В 1969 году, после отъезда бабушки Ирины на Камчатку, мы переехали жить в её дом. По площади квадратных метров он был больше чем тот, наш домик на улице Краснопартизанской.
Но улица была уже не та, не то окружение и не та атмосфера. Хотя мы и тут подружились с местными ребятами, вместе играли, проводили время. Наша семья также продолжала держать подсобное хозяйство, садить огород.
Из этого дома я пошла в школу, в свой первый класс. В школе мне всё нравилось – светлые коридоры, уютные кабинеты, сама учёба. Я внимательно слушала учителя, ловила каждое слово, была любознательным ребёнком. Мне было интересно учиться - читать, писать, отвечать, рисовать, каждый день узнавать новое! Я хорошо училась, родители радовались, особенно папа, всегда хвалил меня. Мы с братьями делали уроки за круглым столом в большой комнате. Отец садился рядом, расспрашивал, как у нас прошёл день, что нового произошло, какие оценки получили.
Всё было хорошо. Но позднее родители меня стали «терять» - выучив все буквы, я уже стала ходить домой из школы, не пропуская ни одного киоска, ни одной вывески, читала всё – от названия магазинов до открыток, газет и журналов в киосках «Союзпечати».
Мама либо сама шла искать меня, либо отправляла за мной братьев. Это было забавное зрелище – они идут, смотрят, а я, оказывается – не спешу, занимаюсь своим саморазвитием. И родители, и братья смеялись надо мной по-хорошему, конечно. Они радовались моему стремлению применять полученные знания в своей жизни.
Мой первый учебный год подходил к концу. Был апрель 1970 года. Приближались майские праздники. В одном из любимых киосков я купила несколько открыток к 1 мая.
Вечером, разложив учебники и тетрадки, как обычно на столе, спрятав купленные первомайские открытки, я похвасталась отцу, что буду всех поздравлять с праздником – 1 мая! И что ему, папе, подарю самую красивую открытку! Он спросил: «И какую же?» Я ответила: «Это секрет! Потом увидишь!»
Это была, действительно, красивая открытка – на ярко-голубом фоне были изображены нежные белые и розовые цветы, и конечно, же наш гордый красный флаг с серпом и молотом и надпись – «С Первомаем!»
Апрель стоял, на удивление, тёплый, ласковый, как никогда… Всё шло как обычно, папа работал, мы с братьями учились. Мама с младшей сестрёнкой находились дома. Всё было, как всегда…до 17 апреля.
Этот день я запомнила на всю свою оставшуюся жизнь. Это был последний день, последнее утро, когда мы видели отца живым.
Он сказал маме, чтобы не ждала его как обычно, что он задержится - пойдёт к неким пожилым людям – Е**гиным. Они попросили сварить им печку для бани. Папа был хорошим сварщиком и отзывчивым человеком, уважал пожилых людей, поэтому не смог отказать и после рабочей смены пошёл к ним… После того, как он сварил им печку, они решили угостить его ужином.
Помню, как в этот день, придя из школы, я играла одна на улице около нашей ограды, почему-то никуда не хотелось идти. Сидела на куче какого-то гравия и выбирала в нём красивые и ровные камушки. Солнце грело и ласково обнимало меня, а мне было грустно. Моя детская душа понимала, что что-то происходит не так, как обычно. И этот день не такой, как все остальные…
Уже стало темнеть, а папы всё не было. Мы ждали его, а к нам пришли чужие люди. Они сказали маме, чтобы она шла к Е**гиным, что там что-то случилось, стоят машины скорой помощи и милиции.
Мама сразу побежала туда, мой 10-летний брат за ней. Мы с младшей сестрой и старшим братом так и ждали их за оградой, понимали, что что-то произошло, очень переживали.
Уже по темноте они вернулись домой с потемневшими лицами и красными от слёз, глазами. Они рассказали, что войдя в дом тех людей, увидели лежащего на полу, во всю комнату, нашего отца. На одной щеке его был огромный синяк. Милиция ничего не расследовала, никого не наказали. Написали в справке, что отравление. Вот так, эти люди отблагодарили нашего отца за его работу, за сваренную печку.
19 апреля отца привезли домой, провести его последнюю ночь у себя дома. Той же ночью мне снился сон: я стою около дома и наблюдаю, как отец живой и невредимый, обошёл всю нашу ограду по периметру, всё осмотрел и вышел в большие ворота. Я хотела окликнуть, но не могла, только проводила его взглядом.
20 апреля был такой-же тёплый день, как и те несколько дней, до этого. Срочно прилетели папины братья из Камчатки – дядя Саша и дядя Юра. Они взяли все расходы по прощанию с нашим отцом, на себя.
Проститься с папой – жизнерадостным, открытым душой, человеком, пришло очень много людей. Печально играл духовой оркестр, а его друзья, меняясь, по очереди, несли его в последний путь, всю дорогу, на руках.
Папа нашёл свой последний приют под берёзкой, около своего брата Николая. Мама потом нас периодически водила туда, каждый год – 17 апреля, на родительский день или когда мы скучали.
Когда холмик просел, мы все впятером копали и носили дёрн с края к**дбища и сложили новый холмик на его мо*иле. Когда пришла следующая весна, а потом и лето, мы с удивлением увидели, как на этом холмике вырос настоящий дикий чеснок! Именно такой, какой любил наш отец при жизни.
Это было гораздо позднее, а тогда, в апреле 1970 года дни для нас тянулись тяжело и беспросветно, мы понимали, что отца у нас больше нет и никогда уже не будет. Мы стали безотцовщиной, а мама – вдовой.
Помню, как первого мая я достала свои первомайские поздравительные открытки. Среди них была и та, самая красивая, предназначенная для папы.
Со слезами на глазах я вспоминала тот вечер, когда обещала ему её подарить, но держала в секрете, не показала. А папа тогда улыбнулся и сказал, что подождёт. Был праздник, у меня была в руках красивая открытка, только её уже некому было дарить.
Продолжение здесь 👇