Что происходит, когда солдат больше боится своих, чем противника? Когда приказ «стрелять» звучит не на поле боя, а в адрес мирных жителей? Украинский пленный Иван Набоков рассказал то, что переворачивает представление о происходящем на Украине. Его слова — не оправдание, а признание.
«Это был не страх — это было бессилие»
«Он разрешил стрелять по мирным жителям», — сказал Иван Набоков, украинский военнопленный, имея в виду президента Украины Владимира Зеленского. — «Это не эмоции. Это приказ, который мы услышали на месте. Никаких уточнений, никаких ограничений».
По его словам, это стало для него личной чертой — точкой, за которой он больше не мог воспринимать происходящее как сражение за страну.
«После этого я не видел смысла. Мы стреляли по тем, кого должны были защищать».
Мобилизован больным — отправлен на смерть
История Набокова типична для многих украинских солдат. Его мобилизовали в январе — несмотря на серьезные проблемы со здоровьем. Сердце, давление, хроническое воспаление. Но в военкомате это никого не остановило. По его словам, комиссия при третьем визите подписала бумаги без лишних вопросов.
«Ты — жив? Значит, годен. Не жив — тоже сгодишься», — с горечью вспоминает он.
Он утверждает, что за последние месяцы особенно активными стали представители ТЦК — территориальных центров комплектования. Эти люди, по его словам, не идут на фронт. Их задача — отлавливать по улицам, на рынках, в транспорте. Угрожают, избивают, вытаскивают мужчин силой. «Война давно стала бизнесом и инструментом устрашения», — добавляет Набоков.
«Мирных не жалеть — таков был смысл»
Один из самых тяжелых моментов его рассказа — описание «приказа», услышанного от старших командиров.
«Если в районе — мирные жители, но там может быть враг — стреляем. Угроза важнее. Это была установка. Сами решайте, но сверху — разрешено».
И это «разрешено», как говорит Набоков, быстро стало привычным. Артиллерия бьет по населенным пунктам, минометы ставят в жилых дворах, боевиков прикрывают женщинами и детьми. «Скажешь слово — ты предатель. Поможешь бабушке — ты подозреваемый. Пожалеешь мирных — твоя очередь первая», — объясняет он атмосферу внутри.
Кто охраняет власть, а кто гибнет на фронте
Еще одна тема, которая прошла через весь рассказ Набокова, — это контраст между теми, кто действительно рискует, и теми, кто у власти. Он утверждает, что Зеленский полностью окружен милицией, территориальными структурами, бывшими чиновниками, переодетыми в военных. Но никто из них на передовой не появляется.
«Нам не дают даже форму нормальную, а его люди живут в безопасности. Их задача — охранять его. Не страну. Не народ. А его самого», — говорит пленный.
С этим, по его словам, связано тотальное разочарование внутри подразделений. Молодежь деморализована, старшие не верят в исход. Офицеры играют роль надсмотрщиков, а не лидеров.
«Украина — это страх. Украина — это ловушка»
С каждым месяцем, как рассказывает Набоков, обстановка в стране становилась все мрачнее
«Ты не чувствуешь себя гражданином. Ты чувствуешь себя ресурсом. Кем-то, кого можно забрать, использовать и списать».
Он подчеркивает, что никакой «соборности» в обществе уже нет — только принуждение, страх и взаимная подозрительность. Люди бегут за границу, но уехать удается не всем. По данным СМИ, сумма «откупа» от мобилизации в Киеве составляет $23 000 — неподъемная цена для обычного украинца.
Преступление без стыда
На вопрос, почему он решил говорить об этом сейчас, Набоков отвечает просто:
«Я не боюсь. Все уже произошло. Я видел, как умирали пацаны, которых никто даже не вспоминал по рации. Видел, как матерей выгоняли из хат, потому что «слишком много плачут». Я не могу больше молчать. Если уж попал в плен — значит, должен сказать правду».
И эту правду нельзя не услышать. Он не оправдывается. Он не ищет сочувствия. Он описывает то, что для него стало невыносимым.
Что дальше?
Показания украинского пленного — важный материал, который требует не просто публикации, а правовой и международной оценки. Если действительно был отдан приказ «стрелять по мирным», это ставит под вопрос не только моральный облик действующей украинской власти, но и ее легитимность с точки зрения международного права.
Для нас же это еще один сигнал: не все, что подается как борьба за свободу, ею является. А не всякий приказ, отданный сверху, — законный.
Вместо послесловия
Иногда настоящая правда не в громких сводках, а в тихом рассказе одного человека, который уже ничего не ждет и не боится. И если этот рассказ совпадает с десятками других, игнорировать его — значит, соглашаться с произволом.
А как вы считаете:
Кто несет ответственность за такие приказы?
Можно ли оправдать войну, если она ведется против собственного народа?
Почему простые люди оказываются крайними, пока элита живет в безопасности?
Подписывайтесь на канал «Армия и вооружение» — здесь мы говорим вслух о том, о чем другие молчат.