Свет фар разгонял ночную тьму, машина неслась по ухабам на предельной скорости. Женщина за рулём выглядела до крайности напуганной и безумной. Появись перед ней группа детей, она бы не остановилась. Её гнал настоящий, первобытный страх.
Вдруг по днищу машины раздался удар. Машина подпрыгнула, и женщина едва не выпустила руль из рук. Чертыхнувшись, она прибавила скорость в надежде успеть выехать на трассу раньше, чем её поймают.
Что-то ударило по багажнику, как будто большой камень попал, следом разлетелось заднее стекло. Внезапно мотор взревел и резко заглох. Машина встала на дороге. Женщина сидела не шевелясь, вцепившись в руль как в спасательный круг. Фары мигнули и погасли, оставив её в полной темноте.
Снаружи раздался мерзкий скрежет, словно кто-то сухой палкой провёл по железу. Женщина вздрогнула от этого звука. Она знала, что происходит снаружи. Её поймали. Гибкие корни растений и деревьев быстро окутывали плотным коконом машину, медленно утаскивая её вниз. Она была погребена заживо в своей машине. И теперь ей никто не поможет.
Внезапно она разозлилась, гнев овладел душой.
— Ну уж нет! Я здесь не умру! — с этими словами она быстро перебралась на заднее сиденье. В последний момент женщина успела вылезти из машины, отбиваясь от корней охотничьим ножом.
Она стояла и смотрела, как корни утаскивают её машину. Всё, что у неё осталось — это старый охотничий нож. Медленно, еле переставляя ноги от пережитого ужаса, она побрела к дороге. Последние десять метров она преодолела с большим трудом. Лишь раз она оглянулась — машины не было.
Корни утащили машину под землю, и там, где она стояла, осталась лишь рыхлая земля.
***
Надежда вела машину, старый джип, тихо напевая песню из детства. Машина была под завязку забита вещами – чемоданы и баулы. Иногда на кочках жалобно звенели стаканы в коробке, а кастрюля изображала колокол.
Женщина переезжала в новый дом. Нет, не так – в новую жизнь. Ещё полгода назад Надя всерьёз рассматривала способы самоубийства, но так и не решилась. А теперь едет по просёлочной дороге в прекрасном настроении.
Полгода назад муж, любимый Стас, с которым прожили десять лет, ушёл. Ушёл к молодой и симпатичной медсестре. Неделю Надя рыдала и не знала, как дальше жить, потом пришла стадия надежды на лучшее. Она рассчитывала, что с мужем всё же поговорят и всё решат, она его простит, а он вернётся. Не вышло. Вторым ударом, можно сказать смертельным ударом, стала новость, что Стас скоро станет отцом. Надя себя извела так, что заработала нервный срыв и две недели провела в больнице.
Когда они только поженились, у них ещё не было ни квартиры, ни машины, ни стабильного заработка. Хотели встать на ноги, а потом думать о наследниках. Родственников у Нади не было, а у Стаса только отец, мать умерла давно. Так что помощи ждать было неоткуда. Надя забеременела. Стас категорически был против, это был первый и практически последний скандал в их супружеской жизни. Девушка не хотела избавляться от ребёнка, но муж настоял. Более того, он пошёл с ней на прерывание, чтобы не дать ей передумать. Потом Надя вспоминала эти недели как самые страшные в своей жизни. А Стас был спокоен и даже выглядел довольным.
Прошли годы, они купили машину, квартиру, дачу, и деньги водились, только вот детей не было. И уже не будет. Та ошибка, которую она совершила, послушавшись мужа, стоила Наде шанса стать матерью.
И вот Стас ушёл к другой, которая смогла забеременеть. Только после больницы Надя немного пришла в себя и смогла трезво мыслить. И начался новый этап – развод с разделом имущества. Вот тут бывший муж показал себя во всей красе, Надя даже не подозревала, с кем прожила столько лет. Стас делил всё, даже вилки и ложки.
— Ты всё равно одна, зачем тебе? – говорил он.
Наконец их развели, и женщина вдруг успокоилась. Как будто сняла тяжёлый груз с плеч. После раздела ей досталась крупная сумма денег, и она сразу купила себе квартиру. А потом решила прикупить дачу, но чтобы можно было жить круглый год.
Поиски не заняли много времени, и вскоре Надя приехала в деревню Затишье. Название немного смешило, а сама деревня выглядела пасторальной картинкой. Вон стайка гусей забавно шипят на кошку, а там старый пёс спит в пыльной яме. Дома все как под копирку – яркие, словно свежепокрашенные. Во всех палисадниках цветы росли буйным цветом, ветви фруктовых деревьев едва не ломались под тяжестью урожая. Тишина и покой, все вежливые и довольные. В тот момент Надя порадовалась и купила дом.
Сдав квартиру на длительный срок, Надя собрала нехитрые пожитки и отправилась в путь. Дом, несмотря на то, что в нём долгое время никто не жил, не выглядел запущенным. Ни пылинки, ни соринки. Тогда Надя этому порадовалась. А ещё больше её радовал сад, полный фруктовых деревьев и кустов ягод. Она не была огородником, но цветы хотела выращивать. Палисадник у дома напоминал цветник, и Надя очень хотела научиться за ним ухаживать, ведь она даже половины цветов не знала.
В первый вечер в новом доме женщина пила чай на кухне, когда в окно кто-то постучал. От неожиданности она пролила чай.
— Кто там?
— Соседка твоя, Матрена. Принесла тебе молока и сыра к ужину, а дед Филя передал овощей.
— Проходите, пожалуйста.
Надя пригласила соседку за стол, но та вежливо отказалась, сообщив, что торопится домой к ужину. Уже уходя, она как-то странно посмотрела на Надю и спросила:
— Надя, а вы жизнь любите?
— Конечно, люблю, — Надя опешила от такого вопроса и даже растерялась. — Сюда приехала жить и наслаждаться.
— Вот если жить хочешь, уезжай прямо с утра, вечером не выйдет… не дадут…
Матрена резко замолчала и ушла, оставив Надю в недоумении. Списав всё на возраст, она допила чай и легла спать. Первая ночь прошла тихо и мирно, Надя проснулась отдохнувшей, впервые за много лет. Ничего не болело, тело было лёгким как пёрышко, а настроение весёлым.
Потянулись дни, похожие друг на друга как близнецы. Ранний подъём, сытный завтрак, после она шла в сад и до обеда всё время находила себе работу. После обеда занималась домом, вечером выходила на лавочку. По вечерам на лавке у старого дуба собирались местные женщины. Кому не хватало места на лавке, приносили с собой стулья и табуретки. Разговоры могли затянуться до первых звёзд. Потом здоровый восьмичасовой сон.
Через пару месяцев такой жизни Надежда начала замечать странности. Ей много рассказывали о земле, её ценности и что нужно её уважать. Женщина молча слушала и кивала. Потом она обратила внимание на соседей. Целыми днями они копошились в своих огородах и садах, никуда не ездили из деревни. Раз в неделю в магазин приезжала газель с товаром, и в город ехать не нужно. Вечером обязательные посиделки, и все разговоры о земле, урожае и благодати, что даёт им земля. Они не обсуждали новости в мире, как будто мир за пределами деревни не существовал. Не было разговоров о семье или детях, никто не делился рецептами. Всё только о земле.
И погода. В Затишье почти никогда не шёл дождь, здесь всегда была хорошая погода, та, что нужна для урожая. Как будто кто-то управлял осадками и солнцем. И вообще, Наде стали казаться эта вежливость и улыбки ненастоящими, мёртвыми.
Однажды она копала ямку, чтобы пересадить цветок, и голыми руками взяла землю. Раньше Надя работала только в перчатках, а тут поленилась идти в сарай за ними. Как только земля коснулась голой кожи руки, Надя почувствовала ЭТО. Земля была живой, она словно пульсировала в руке, на ощупь была ледяной. Рука мгновенно замёрзла, как будто она опустила её в жидкий азот. Надя брезгливо отбросила землю и вытерла руку о джинсы.
В ту ночь ей впервые приснился кошмар. Она увидела дерево, огромное, в лесу, с диковинными кривыми корнями, которые росли не в земле. У корней Надя увидела камень, исчерченный знаками. Позади камня выстроились все жители Затишья, их лица ничего не выражали, лишь лёгкие улыбки на губах. Счастливые улыбки.
В этот момент из рощицы вытащили молодую девчонку, та брыкалась и сопротивлялась. Её поставили на колени перед корнями, и дед Филип одним резким движением отрубил девушке голову серпом. Потоки алой крови хлынули на корни деревьев. И тут Надя с ужасом поняла — корни пьют кровь, а жители деревни от этого счастливы.
С криком она проснулась, понимая, что это не совсем сон, она заглянула в прошлое. Её трясло мелкой дрожью от страха. Ей нужно было с кем-то поговорить. Она вспомнила сон — среди жителей не было деда Степана.
Высокий и крепкий старик жил один на самом краю деревни. Местные его сторонились, но не обижали. Вот к нему-то Надежда и отправилась.
Старик сидел на крыльце с кружкой кофе — невиданный напиток для этого места.
— Будешь? — просто спросил он. Надя кивнула.
Дед Степан ушёл в дом и вскоре вернулся со второй чашкой.
— Разговор долгий предстоит.
— А как вы узнали, что я хочу поговорить?
— Ты не первая, кто ко мне приходит. Рано или поздно все приходят, когда начинают прозревать и понимать. Слушай внимательно.
Началось это очень давно, лет сто назад. Несколько лет подряд стояла засуха, ничего не росло толком, потом два года постоянно шёл дождь, убивая то, что успело вырасти. От недоедания начались болезни и смерти, а вскоре начался настоящий голод. Пшеница сгнила на полях, зерна не было. Даже в деревенских огородах ничего не росло — слишком много влаги и недостаток солнца. Не проходило и дня без дождя. Дороги настолько размокли, что в город было невозможно проехать, кони вязли в жидкой грязи. В лесах среди животных случился мор, охотники находили мёртвые туши кабанов, зайцев, оленей. Это было странно и страшно. Рыба водилась раньше в лесном озере, и там её не стало.
— Словно проклял кто нашу землю, — говорили старики. — Надо бы Марфу позвать.
Марфа была ведьмой-отшельницей, живущей в лесу у озера. Побаивались её в деревне, но она была единственной медицинской помощью на сто вёрст. Пришла Марфа, как всегда в длинном платье, низ которого выпачкан в пыли, чёрная вязаная шаль на плечах, растрёпанные космы под чёрной косынкой. Опиралась старуха на гладкую клюку и немного прихрамывала. Она выслушала людей, хмыкнула и задумалась. Потом опустилась на колени, взяла горсть влажной земли, от которой шёл запах гнили и тлена. Это был запах смерти. Этой деревне предстояло сгинуть от голода.
— Земля мертва. Вы без благодарности в душе использовали землю много лет, брали её дары и никогда не благодарили. Земля — это ваша жизнь, вы всегда должны были уважать её и поклоняться. Но в вас говорила гордыня и злость. Вы злые, никому никогда просто так не поможете. Вы словно стая зверей. Хотя нет. У зверей есть свои понятия. Когда у соседки дети от лихорадки умирали, она просила молока и мёда. Кто дал? Никто. Итог все знают. Вот и наказала вас земля, незачем вам землю топтать, — ведьма говорила тихо и спокойно, но её голос проникал в каждого присутствующего.
— Помоги! — первым попросил староста деревни, следом и другие. — Спаси деревню!
— Есть один ритуал, но он сложный, и не каждый пойдёт на это.
— Всё что угодно!
Ведьма только усмехнулась и объяснила суть ритуала. Нужна была ежегодная жертва. Человеческая. Доведённые до отчаяния жители деревни согласились. Первой жертвой стал пастух Степка. Он был молод и силён, а вот с головой беда. Когда первые алые капли упали на мёртвую землю, мир изменился, воздух стал гуще и плотнее, резкий металлический запах крови быстро исчез, уступив место свежести после дождя. Частями тела несчастного пастуха натёрли инструмент.
Так и повелось — два раза в год, весной и осенью, нужны две жертвы. И их находили довольно легко. С тех пор в деревне никогда не было неурожайных годов. Закрома ломились от запасов, сады засаживали фруктами и ягодами, огороды давали небывалый урожай. Да и жизнь у самих жителей изменилась. Деревня процветала, болезни и беды обходили стороной эту местность. Люди стали жить долго, очень долго. И с годами менялись — кожа грубела, приобретала землистый цвет, человек горбился, его словно тянуло к земле, и появлялся запах. Этот запах ни с чем не спутать — запах мокрой земли, стоячей воды и гнилой растительности. Запах шёл от человека, как будто он сам становился землёй. С появлением этих признаков человека готовили к похоронам. Да, ещё живого человека готовили к смерти. Когда он умирал, его хоронили под большим деревом, тем самым, где провели первый ритуал. Дерево забирало покойного, превращая его в удобрение. Оно питалось мертвецами. Ну а на кладбище закапывали пустой гроб, справляли поминки, всё как у людей.
Давно уж Марфы нет в живых, да и тех, первых жрецов культа не было, но их потомки ревностно выполняли ритуал. Два раза в год. Весной и осенью.
Надя слушала деда Степана с затаённым ужасом, не до конца веря в его рассказ. Они сидели на лавке у реки. Старик никого не опасался, ему недолго оставалось, появлялись первые признаки.
— Мне бояться некого, отжил своё, а вот тебе ещё жить и жить. Потому беги, бросай всё. Праздник урожая через три дня, у тебя мало времени. Если они тебя поймают — это конец.
— Как же мне бежать? Соседка постоянно на лавке дежурит, наверное, и не спит совсем, — хмыкнула Надежда.
— Я тебе сон-травы дам, на чай позовёшь соседку. Как уснёт, хватай документы и уезжай. Понятное дело, пешком далеко ты не уйдёшь, но тут повезло, ты на машине. Уезжай и забудь обо всём, даже как сюда проехать никому не говори.
— Спасибо вам, — женщина легко обняла старика, смахнув слезу.
— Ты мне внучку напомнила, такая же жизнерадостная и сильная. Была. Они забрали её, — голос старика дрогнул, он уставился на дорогу.
— Спасибо ещё раз.
Через пару часов дед Степан принёс кулёк из газеты с сон-травой. Он объяснил, как заварить её, что человек совсем не уснёт, благословил напоследок и ушёл не оборачиваясь.
Надя собрала сумку с минимум вещей, взяла документы и деньги, телефон с зарядкой и приготовилась ждать рассвета.
— Наденька? Ты дома? — раздался голос Матрены.
— Дома, заходите, — Надя старалась говорить спокойно, чтобы голос её не выдавал. — Чай будете? С яблочным вареньем.
— Буду.
Старуха устроилась за столом и с удовольствием пила чай с вареньем.
— Чай новый, что ль?
— Да, травяной, полезно для здоровья, — голос немного дрогнул.
— Вкусный, мне потом скажи, как называется.
Взгляд гостьи упал на сумку на табуретке у входа. Старуха мигом всё поняла и в упор посмотрела на Надю.
— Далеко собралась?
— Я? Никуда я не собиралась. Если вы про сумку, так я вещи ненужные сложила, в сарай утром отнесу. Мелочи всякие, только место занимают, — она говорила уверенно, чувствуя, как ледяной холод недоверия проникает в неё.
— Да? Ну хорошо, если так. Подумала уж, не нравится тебе у нас. В город, к мёртвой земле хочешь вернуться.
— Нет, это моя земля, моя жизнь.
— Правильно, — старуха зевнула. — Пойду я, уморилась что-то.
Проводив Матрену, Надя ждала, пока старуха зайдёт к себе в дом и потухнет свет. Схватив сумку, она как вор крадучись вышла за ворота. Так как места во дворе было недостаточно для машины, она оставляла её в переулке, между двумя домами, по сути, между огородами. Сейчас ей это было на руку — её никто не услышит.
Она завела машину и, не включая фары, тихо выехала на улицу. Казалось, от страха быть пойманной она забыла, как дышать. От одной мысли о празднике урожая её передергивало от ужаса. Выдохнула она лишь, выехав за пределы деревни. Она не обернулась, потому не видела, как во всех домах разом загорелся свет.
Надя неслась на скорости, которую позволял старый джип. Машина подпрыгивала на ухабах, фары разбивали тьму впереди. Страх гнал её прочь от этой идиллии, прочь от всех благ. Лучше жить в бетонной коробке, чем стать пищей для нечисти.
Вдруг машина словно подпрыгнула, наехав на что-то. Через секунду раздался удар по багажнику, следом разлетелось заднее стекло. Увидев в боковое зеркало погоню, Надя едва не закричала от страха. Ужас едва не парализовал её. Корни деревьев, словно уродливые змеи, охотились на неё.
Внезапно машина встала, просто заглохла. Через секунду погасли фары. Надя осталась одна в темноте рядом с монстром. В её душе поднялась злость, гнев.
— Я не сдамся! Я не стану навозом для дряхлого дерева!
Она быстро перебралась на заднее сиденье и сумела выбраться наружу. Жуткие корни уже почти сплели свой кокон, ещё несколько минут, и всё. Так и вышло. Раздался хлопок, земля разверзлась, и машина, оплетённая корнями, ушла под землю. Через мгновение на этом месте была лишь рыхлая земля и запах мокрой земли.
Надя устало побрела к трассе не оглядываясь.
***
Надя сидела в уютной кофейне с видом на реку. Она украдкой отвернула рукав рубашки и вздрогнула. На тыльной стороне запястья был едва заметный рисунок, как будто татуировка бледно-зелеными чернилами – листок омелы. В ту ночь она не обратила внимания на царапину.
После побега она сумела добраться до города, оттуда позвонила подруге. Несколько дней она прожила у подруги, которая молча слушала её рассказ о Затишье. Поверила она или нет, Надя не знала, но психиатра вызывать не стала. Она предложила другую помощь.
И вот, спустя некоторое время после побега, Надя ждала в кафе то ли ведьму, то ли знахарку со странным именем Лачи. Внезапно в кафе ворвался пожар и ураган сразу. К столику Нади быстро подошла женщина яркой внешности в алой блузке, которая ей очень шла. Волосы Лачи были заплетены в косу с серебряными нитями, строгая чёрная юбка и высокие каблуки – на неё обернулась полкофейни.
— Привет, я Лачи.
— Привет. Я Надя.
— О, я знаю, – Лачи ловко схватила Надю за запястье и поднесла к глазам. Взгляд женщины стал суровым. – Понятно, хтонический культ.
— Что?
— Рассказывай.
Надя всё рассказала, в том числе о своих кошмарах. Лачи молчала, думала, смотрела на реку и заговорила.
— У меня есть дело, нужно помочь старой подруге, а потом мы поедем с тобой в Затишье. Этот культ нужно разрушить. Хтонь всегда голодна, то, что она даёт – это иллюзия. Эти люди взяли на себя тяжкий грех под видом благодати. Они не ведают, что творят зло.
— Я боюсь туда возвращаться, – честно призналась Надя.
— Пока я рядом, с тобой ничего не случится. Поверь, я и не с таким сталкивалась. Просто делай то, что скажу, и всё будет в порядке. Ну а пока, поживёшь у меня в квартире, лучше с землёй тебе близко не контактировать. У меня в районе три дерева, оттого что район старый, исторический. Тебе понравится. Правда, я сама там живу недавно. Пока меня не будет, за тобой присмотрит мой друг, так что не волнуйся.
— Когда ты вернёшься?
— Через несколько дней.
— Спасибо тебе.
— Рано пока. Ну а пока, давай выпьем кофе и съедим по блинчику.
Лачи оказалась права – квартира ей действительно понравилась. Просторная, светлая, с большими окнами, выходящими на тихий двор.
Надя молча кивнула, пытаясь унять дрожь в руках. Завтра ей предстояло вернуться в место, где она едва не погибла. Но теперь у неё была надежда – и имя этой надежды было Лачи.
В ту ночь кошмары не пришли. Может быть, травы действительно помогли, а может, просто сознание Нади наконец-то поверило в хороший исход их дела.
Примечание автора: продолжение истории о Затишье выйдет завтра, о Тоне и статуе во вторник.
Что или кто такая Хтонь? Если буквально, Хтонь — зло, нечистая сила. Но это старое значение. В современном понимании “Хтонь” стала метафорой всего мрачного, неизведанного и пугающего в природе и человеческой культуре, особенно в контексте русской действительности с её огромными пространствами и суровыми природными условиями.
Хтонические культы — это религиозные культы, связанные с духами и божествами подземного мира.
Хтония — древнегреческая богиня земли. Есть понятие «Русская хтонь» — это мощь природы, страх перед неизведанным. Конкретно в России хтонь связана с огромными лесами, бескрайними полями, суровым климатом и различными сущностями.