— Лен, ты серьёзно? — я перечитала SMS в третий раз, не веря глазам. «Завещай мне квартиру, ведь ты без детей. Моим троим пригодится».
Телефон задрожал в руках. За окном моей двушки на Соколиной горе падал мартовский снег, а внутри что-то оборвалось. Не сердце — это слишком банально. Оборвалась тонкая нить, которая ещё связывала меня с прошлым, с семьёй, с иллюзией родственной любви.
Ведь ты без детей. Четыре слова, от которых хотелось выть.
Детство в коммуналке
Мы росли в коммунальной квартире на Арбате — я, Лена и ещё четыре семьи. Восемнадцать квадратов на троих: мама, я и сестра, младше меня на два года. Лена всегда была красивее, смелее, удачливее. Я — тихая, книжная, та, которая уступает последний кусок торта и не просит купить новые джинсы, потому что знает: денег нет.
— Машка умная, а я красивая, — говорила Лена в четырнадцать, накрашивая губы маминой помадой. — Ты будешь зарабатывать, а я — выходить замуж.
И мама смеялась. «Какая Ленка практичная! А ты, Маша, не завидуй сестре. У каждой своя дорога».
Я не завидовала. Я просто любила. Защищала Лену от хулиганов во дворе, делала за неё домашку по математике, отдавала ей свои карманные, чтобы она могла купить красивую заколку. Потому что мы — семья. Потому что кровь не вода.
В восемнадцать я поступила в МГУ на филфак. Лена — в педагогический, но проучилась полгода. «Зачем мне диплом? Я выйду замуж за богатого», — объяснила она маме, собирая чемодан.
И вышла. В девятнадцать — за Сергея, у которого был свой бизнес и трёхкомнатная квартира в Митино. Я была свидетельницей на их свадьбе. В белом платье из проката и туфлях, одолженных у соседки.
Мой неудавшийся брак
С Алексеем я познакомилась на пятом курсе. Он был аспирантом, серьёзным, в очках, с добрыми глазами. Мы снимали однушку на окраине, ели макароны с сосисками и мечтали о детях. О троих — двух мальчиках и девочке.
— Девочку назовём Софьей, — говорил Алексей, гладя мой плоский живот. — Она будет похожа на тебя. Умная, добрая.
Три года попыток. Горы анализов, болезненные процедуры, IVF, которая съела все наши сбережения. И диагноз, прозвучавший как приговор: «Дети у вас не будет. Сочувствую».
Алексей ушёл через полгода. Не сразу — мучился, извинялся, но ушёл. «Прости, Маш. Я не могу жить без детей. Это сильнее меня».
А Лена в это время рожала третьего. Антошку — младшенького, долгожданного мальчика после двух дочек. Я приехала в роддом с букетом роз и плюшевым зайцем.
— Машка, ну что ты грустная такая? — Лена сияла от счастья, прижимая к груди свёрток. — Будешь тётей троим! Это же здорово!
Будешь тётей. Единственная роль, которая мне оставалась.
Собственная крепость
После развода я купила эту квартиру на Соколиной горе. Двушка на пятом этаже, с видом на парк. Взяла ипотеку под 12% — в 2005-м это были нормальные условия. Пятнадцать лет выплачивала, отказывая себе в отпусках и новой одежде.
Но это была моя крепость. Мои обои с птицами в спальне, мой паркет, который я сама укладывала с бригадой узбеков, мой балкон с геранью. Здесь никто не мог мне сказать, что я недостаточно хороша, недостаточно плодовита, недостаточно нужна.
Лена навещала редко. «Далеко ехать, да и детям скучно у тёти». Звонила по праздникам, просила занять денег до зарплаты мужа. Я давала. Потому что семья.
Когда маме поставили диагноз — рак, — я забрала её к себе. Последние два года она жила в моей спальне, а я — на раскладушке в гостиной. Лена приезжала по воскресеньям с детьми на час-два.
— У меня трое, Маш, ты понимаешь? Мне некогда, — оправдывалась она. — А ты свободная, тебе проще.
Свободная. Как будто отсутствие детей делало мою жизнь легче, а не пустее.
SMS, разрушивший всё
И вот это сообщение. В обычный мартовский вечер, когда я готовила ужин и думала, не купить ли новый телевизор — старый Samsung начал показывать полосами.
«Завещай мне квартиру, ведь ты без детей. Моим троим пригодится».
Я села на кухонный табурет и заплакала. Не от обиды — от пустоты. Оказывается, для родной сестры я была просто бездетной тёткой, чья единственная ценность — недвижимость площадью 56 квадратных метров.
Позвонила ей через час, когда слёзы высохли.
— Лен, я получила твоё сообщение.
— Ну и что? Здраво же говорю! — голос сестры звучал удивлённо. — Тебе после смерти квартира не нужна, а моим детям — нужна. Они ведь твоя кровь тоже.
— А я сама тебе не кровь?
— Ты-то при чём? Речь о справедливости. У тебя никого нет, а у меня — трое ртов кормить. Сережа кредит за машину выплачивает, старшая в институт поступает...
— Лена, мне пятьдесят один год. Я здорова, планирую жить ещё лет тридцать.
— Ну и живи! Просто завещание напиши. На всякий случай. Мало ли что.
Мало ли что. Сестра планировала моё наследство при жизни. Буднично, как покупку продуктов на неделю.
Визит нотариуса
На следующий день я записалась к нотариусу. Пожилая женщина в очках внимательно выслушала мою историю.
— Понимаю ваше состояние, — сказала она мягко. — Такие случаи, к сожалению, не редкость. Родственники забывают, что наследодатель — живой человек, а не банковский счёт.
— Я хочу составить завещание, — твёрдо сказала я. — На благотворительный фонд. Помощи детям-сиротам.
Нотариус кивнула: «Мудрое решение. У сирот действительно никого нет».
Последний разговор
Лена узнала о моём решении через неделю — я сама ей сказала. Приехала к ней в Митино с коробкой конфет для детей.
— Ты сошла с ума! — кричала сестра, размахивая руками. — Чужим детям завещать! А мы кто тебе?
— А кто вы мне, Лен? — спросила я спокойно. — Когда в последний раз спрашивала, как дела? Когда приглашала на Новый год? Когда предлагала поехать отдохнуть вместе?
— Так у меня семья! Заботы!
— У тебя семья. А у меня что?
Лена замолчала. Потом сказала тише:
— Ты обиделась на SMS? Ну прости, неудачно выразилась...
— Нет, Лен. Ты выразилась честно. Для тебя я — бездетная тётка с квартирой. А для меня родственники — не наследники, а люди, которые любят. Просто за то, что ты есть.
Эпилог
Сегодня, через месяц после того разговора, я покупаю билет в Прагу. Первый отпуск за границу в жизни. На деньги, которые копила на новую мебель.
А завещание лежит в сейфе. На детский дом №15, где я теперь волонтёрствую по выходным. Там есть девочка Соня — умная, добрая, мечтает стать врачом. Она зовёт меня «тётя Маша» с такой теплотой, которой не было в голосе родной сестры.
Дети, оказывается, не обязательно должны быть твоей кровью, чтобы стать твоими.
А у вас были ситуации, когда родственники воспринимали вас только как источник выгоды? Как справились с болью от предательства близких?
История тронула? Поделитесь в комментариях — поддержка читателей дорогого стоит.