В июле 400 года варварская армия маршировала по главным улицам Константинополя, а император величайшей державы мира прятался в своих покоях, молясь о спасении. Готские всадники патрулировали форум Константина, арианские священники требовали себе храмы в самом сердце православной империи, а жители Нового Рима со страхом и ненавистью смотрели на вооруженных до зубов варваров, которые вчера еще служили империи, а сегодня стали ее хозяевами.
Как такое вообще стало возможно? Как удалось кучке готских авантюристов и одному хитроумному евнуху поставить на колени наследницу великого Рима?
Евтропий: евнух, который переиграл всех
Давайте знакомиться с главным героем этой кровавой оперы. Евтропий — бывший раб, кастрированный в детстве и проданный на столичном рынке как дорогая игрушка для богатых аристократов. Но едва ли он собирался всю жизнь прислуживать.
Этот хитрец обладал тремя качествами, которые в Византии ценились дороже золота. У него была феноменальная память, абсолютная беспринципность и понимание человеческих слабостей. К моменту смерти Феодосия Великого в 395 году он уже занимал должность препозита священной опочивальни.
Да, звучит смешно, но по сути это был главный спальный министр империи.
А теперь маленькая фишка: евнухи были идеальными придворными именно потому, что не могли основать династию. Императоры им доверяли больше, чем родственникам, ведь кастрированный раб никогда не свергнет хозяина ради собственного сына.
Когда 17-летний Аркадий оказался на троне, всемогущий префект Руфин решил женить паренька на собственной дочери. Классический византийский ход — породнился с императором, и можешь править от его имени. Но Евтропий переиграл старого волка одним гениальным движением.
Пока Руфин мотался по делам в Антиохии, евнух показал юному басилевсу портрет писаной красавицы Евдоксии, дочери франкского полководца Баутона. Аркадий влюбился по уши и женился на девушке в апреле 395 года. Руфин вернулся и обнаружил, что остался с носом.
В ноябре того же года готские солдаты разорвали Руфина прямо у стен Константинополя. Официально за измену, неофициально — по наводке того же Евтропия. Путь к власти был расчищен.
Аркадий: сонные глаза на римском троне
Новый император оказался слабаком и трусом. Историк Филосторгий, который его лично видел, писал: «Малого роста, сухощавый, слабосильный, смуглый. Вялость его души обличал характер его речи и свойство глаз, которые смыкались сонливо и болезненно».
Аркадий едва мог связать два слова подряд и панически боялся принимать решения. Его единственной политикой стало прятаться от проблем в молитвах и перекладывать ответственность на более сильные личности. Сначала на Руфина, потом на Евтропия, потом на жену Евдоксию.
Для Евтропия такой император был подарком судьбы. Евнух превратился в отца-наставника для слабоумного василевса, защищая его от трудных решений, но сохраняя видимость императорской власти. Он даже организовывал Аркадию ежегодные «отпуска» в Галатии, полностью изолируя императора от двора и потенциальных соперников.
К 398 году Евтропий уже правил империей единолично. Более того, он добился невиданного: лично возглавил поход против гуннов в Армении и разгромил их. За эту победу слабоумный Аркадий назначил своего спального министра консулом.
Консул-евнух!
Такого Рим не видел за всю свою тысячелетнюю историю. Поэт Клавдиан написал ядовитую сатиру «Против Евтропия», где издевался над кастратом, который посмел надеть тогу цезарей. Но Евтропию было плевать на общественное мнение, ведь у него была реальная власть.
Готы на службе империи: когда варвары стали элитой
А теперь о тех, кто эту власть у него отобрал. Парадокс Византии конца IV века заключался в том, что империя защищалась от варваров руками других варваров. Готские федераты составляли элиту имперской армии, их тяжелая кавалерия была лучшей в мире.
Гайна и Требигильд были обычными готскими выдвиженцами. Люди без родословной, поднявшиеся через армейские ранги до высших военных должностей. Гайна даже командовал варварским контингентом в решающей битве при Фригиде в 394 году, где под его началом сражался молодой Аларих(вождь и первый король вестготов).
Но готские генералы чувствовали себя людьми второго сорта. Евтропий предпочитал назначать на ключевые посты гражданских чиновников, а не военных. К тому же религиозный фактор добавлял масла в огонь — Гайна был ревностным арианином, а его солдаты исповедовали ту же «еретическую» версию христианства.
Требигильд, командир готской кавалерии в Фригии, оказался человеком гордым и обидчивым. Его восстание в 399 году началось с личного оскорбления, мол, его «недостаточно пышно приняли» при константинопольском дворе. Но эта обида стала лишь предлогом для тщательно спланированного заговора.
Как два «врага» изображали войну
Весной 399 года Требигильд поднял восстание в Фригии и принялся разорять анатолийские города. Когда Евтропий послал против него генерала Льва (бывшего шерстобита по прозвищу «Аякс Востока»), тот был разгромлен из тщательно подготовленной засаде.
К тому же готские вспомогательные войска в армии Льва дружно перешли к Требигильду.
Тогда Евтропий назначил главнокомандующим Гайну. И вот тут началось настоящее театральное представление. Гайна «преследовал» Требигильда по всей Анатолии, устраивая показательные «сражения», где никто не погибал. Они гарцевали друг перед другом, изображали атаки и отступления, а на самом деле координировали действия.
Момент истины наступил в Фиатире в Лидии, где армии «врагов» открыто соединились. Гайна доложил потрясенному Аркадию, что Требигильд «непобедим» и единственный выход, это переговоры.
Требования заговорщиков были четкими: устранение Евтропия, назначение Гайны на высшую военную должность и расселение готов во Фракии. Слабоумный император согласился на все.
Триумф варваров: когда готы захватили Новый Рим
Август 399 года стал триумфом заговорщиков. Евтропий был смещен и сослан на Кипр (позже его притащили обратно и казнили). Но Гайна не остановился на достигнутом.
Унизительная конференция у церкви Святой Евфимии в Халкидоне стала окончательным падением императорского достоинства. Аркадий был вынужден согласиться на все требования готского генерала, включая вход варварской армии в священную столицу.
Что творилось в Константинополе осенью 399 года, можно только вообразить. Готские всадники патрулировали улицы, варварские офицеры распоряжались в императорских дворцах, а арианские священники требовали себе храмы в сердце православной империи.
Гайна прямо влиял на решения Аркадия, изгнал неугодных чиновников и установил про-готскую администрацию. Константинополь с его 400-тысячным населением оказался под оккупацией варваров.
Но править городом оказалось сложнее, чем его захватить. Торговцы отказывались работать под готской оккупацией, что создавало экономический хаос. А требование предоставить арианскую церковь для готских солдат вызвало религиозный кризис.
Когда народ взбесился: Кровавое воскресенье 12 июля
Патриарх Иоанн Златоуст категорически отказался удовлетворить требования Гайны. Его проповеди превратили политический кризис в священную войну между православием и арианством. Религиозная оппозиция мобилизовала городское население против еретиков-завоевателей.
12 июля 400 года стал Днем расплаты. Началось народное восстание. Толпы людей обрушились на готских оккупантов с яростью, накопленной за месяцы унижений.
Резня была спонтанной, но эффективной. Семь тысяч вооруженных готов были убиты в уличных боях. Многие погибли в «готской церкви», где искали убежища, а горожане сожгли храм вместе со всеми, кто там находился.
Граждане и дворцовая стража окружили готов, пытавшихся эвакуироваться из города. Никого не щадили. Гайна и остатки его сил были вынуждены бежать из Константинополя, превратившись из триумфатора в беглеца за один день.
Фравитта: язычник против христиан-предателей
Но готскую проблему решил не народный гнев, а другой гот — Фравитта. Этот персонаж в отличие от большинства готских вождей, оставался язычником, что парадоксально делало его более приемлемым для традиционных римских кругов.
Его брак с «римлянкой высокого звания» был и личным выбором, и политическим заявлением о преданности империи.
Решающее морское сражение произошло в Мраморном море, когда Гайна пытался эвакуировать свои силы в Анатолию. Фравитта командовал имперским флотом и полностью уничтожил флотилию противника из реквизированных торговых судов.
Преследование продолжилось на суше во Фракии. Фравитта окончательно разгромил готские силы, Требигильд погиб в этих боях, а Гайна сумел бежать за Дунай. Там его и настигла судьба.
Когда Аркадий спросил Фравитту, какой награды он ждет за спасение империи, язычник ответил просто: «Разрешите мне молиться по обычаям предков».
Что осталось после бойни
Заговор 399-400 годов стал последней серьезной попыткой готских федератов контролировать Восточную империю изнутри. Его провал обозначил конец эпохи варварской интеграции.
Потеря восточных возможностей подтолкнула Алариха к вторжению в Италию. Триумф православного христианства над арианством в Константинополе подчеркнул растущее значение главенствующей религии. А слабоумный Аркадий, напуганный случившимся, создал личную стражу «аркадийцев», это был первый признак того, что император больше не доверяет собственной армии.
Евтропий погиб, но показал, что в Византии талант и беспринципность важнее происхождения. Гайна и Требигильд сгинули, но доказали хрупкость имперской системы федератов. Фравитта победил, и остался единственным готом, которому империя еще доверяла.
А впереди империю ждали новые испытания — гунны Аттилы, персы Хосрова и арабы Мухаммеда. Но это уже совсем другие истории.