться?
— Другие же справляются...
— Другие не живут с мужьями, которые ждут их срыва.
Дмитрий попытался перейти в наступление:
— Ты читала мой телефон! Это вторжение в личную жизнь!
— У тебя есть личная жизнь, отдельная от семьи?
— Есть право на приватность!
— А у меня есть право знать, планирует ли муж меня бросить.
— Я не планировал! Это просто разговор!
— С другой женщиной. О том, как избавиться от жены.
— Лена не другая женщина!
— А кто?
Пауза. Долгая, тяжёлая пауза.
— Подруга, — наконец сказал Дмитрий.
— Подруга, которой ты жалуешься на психованную жену?
— Ну... да. Мне же нужно с кем-то говорить!
— А со мной почему не говоришь?
— С тобой невозможно говорить! Ты сразу в слёзы!
— Я в слёзы от усталости. От одиночества. От того, что муж меня игнорирует.
— Я не игнорирую!
— Когда ты последний раз вставал к сыну ночью?
Молчание.
— Когда последний раз менял ему подгузник?
Молчание.
— Когда последний раз спросил, как я себя чувствую?
— Спрашиваю же...
— "Ужин готов?" — это не вопрос о самочувствии.
Дмитрий сдался:
— Хорошо, виноват. Мало помогаю. Исправлюсь.
— Поздно, Дим.
— Как поздно? Дай шанс!
— Ты уже получил шанс. Три месяца. И потратил их на поиск любовницы.
— Лена не...
— Не важно, кто она. Важно, что я больше не буду терпеть.
— А что ты будешь делать?
Ольга встала, выпрямилась. В первый раз за месяцы почувствовала себя сильной:
— Подам на развод. Завтра.
— Ты не выживешь одна!
— Выживу. Главное — без тебя будет легче.
— А деньги? Квартира?
— Алименты получу. И квартиру тоже — в ней прописан твой сын.
— Мой сын?
— Теперь только мой. Ты от него отказался ещё до рождения.
В этот момент пришла свекровь. Услышала последние фразы:
— Что здесь происходит?
— Ваш сын меня бросает, — спокойно сказала Ольга. — А я его опережаю.
— Дима? Что она несёт?
Дмитрий молчал, уставившись в пол.
— Спросите у него про Лену, — предложила Ольга. — И про планы бросить психованную жену.
Галина Петровна посмотрела на сына:
— Дима?
— Мам, это... сложно...
— А я объясню просто, — сказала Ольга. — Ваш сын три месяца ждал, когда я сломаюсь. Чтобы уйти к другой женщине с чистой совестью. Но я не сломалась. Я стала сильнее.
— Это неправда! — воскликнула свекровь.
— Правда. У меня есть доказательства.
Ольга показала телефон с перепиской. Галина Петровна читала, бледнея:
— Дима... это правда?
— Мам, ну ты же видишь, как она стала... неадекватная, истеричная...
— А ты думал, отчего она такая стала?
— От характера плохого...
— От того, что муж ей не помогает! — впервые за месяцы свекровь встала на сторону Ольги. — Три месяца одна с ребёнком — кто угодно психанёт!
Дмитрий понял, что проиграл:
— Хорошо, виноват. Что теперь делать?
— Ничего, — спокойно ответила Ольга. — Поздно что-то делать.
— Оля, давай попробуем сначала...
— Нет, Дим. Когда человек планирует тебя предать — отношения кончаются.
— Но мы же семья!
— Мы не семья. Мы чужие люди, которые случайно живут вместе.
— А ребёнок?
— Ребёнок останется со мной. А ты будешь платить алименты.
— А если я не буду?
— Будешь. Через суд заставят.
Ольга взяла сына, который проснулся от голосов:
— Всё, Паша. Больше никто не будет называть маму психованной. И ты не будешь расти в семье, где папа ждёт, когда мама сломается.
Через месяц развод был оформлен. Дмитрий остался с Леной в съёмной квартире — выяснилось, что "подруга" быстро охладела к нему, когда узнала про алименты.
Галина Петровна приехала к Ольге:
— Прости меня. Я не знала, что он такой...
— Знали. Просто закрывали глаза.
— Можно я внука иногда видеть буду?
— Можно. Но без нравоучений про то, что я должна терпеть.
— Не буду. Теперь я понимаю — терпеть можно не всё.
Ольга качала сына и думала: как хорошо, что он не будет расти в семье, где его мать называют психованной. Где от женщины требуют терпеть любое унижение.
"Ты же мать — потерпи" — эта фраза больше никогда не прозвучит в их доме.