– Не смей ко мне прикасаться! – закричала Людмила, резко отдернув руку от протянутой ладони сестры. – Двадцать лет назад надо было думать!
– Люся, ну пожалуйста, выслушай меня, – умоляла Валентина, стоя на пороге квартиры с букетом увядших хризантем в руках. – Я же не нарочно тогда...
– Не нарочно? – голос Людмилы сорвался на визг. – Ты украла у меня жениха за неделю до свадьбы! За неделю, Валя! Платье висело в шкафу, гости были приглашены!
Валентина попыталась войти в квартиру, но Людмила преградила ей дорогу, упираясь рукой в дверной косяк.
– Уходи. Мне нечего тебе сказать.
– Но мама умирает! – отчаянно воскликнула Валентина. – Она просит нас помириться! Хочет увидеть дочерей вместе хотя бы перед смертью!
Людмила дрогнула, но лицо её оставалось каменным.
– Тогда нужно было думать об этом раньше. Когда вы с Игорем целовались у неё на глазах в день моих именин.
Валентина опустила букет и вытерла слёзы рукавом пальто.
– Люся, я понимаю, что была неправа. Но прошло столько лет...
– Для меня будто вчера было, – отрезала Людмила и захлопнула дверь.
Она прислонилась спиной к двери и медленно сползла по ней вниз, садясь прямо на пол прихожей. Руки тряслись, сердце колотилось. Двадцать лет прошло, а боль была такой же острой, как в тот ужасный день.
Людмила закрыла глаза и снова увидела себя двадцатипятилетней, счастливой, влюблённой. Игорь Петрович Соколов, инженер с соседнего завода, красивый, умный, внимательный. Год ухаживаний, предложение руки и сердца, помолвка. Мама так радовалась, говорила, что наконец-то старшая дочь устроит свою судьбу.
А Валя тогда недавно вернулась из института, молоденькая, хорошенькая, с кудряшками и ямочками на щеках. Все мужчины оборачивались ей вслед, а она только смеялась и говорила, что рано ещё замуж выходить.
Людмила поднялась с пола и прошла в комнату. На письменном столе стояла старая фотография – их семья в полном составе. Мама, папа, она и Валя. Снимок делали на дне рождения отца, все улыбались, обнимались. Счастливые времена, когда сёстры были неразлучны.
Телефон зазвонил, резко нарушив тишину. Людмила посмотрела на экран – звонила соседка мамы, тётя Зина.
– Алло, – устало произнесла она.
– Люся, деточка, – взволнованный голос пожилой женщины, – твоя мама совсем плохо стала. Врач говорит, дни считать. Валя всё время рядом сидит, не отходит. А тебя всё спрашивает, когда приедешь.
Людмила сжала трубку в руке.
– Тётя Зина, я не могу. Не могу я с Валькой рядом находиться.
– Да что же это такое! – возмутилась соседка. – Мать умирает, а дочери как собаки грызутся! Из-за чего, скажи на милость? Из-за какого-то мужика, который давно с третьей женой живёт?
– Не из-за мужика, – тихо сказала Людмила. – Из-за предательства.
Она положила трубку и подошла к окну. Во дворе играли дети, молодые мамы толкали коляски, жизнь шла своим чередом. А где-то в соседнем районе умирала её мама, которую она не видела уже полгода.
Людмила вспомнила их последний разговор. Мама пыталась убедить её простить сестру, говорила, что семья важнее обид. А она, как всегда, стояла на своём.
– Мама, ты не понимаешь, – говорила тогда Людмила. – Она знала, что я его люблю. Знала, что мы свадьбу планируем. И всё равно увела его у меня!
– Люся, но ведь любовь – это не вещь, которую можно украсть, – терпеливо объясняла мать. – Если Игорь ушёл к Вале, значит, он тебя не любил по-настоящему.
– Он любил! – кричала Людмила. – Просто Валька его соблазнила! Она всегда была красивее, моложе! Она нарочно его околдовала!
Мама тогда только вздохнула и больше эту тему не поднимала.
Людмила отошла от окна и села в кресло. Достала из тумбочки старый альбом с фотографиями. Вот они с Валей в детстве – две косички, одинаковые платья, счастливые лица. Вот в школе – она в выпускном классе, Валя на несколько лет младше, но уже тогда более яркая, заметная.
А вот фотография с того злополучного дня рождения Игоря. Они все вместе – она, жених, Валя, несколько общих друзей. Людмила внимательно рассматривала снимок, пытаясь разглядеть тайные знаки, которые тогда пропустила. Игорь стоит рядом с ней, обнимает за плечи, но взгляд его направлен в сторону Вали.
Как же она была слепа! Как не заметила, что происходит у неё под носом!
В тот вечер они все пошли в кафе отмечать день рождения Игоря. Валя надела новое платье, яркое, обтягивающее. Людмила помнила, как все мужчины в кафе оборачивались на её сестру, а она гордилась – какая у неё красивая сестрёнка растёт!
Игорь в тот вечер был какой-то странный, рассеянный. Постоянно отвлекался, смотрел по сторонам. Людмила списывала это на усталость после работы.
– Игорёк, ты что такой невесёлый? – спросила она, взяв его под руку. – Не нравится, как мы твой праздник отмечаем?
– Нет, всё замечательно, – он улыбнулся, но улыбка была какой-то вымученной. – Просто устал сегодня.
Валя сидела напротив и что-то рассказывала смешное про институт. Смеялась заразительно, размахивала руками, и её кудри подпрыгивали в такт движениям. Людмила заметила, что Игорь всё чаще поглядывает на сестру.
– Валечка, расскажи ещё что-нибудь, – попросил он. – У тебя так здорово получается!
Людмила тогда не придала этому значения. Подумала, что жених просто вежливо общается с её родственниками.
Неделю после дня рождения Игорь почти не звонил. Говорил, что завал на работе, что некогда. Людмила верила, переживала, что он переутомляется.
– Игорёк, может, отложим свадьбу на месяц? – предлагала она. – Ты отдохнёшь, наберёшься сил.
– Нет, – отвечал он быстро, – всё будет хорошо. Не переживай.
А в пятницу перед свадьбой всё рухнуло.
Людмила пришла домой с работы усталая, но счастливая. Завтра последний день подготовки, послезавтра – самый важный день в её жизни. Платье отглаженное висело в шкафу, туфли начищены, букет заказан.
Мама сидела на кухне с заплаканными глазами, а Валя стояла у окна, отвернувшись.
– Что случилось? – испугалась Людмила. – Мама, ты что плачешь?
– Люся, садись, – тихо сказала мать. – Нам нужно поговорить.
– О чём? Что-то с Игорем случилось?
Валя резко обернулась. Лицо у неё было красное, глаза опухшие от слёз.
– Люся, прости меня, – прошептала она. – Я не хотела... Всё само как-то получилось...
– Чего ты не хотела? – Людмила почувствовала, как холод разливается по груди. – Валя, о чём ты говоришь?
– Игорь звонил, – сказала мама. – Свадьба отменяется.
– Как отменяется? – Людмила схватилась за спинку стула. – Почему? Что произошло?
– Он влюбился, – еле слышно произнесла Валя. – В меня влюбился.
Мир остановился. Людмила смотрела на сестру и не понимала смысла произнесённых слов.
– Что ты сказала?
– Мы встретились случайно у института, – Валя говорила, не поднимая глаз. – Разговорились. Он провожал меня домой. Потом ещё раз встретились. И ещё...
– Ты встречалась с моим женихом? – голос Людмилы звучал странно, как будто издалека. – Тайно?
– Люся, мы не хотели... Просто так получилось... Мы полюбили друг друга...
Людмила медленно подошла к сестре.
– Ты влюбилась в моего жениха за неделю до свадьбы?
– Не за неделю... Раньше... Ещё в твой день рождения я поняла...
– В мой день рождения? – Людмила почувствовала, как ноги подкашиваются. – Ты уже тогда знала, что хочешь его отнять?
– Я не хотела отнимать! – заплакала Валя. – Я боролась с собой! Но он сам...
Людмила не помнила, как замахнулась. Помнила только звук пощёчины и испуганный вскрик матери.
– Людмила! – крикнула мама. – Что ты делаешь?
– Я? – Людмила смотрела на покрасневшую щёку сестры. – А что делала она? Когда крала у меня жениха? Когда строила планы за моей спиной?
– Люся, прости, – рыдала Валя. – Я не могу без него... Я его так люблю...
– А я что, не любила? – закричала Людмила. – Я его два года ждала! Платье купила, гостей пригласила! Мама торт заказала!
Она схватила со стола стакан с водой и швырнула в стену. Стекло разбилось, осколки разлетелись по полу.
– Людочка, остановись, – умоляла мать. – Не надо так...
– Не надо? – Людмила оборачивалась то к маме, то к сестре. – А им не надо было предавать меня? Вы думаете, я теперь что, должна их благословить?
Она выбежала из кухни, заперла дверь своей комнаты и рухнула на кровать. Слёзы не шли, только жгучая боль в груди, словно её разрывали изнутри.
Вечером к двери подходила мама, потом Валя. Просили открыть, разговаривать, объяснять. Людмила молчала, лёжа лицом к стене.
На следующий день должна была быть свадьба. Вместо этого мама с утра обзванивала гостей, отменяла банкет, возвращала торт. Людмила слышала её голос из кухни – усталый, расстроенный.
– Да, свадьба не состоится... Обстоятельства изменились... Нет, невеста здорова... Просто так получилось...
А в воскресенье Валя съехала от матери к Игорю. Они расписались через месяц, сыграли тихую свадьбу без родственников со стороны невесты.
Людмила увидела мужа-предателя только однажды, когда он приехал забирать Валины вещи.
– Людмила Ивановна, – сказал он, стоя в дверях, – я хочу объяснить...
– Не надо, – отрезала она. – Живите как хотите. Только рядом со мной не появляйтесь.
– Но мы же не враги...
– Именно враги, – Людмила посмотрела ему прямо в глаза. – Самые настоящие враги.
Игорь ушёл, больше она его не видела.
С Валей разговаривать перестала совсем. Мама пыталась их мирить, устраивала встречи, просила хотя бы к праздникам собираться вместе. Но Людмила была непреклонна.
– Мама, или я, или она, – говорила она. – Больше я с ней в одном доме не сяду.
Мать разрывалась между дочерьми. К Вале ездила тайком, внуков видела украдкой. Людмиле рассказывала, что сестра хорошо устроилась, что Игорь оказался хорошим мужем, что у них родился сын, потом дочка.
– Она тебя вспоминает часто, – говорила мама. – Хочет помириться.
– Пусть не вспоминает, – отвечала Людмила. – Мне от неё ничего не нужно.
Она так и не вышла замуж. Были поклонники, были предложения, но что-то внутри сломалось в тот день, когда Валя призналась в любви к её жениху. Людмила больше не могла довериться мужчине, всё время ждала подвоха, предательства.
Работала в библиотеке, жила тихо и размеренно. Друзьям говорила, что ей и одной хорошо, что семья – это лишние проблемы. Но по ночам иногда плакала в подушку от одиночества.
Мама старела, болела всё чаще. Людмила ухаживала за ней, водила по врачам, покупала лекарства. Валю видела изредка – та прибегала к матери, когда Людмилы не было дома.
– Люся, ну сколько можно, – говорила мама во время очередного приступа. – Я умру скоро, а вы так и не помиритесь.
– Мама, не говори так, – Людмила поправляла подушки за спиной матери. – Ты ещё поправишься.
– Нет, я чувствую. И хочу перед смертью видеть вас вместе. Хочу знать, что дочери друг другу не враги.
Людмила молчала. Мама вздыхала и засыпала, а она сидела рядом и думала о том, как всё могло быть по-другому.
Теперь мама действительно умирала, а Валя сидела рядом с ней. Людмила представила себе эту картину и почувствовала, как сердце сжимается от боли. Не от обиды на сестру, а от жалости к себе. Сколько лет она потеряла! Сколько радости упустила из-за своего упрямства!
Она взяла телефон и набрала номер тёти Зины.
– Тётя Зина, это Люся. Как мама?
– Плохо, деточка. Совсем плохо. Дышит тяжело, почти не говорит.
– Я приеду.
– Приедешь? – удивилась соседка. – А как же Валя?
– Валя моя сестра, – сказала Людмила и удивилась собственным словам. – Мы обе дочери одной матери.
Она оделась, взяла сумку и вышла из дома. В автобусе всю дорогу думала о том, что скажет Вале, как они встретятся после двадцати лет разлуки.
У подъезда маминого дома стоял Игорь. Постаревший, седой, с морщинами вокруг глаз. Он курил и нервно оглядывался по сторонам.
– Людмила Ивановна, – он увидел её первым. – Здравствуйте.
– Здравствуй, Игорь, – она остановилась рядом с ним. – Как мама?
– Врач сказал, что к утру... – он не договорил, затушил сигарету. – Валя наверху, не отходит от неё.
Людмила кивнула и пошла к подъезду.
– Людмила Ивановна, – окликнул её Игорь. – Я хотел бы... То есть, если можно... Я хочу попросить прощения.
Она обернулась.
– За что?
– За всё. За то, что так получилось. За то, что причинил боль.
Людмила посмотрела на него внимательно. Когда-то этот человек был центром её вселенной, а теперь казался чужим и далёким.
– Игорь, ты любил Валю?
– Да, – он кивнул. – Люблю до сих пор.
– Значит, ты поступил правильно. Лучше расстаться до свадьбы, чем мучиться потом всю жизнь.
Она вошла в подъезд, оставив его стоять с удивлённым лицом.
В маминой квартире было тихо и душно. Пахло лекарствами и чем-то ещё – тем особенным запахом, который появляется в доме, где кто-то умирает.
Валя сидела у кровати и держала маму за руку. Она очень изменилась – располнела, волосы стали седыми, лицо усталое. Но глаза остались такими же – голубыми, как у мамы.
– Люся? – Валя подняла голову и посмотрела на неё с недоверием. – Ты приехала?
– Приехала.
Они смотрели друг на друга молча. Мама лежала между ними, еле дыша, и казалось, что она чувствует присутствие обеих дочерей.
– Девочки мои, – прошептала мать, не открывая глаз. – Обе здесь...
Людмила подошла к кровати и села с другой стороны. Взяла мамину свободную руку в свою.
– Мы здесь, мамочка. Обе здесь.
Мама улыбнулась, не открывая глаз. А Валя заплакала, тихо и беззвучно.
– Прости меня, Люся, – прошептала она. – Прости за всё.
Людмила посмотрела на сестру, на их мать, на их сплетённые руки над умирающим телом.
– Я прощаю, – сказала она. – И ты меня прости. За эти двадцать лет.
Мама умерла под утро, держа за руки обеих дочерей. А они сидели рядом, уже не сёстры-враги, а просто две женщины, которые потеряли самого дорогого человека.