Луминор остался позади. Его величественные белокаменные стены тонули в утреннем мареве, словно растворяясь на границе неба и земли. Кирик обернулся лишь раз: на вершине дальней башни, едва различимой сквозь золотистое зарево рассвета, теплился крошечный огонёк — возможно, огонь факела дозорного, а может, прощальный знак от тех, кто верил в их возвращение.
Этот древний город был их домом на протяжении многих лет. Его живописные улицы, площади и высокие башни хранили воспоминания об учёбе, дружбе и мечтах юности. Теперь Луминор словно безмолвно наблюдал за двумя путниками. На крепостных башнях едва развевались в утреннем ветерке знамёна с золотым гербом Академии, мерцая на фоне бледного неба. Луминор величаво простирал в небо свои шпили, прощаясь с ними и напутствуя в дорогу.
Сердце Кирика болезненно сжалось от прощальной тоски: позади оставался родной город, друзья, учителя, весь привычный мир. Но вместе с этой горечью разлуки в груди жило и другое чувство — светлая решимость. Он знал: назад дороги нет, впереди ждёт неизвестность, и он готов сделать этот шаг.
Рядом, шагая нога в ногу, шёл Лионель — молодой маг, чей юный облик сейчас казался сосредоточенным и серьёзным. В чертах его лица боролись тревога и надежда. Плащ Лионеля всё ещё хранил тонкий аромат библиотечных свитков и старого пергамента, перемешанный с еле уловимой ноткой магии. Этот знакомый запах родного Луминора потихоньку рассеивался; ему на смену приходил влажный дух лесной листвы и земли.
Впереди, за городской чертой, раскинулся Великий лес, и путники смело вступили под сень его древних дубов. Первые лучи солнца просеивались сквозь густые кроны, падая на тропу золотистыми пятнами. Кирик шёл чуть позади Лионеля, бесшумно ступая по устланной опавшей листвой тропе и всматриваясь в каждый её поворот. В лесу стояла тихая утренняя прохлада, и Кирик вдруг ощутил, что переступил невидимый порог — позади остался шум каменных улиц, а впереди начинался иной мир, полный тайного шороха и неведомых звуков.
Лес встретил путников настороженной тишиной. Эта тишина не казалась враждебной — скорее внимательной, словно древний хозяин присматривался к тем, кто решился войти на его территорию. Высоко в ветвях изредка перекликались невидимые птицы; где-то вдали гулко стучал дятел.
Однако стоило Кирику и Лионелю углубиться чуть дальше в чащу, как все звуки постепенно стихли. Теперь слышны были лишь их собственные шаги да шелест листьев под ногами. Каждый шорох отзывался в уши необычно громко, будто лес усиливал эхо каждого движения. Кирику даже почудилось, что эти звуки отдаются эхом у него в груди. Он невольно сбавил шаг, стараясь ступать тише: казалось, сам воздух вокруг прислушивается к их присутствию.
Медленно туман рассеивался, и утренний лес пробуждался. Золотистые лучи солнца всё смелее проникали сквозь переплетение ветвей, ложась на землю яркими островками света. По краям тропинки поблёскивали росой папоротники и травы; капли сверкали, словно россыпь крошечных самоцветов. Из глубины чащи долетел хруст сухой ветки — вероятно, какой-то лесной зверёк прыгнул в кустах, но показываться путникам не пожелал. Друзья молча шагали рядом, разделяя восхищение первозданной красотой вокруг.
— Как думаешь, далеко ли до первой деревни? — негромко спросил Кирик, нарушая молчание скорее для того, чтобы рассеять напряжённость, чем из настоящего любопытства. Лионель, погружённый в свои мысли, вздрогнул от звука голоса друга. Он обернулся через плечо и попытался улыбнуться. В лучах солнца его зелёные глаза на мгновение блеснули уверенной решимостью.
— В Академии нас учили, что за Великим лесом, примерно в двух днях пути от Луминора, укрывается эта деревушка. Там мы сможем пополнить припасы и отдохнуть. Лионель говорил старательно ровным тоном, стараясь звучать бодро. Однако Кирик уловил в его голосе и лице осторожную тревогу, спрятанную под маской уверенности.
Кирик понимал причины этой скрытой тревоги Лионеля. Впереди их ждали долгие недели пути к далёкому Мрачному лесу — тому самому, где, если верить старинным легендам, великий маг Эрин Луценис некогда отыскал знаменитый Камень Истины. Для многих одно только название этого места звучало пугающе: с древних времён ходили легенды о том, что глубины Мрачного леса населены опасными духами, и редкий смельчак возвращался оттуда невредимым.
Однако иным путём было не обойтись — их цель ждала именно там. Теперь им предстояло отправиться туда же, на поиски иных артефактов, способных спасти их мир. Эльридан, мудрейший из магов Луминора, благословил Лионеля на этот путь, а Кирику дозволил идти вместе с другом. Наставник предупредил: истинное испытание Лионель пройдёт в одиночестве, лицом к лицу со своей судьбой.
Вспоминая утреннее прощание у ворот Луминора, Кирик вновь услышал в мыслях спокойный голос Эльридана: «Иди вперёд с открытым сердцем, и тьма отступит перед светом». Тогда эти слова казались простым напутствием, но теперь он ощутил их глубинный смысл. Кирик тихо вздохнул и постарался прогнать сомнения. Он твёрдо обещал себе идти рядом и поддерживать Лионеля до самого последнего шага — даже если решающий момент другу всё же придётся пережить в одиночку.
Кирик хмыкнул и поправил ремень дорожной сумки на плече, стараясь подбодрить друга шуткой:
— Надеюсь, в Вердолине найдётся горячий суп и мягкая постель. Приключения приключениями, а ужин — по расписанию.
Лионель тихо рассмеялся — пожалуй, впервые с самого утра.
— Выходит, суп заботит тебя сильнее мистических тайн? — с искрой в глазах отозвался он. — Что ж, ты прав. О простых вещах тоже нельзя забывать.
Негромкий смех Лионеля окончательно развеял остатки напряжения. Подбодрённые, друзья пошли дальше по тропе. Постепенно лес вокруг начал меняться. Стволы деревьев становились всё плотнее, теснясь по краям узкой тропинки, а ветви высоко над головами спутывались между собой, сплетая над путниками живой шатёр. Под ним царил мягкий полумрак, дрожащий от редких солнечных пятен, что пробивались сквозь листву и прыгали по земле при каждом дуновении ветерка.
Низкий кустарник и папоротники густо росли по обочинам пути, скрывая основания стволов; тут и там виднелись покрытые изумрудным мхом валуны и трухлявые пни. Кирика не покидало чувство, что за ними кто-то наблюдает. Не зло и не враждебно — скорее с детским любопытством. Словно сами старые дубы склоняли свои кроны, пытаясь разглядеть незваных гостей под своим пологом.
Кирик попытался отогнать эту мысль, убеждая себя, что это всего лишь разыгралось воображение. После многих лет, проведённых среди безопасных каменных стен города, любая лесная тишина могла показаться наполненной невидимыми глазами. Он глубоко вдохнул влажный аромат мха и коры, стараясь успокоиться и не принимать настороженную тишину леса слишком близко к сердцу.
Шло время, и друзья почти перестали переговариваться, сосредоточившись на дороге. Но около полудня эту осторожную тишину вдруг прорезал неожиданный звук. По лесу прокатился лёгкий переливчатый звон, словно где-то впереди мелодично зазвенели крошечные колокольчики. Кирик и Лионель одновременно насторожились и замерли на месте, прислушиваясь. Через несколько секунд звон повторился — чистый и хрустально-ясный, как будто невидимый ветер играл невдалеке подвешенными где-то колокольцами.
Однако вокруг не было ни домов, ни людей. Путники замедлили шаг. Впереди, за занавесом из крупных папоротников, мелькнул какой-то яркий блик. Кирик резко поднял руку, осторожно останавливая Лионеля. Оба затаили дыхание, ожидая чуда или опасности. Из густых кустов на тропинку неспешно вышло небольшое существо удивительной красоты.
От изумления Кирик даже выдохнул: перед ними возник Мистарикс — легендарный хранитель лесов, о которых он когда-то читал в старинных сказаниях. Зверёк был ростом Кирику примерно до колена. Его пуховая шерстка мягко переливалась всеми цветами радуги, словно на каждом волоске играли солнечные зайчики. За плечами у создания виднелись сложенные крылья, усыпанные мелкими серебристыми перьями. На узкой мордочке сверкали два огромных глаза — прозрачные, добрые, глядевшие прямо на путников без тени страха или настороженности.
Мистарикс вышел к ним так спокойно, будто встречал давних друзей. Он встряхнул крохотной гривой, и вокруг него брызнули искры волшебного света — точно десятки золотых светлячков вдруг вспыхнули разом на солнечной поляне. Лионель застыл, разинув рот от удивления, а Кирик медленно опустился на одно колено, стараясь оказаться на уровне чудесного существа и не спугнуть его резким движением.
Мистарикс бесстрашно приблизился и поднял мордочку вверх. От него исходило лёгкое свечение, и в больших глазах Кирик увидел собственное отражение — поражённое и очарованное. Внезапно зверёк издал негромкий мелодичный звук, и друзья услышали тот самый перезвон множества крошечных колокольчиков, только теперь совсем рядом.
Этот магический звон словно проник прямо в души путников: по груди Кирика разлилось удивительное тепло, тревоги отступили. Он оглянулся на Лионеля и увидел, как лицо друга на глазах разглаживается, напряжение исчезает, уступая место восторгу — чистому, детскому.
— Здравствуй… — еле слышно прошептал Лионель, боясь пошевелиться и спугнуть волшебное создание. Мистарикс тем временем обошёл кругом, сделав несколько неспешных шагов вокруг зачарованных путников, словно осматривая их. Они оказались на крохотной лесной поляне, куда падал прямой солнечный свет, и радужная шерстка зверька вспыхнула всеми красками ещё ярче.
Казалось, будто по траве гуляет маленькая живая радуга. Существа подобного рода, вспомнил Кирик, крайне редко показываются людям — разве что по большим праздникам или в самый тяжёлый час, когда нужна помощь лесных духов. Он припомнил старую легенду: Мистарикс является лишь тому, чей путь праведен и сердце чисто. Он приходит, чтобы показать таким путникам, что лес примет их как друзей и союзников.
Словно услышав невысказанную мысль Кирика, Мистарикс внезапно мягко ткнулся своим пушистым боком в плечо Лионеля, а затем ласково прижался к груди Кирика — точно мурлыкающий кот, приветствующий хозяев. У Кирика перехватило дыхание от радости. Существо посмотрело на них снизу вверх блестящими глазами и снова издало свой чудесный колокольчиковый звон.
Лионель осторожно протянул руку. Зверёк не убежал и не вспорхнул прочь, лишь чуть наклонил головку, позволяя юноше погладить себя между маленьких изящных рожек на лбу. Шёрстка Мистарикса оказалась удивительно тёплой и шёлковой на ощупь. От прикосновения к волшебному существу в душе Кирика разлилось глубокое спокойствие и счастье, будто все тревоги последних дней разом растаяли без следа.
Он не сразу понял, что его глаза увлажнились — настолько сильным было накатившее умиление.
— Спасибо… — почти беззвучно вымолвил Кирик, сам не зная, понимает ли Мистарикс человеческую речь, но чувствуя необходимость выразить благодарность. Ещё несколько мгновений чудесный зверёк стоял рядом, переводя свой внимательный взгляд с одного друга на другого. Затем Мистарикс развернулся, мягко расправил крылья и одним стремительным прыжком взлетел на выступающий из травы пенёк. Оттуда он одарил путников последним, почти прощальным взглядом — и взмыл ввысь. Его крылья вспыхнули ослепительным сиянием, на миг затмив даже солнечный свет.
Кирик и Лионель успели лишь моргнуть, и в следующий миг Мистарикс уже скрылся за кронами, растворившись в зарослях так же внезапно, как и появился. Будто и не было его вовсе. В неподвижном воздухе ещё некоторое время дрожал рассеянный радужный свет, а слух ласкало затихающее эхо волшебного звона. Друзья всё стояли посреди лесной поляны, не решаясь нарушить зачарованную тишину.
Наконец Лионель тихо выдохнул:
— Это был знак… верно? — спросил он почти шёпотом, всё ещё глядя туда, где мгновение назад мелькали крылья Мистарикса. Кирик медленно кивнул. Сердце его переполняла благодарность и тихая радость.
— Если лес послал к нам своего хранителя, значит, мы идём правильной дорогой, — столь же тихо произнёс он. Теперь Кирик видел, что лицо Лионеля окончательно просветлело. На губах молодого мага играла улыбка, а зелёные глаза сияли восторгом, словно у мальчишки, неожиданно обрётшего несметное сокровище.
Воодушевлённые чудесной встречей, друзья прибавили шагу. Они расправили плечи, и в речи вновь зазвучали весёлые шутки. Казалось, невидимый груз свалился с их сердец. Даже птицы вокруг снова принялись щебетать в ветвях, провожая путников лёгкими радостными трелями. Казалось, сам лес радовался тому, что принял двоих странников под своё покровительство.
— Даже не верится, что сегодня утром мы ещё были в Луминоре, а к вечеру уже столько всего произошло, — улыбаясь, покачал головой Лионель. — И ведь это только начало нашего пути.
— День выдался на редкость щедрым на чудеса, — рассмеялся Кирик. — Если так будет продолжаться и дальше, страшно представить, что нас ждёт впереди.
— Что бы ни ждало — справимся, — уверенно ответил Лионель, и друзья весело переглянулись.
До самого вечера друзья шли без остановок и успели покрыть немалое расстояние. Постепенно густой бор начал редеть; смолистый запах хвои сменился сладковатым ароматом луговых трав. Видимо, впереди приближалась опушка или луг. Кирик надеялся добраться до деревни засветло, но день незаметно клонился к закату.
Солнце уже касалось горизонта, окрашивая запад небосклона в медно-золотистые тона. На востоке небо стремительно темнело, и одна за другой загорались первые вечерние звёзды. Не желая брести в темноте наугад, путники решили встать на ночлег под открытым небом.
Они отыскали уютное местечко в небольшой роще у ручья. Землю там устилал мягкий пружинистый мох, а старый бук склонил над головой широкие ветви, образуя надёжный навес от ночной росы. Неподалёку негромко журчал ручей — его звонкий голос обещал прохладу и питьё, наполняя тишину спокойным шёпотом воды.
Набрав охапку сухих веток и хвороста, друзья вскоре развели небольшой костерок. Когда пламя разгорелось, Кирик и Лионель разделили скромный ужин — сухой дорожный хлеб да вяленое мясо, запивая прохладной водой из ручья. Пища была простой, но голодному путнику показалась очень вкусной. Кирик даже в шутку посетовал, что сейчас бы не отказался от миски горячего супа, и Лионель улыбнулся в ответ: мол, доберутся до деревни — там наверстают.
После долгого перехода ноги у обоих гудели от усталости, но на душе было легко. Лионель негромко насвистывал какую-то незатейливую мелодию, пока аккуратно чинил порвавшуюся лямку на своей походной сумке. Костёр уютно потрескивал, разгоняя полумрак тёплым светом и бросая пляшущие оранжевые отблески на стволы ближайших деревьев.
Однако стоило сумеркам окончательно сгуститься, как лес вновь погрузился в беззвучное молчание. Ветви деревьев, ещё недавно шуршавшие на ветру, теперь застыли без движения. Ни стрекота сверчков, ни шорохов ночных зверьков — словно сама ночь подкралась на мягких лапах и настороженно притаилась поблизости, наблюдая за одиноким огоньком их костра.
Кирик подкормил пламя парой сухих веточек и задумчиво проследил взглядом за снопом ярких искр, взметнувшихся ввысь. Сегодня был поистине удивительный день, подумал он. Прощание с родным домом, первый шаг в неизвестность — и сразу же чудесная встреча с волшебным созданием, о которых раньше только читал в книгах. Неужели лес на самом деле стал их союзником?
Кирик всматривался в танцующий огонь и почти физически ощущал вокруг себя невидимое присутствие великой тайны, будто огромный неведомый мир только начинал открывать им свои секреты. Он чувствовал, что на их плечи возложена большая ответственность: позади остались все, кто надеется на их успех, и теперь каждый прожитый ими день будет шагом ради спасения родной земли.
— Завтра, если я правильно помню карту, мы должны выйти к Вердолину, — негромко произнёс Лионель, присаживаясь рядом с Кириком на мягкий мох. Его лицо в пляшущем свете костра казалось задумчивым. — Говорят, там есть старая мельница, окутанная легендами. Возможно, у местных жителей найдутся истории и о Мрачном лесе. Любые сведения нам пригодятся.
Кирик улыбнулся другу и кивнул:
— Думаю, староста деревни будет рад рассказать нам пару древних легенд в обмен на свежие новости из Луминора.
Лионель тихо кивнул, и разговор угас. Друзья молча сидели у огня, глядя на пляшущие языки пламени. Кирик перевёл взгляд на сосредоточенное лицо друга: отблески костра скользили по чертам Лионеля, делая его похожим на статую юного героя. В памяти Кирика всплыл образ того робкого мальчика, каким Лионель был в первые дни их учёбы в Академии.
С тех пор друг сильно изменился — превратился в уверенного мага, готового к любым испытаниям. Они вместе прошли долгие годы знаний и трудов, и Кирик гордился, что идёт рядом с таким спутником. Он понимал, что впереди их ждут долгие недели пути через неизведанные края. Леса, реки, холмы, болота и, возможно, руины старых городов — всё это предстояло преодолеть ради великой цели. Мысль об этом одновременно тревожила и манила Кирика, но он верил: с таким другом рядом можно смело идти хоть на край света.
Сон подкрадывался незаметно. Кирик вскоре почувствовал, как веки наливаются тяжестью. Он устроился у подножия старого бука, прислонившись спиной к шершавому стволу, и завернулся в свой тёплый плащ. Ночная прохлада ласково обнимала усталое тело, снимая напряжение. Лионель тоже улёгся на свой плащ, однако Кирик заметил, что друг всё ещё насторожён: по приглушённому шороху было слышно, как Лионель неспокойно ворочается, прислушиваясь к каждому звуку вокруг. Что ж, утро должно было рассеять эти тревоги.
Над головой раскинулся бескрайний звёздный шатёр. В эту минуту Кирик остро ощутил и свою крохотность, и связь с чем-то поистине грандиозным. Всё, что произошло за сегодняшний день, не казалось случайным: словно сама судьба незримо следовала за ними по пятам, испытывая и оберегая. Какие бы тайны ни ожидали впереди, Кирик верил: они с другом преодолеют все преграды, пока идут бок о бок и несут в сердцах свет надежды.
Вскоре оба путника задремали. Сон их был беспокоен: Кирику мерещились отголоски странных шёпотов, а Лионель время от времени вздрагивал во сне. Но ни ночной холод, ни смутные видения не могли отнять у них того тихого покоя, что подарил лес. Так под умолкшими кронами леса на путников снизошёл сон — короткий, тревожный, но всё же светлый в своей надежде. А темнота ночи бережно хранила их покой, до поры до времени укрывая того, кто прошептал им на ухо свои первые загадки.