Вы думаете, Бродский — про сложные метафоры и Нобелевскую премию? Ошибаетесь. Его любовная лирика — хирургический разрез по шраму от отношений, который не зажил и через 60 лет. Возьмите два стихотворения:
- «Предпоследний этаж» (1960) — написан в 20 лет, накануне ареста и ссылки;
- «Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером…» (1989) — создано в эмиграции, за 7 лет до смерти.
Между ними — пропасть в 29 лет. Но оба — о Марине Басмановой, женщине, ставшей его вечной болью и музой под инициалами «М.Б.»
1. «Предпоследний этаж»: любовь как предчувствие катастрофы.
Предпоследний этаж
раньше чувствует тьму,
чем окрестный пейзаж;
я тебя обниму
и закутаю в плащ,
потому что в окне
дождь - заведомый плач
по тебе и по мне.
Нам пора уходить.
Рассекает стекло
серебристая нить.
Навсегда истекло
наше время давно.
Переменим режим.
Дальше жить суждено
по брегетам чужим.
Контекст: Бродский пишет это в 1960-м, еще не зная, что через 4 года его арестуют за «тунеядство», а Марина изменит с другом Дмитрием Бобышевым. Но стих звучит как прощание:
- «Предпоследний этаж» — символ подвешенности: уже не земля, но еще не небо. Так и их отношения: не разрыв, но и не жизнь вместе;
- «Дождь — заведомый плач» — природа оплакивает пару раньше, чем они осознают гибель любви;
- «По брегетам чужим» — жестокий итог: расставание обрекает на жизнь по чужим правилам (намёк на грядущую эмиграцию).
Почему цепляет в 2025: Когда вы задерживаетесь в мертвых отношениях «ради квартиры» или «из жалости», вы уже живете на этом этаже. Бродский дал имя нашему страху сделать шаг в бездну.
2. «Дорогая, я вышел…»: последняя сигарета на краю прошлого.
Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.
Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.
Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.
Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.
Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.
Разбор леденящих строчек:
- Контраст между «тогда» и «сейчас»: Она когда-то рисовала тушью — а теперь тупеет с мужем-химиком. Бродский не ревнует — он презирает. Но это презрение — маска для боли: если она «поглупела», значит, его гений её не спас;
- «Расстоянья более немыслимые, чем между тобой и мною» — не географические миры, а пропасть между памятью и реальностью. Её образ застыл в 1960-х, а реальная женщина ходит на панихиды по общим друзьям;
- Финал-убийца: «Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива». Началось с «свежего воздуха океана» — закончилось тлением воспоминаний.
Что связывает два стихотворения? Неочевидная правда о Бродском.
а) Любовь = соучастие в преступлении против себя.
В «Предпоследнем этаже» они — жертвы времени («Навсегда истекло наше время»). В «Дорогой…» Бродский признает: чтобы забыть её, ему понадобилась целая вторая жизнь в эмиграции:
«Забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум, еще одна жизнь. И я эту долю прожил».
б) Он ненавидит не её — свою память.
Марина Басманова отказалась ехать с ним в США. Но стихи — не проклятия, а попытки убить собственные иллюзии:
- В 1960-м он ещё обнимает её в плащ;
- В 1989-м язвит про «инженера-химика» — но хранит её молодость в «фотографии», где нет морщин.
в) Поэзия как побег из тюрьмы времени.
Бродский пишет о Марине 30 лет, потому что стихи — единственное место, где они всё еще вместе:
«Мы там женаты, венчаны, мы те / двуспинные чудовища» («Я дважды пробуждался…», 1981)
Чего его Бродский не знал о вашей боли:
Он умер в 1996, так и не увидев:
- Как Tinder превратил любовь в «свидания по брегетам алгоритмов»;
- Как соцсети стали «церквями, где нас видят на панихидах» по себе прошлому;
- Как его строчка «расстоянья более немыслимые» станет мемом про чаты, где «последнее онлайн — 7 лет назад».
Финал. Ваш ход:
Откройте «Предпоследний этаж». Прочтите вслух. Если после слов «руки не протяну уже» вам захочется выключить свет и закурить в темноте — поздравляю: вы только что встретили своего Бродского.
💖P.S. Марина Басманова запретила публиковать свои фото после 1960-х. Ее вечная молодость — иллюстрация к строке: «где еще ты пребудешь без морщин?». Поэт победил время. А вы?