Я начала замечать, что в разговоре с подругами стала говорить о себе в третьем лице.
— Мы поедем в Питер в апреле.
— Мы теперь по вечерам смотрим классику.
— Мы думаем, что это не моё. "Мы" стало больше, чем "я"... Он продолжал быть нежным, внимательным, делал кофе в постель и присылал цветы без повода. Но почему-то именно тогда во мне появилось это странное ощущение: как будто меня становится всё меньше. Мои желания — как будто не исчезли, но свернулись клубочком в углу и ждут, когда их позовут обратно. — А ты уверена, что хочешь работать в этой компании? Ты ведь столько всего можешь... — говорил он с заботой. — Я просто хочу пока стабильности, — отвечала я.
— Просто, мне кажется, ты могла бы быть... выше в должности. Он не запрещал, он предлагал.
Но в его "предлагал" была такая уверенность, что я снова начинала сомневаться в себе. Однажды я заметила, что давно не была одна. Не потому, что он против, а потому, что я будто сама забыла, как это — быть собой вне "нас". Мы всегда был