Оказаться лицом к лицу с враждебно настроенным боевым флотом галактической державы, насчитывающим тысячи кораблей — событие, которого вряд ли жаждет любое разумное существо. Подозреваю, даже бравые адмиралы из Межзвездных Сил Сдерживания (кстати, меня всегда интересовало, почему они так называются? Что именно они сдерживают?), невзирая на регулярные бодрые пресс-релизы о полной готовности отразить любую вообразимую и невообразимую угрозу, на самом деле далеко не так уж рвутся поиграть в межгалактические поддавки с настоящими кораблями вместо шашек.
Что уж говорить про скромного чиновника Бюро Регистрации Разумности, воспользовавшегося наконец своим правом на законный отпуск.
— Что будем делать, Мо? — спросил я, глядя на экран сканнера, на котором радужной россыпью светились корабли Экспансии Суанкен.
Трое клонов из команды корабля-левиафана Каутольского Биосодружества , находившиеся вместе со мной в помещении, которое можно было условно назвать мостиком корабля, промолчали. Это означало, что левиафан хочет ответить мне сам, без помощи своих полуавтономных посредников.
— Пока не знаю, — раздался голос у меня в голове. От гигантского живого разумного существа ожидаешь чего-то очень внушительного, какого-нибудь глубокого мощного баса, ну или его мысленного варианта, но левиафан разговаривал самым заурядным голосом. Мо объяснил мне, что никакого «мысленного голоса» на самом деле не существует, и он просто выбрал из моей памяти один из зафиксированных в ней голосов. Я напрочь не помнил чей это голос, но это, пожалуй, был и к лучшему. Не хватало еще, чтобы левиафан разговаривал, скажем, голосом моего шефа или бывшей жены. — Будем смотреть по ситуации.
Честно говоря, смотреть мне на нашу ситуацию совсем не хотелось. Один корабль, пусть даже разумный и больше размерами, чем любые корабли, когда-либо сходившие со стапелей в терранском секторе, против примерно трех тысяч — на что тут было смотреть?
— А может, просто смотаемся отсюда по-быстрому? — сказал я. — Ты же успеешь от них оторваться, прежде чем они устроят фейерверк?
— Успею, — сказал левиафан. — Но это будет неправильно. Потеряв нас, они отправятся искать справедливость… В других местах. Мы не можем взять на себя такую ответственность.
— Но мы же совершенно не при чем!!!
— Не при чем. Но Экспансия так не считает. Они винят во всем Бюро Регистрации Разумности… И меня, как соучастника. Я только что получил от них сообщение.
Я ошалело уставился на молчаливых клонов.
— Соучастника… Чего?!
Мне показалось что голос в моей голове хихикнул. Никогда не думал, что можно хихикать телепатически.
— Они обвиняют нас в том, что мы украли их почтенных покойников. И требуют их вернуть. Но у меня есть и хорошие новости.
Один из клонов показал на большой экран, загоревшийся голубовато-зеленым под самым потолком центральной рубки. На экране равномерно сменяли друг друга цифры. Таймер с обратным отсчетом.
— Нам дали время на выполнение требований, — сказал левиафан.
Я ошеломленно посмотрел на часы.
— Двадцать четыре стандартных часа! Какие-то паршивые сутки!
Клон, показывавший мне на экран, широко улыбнулся. У него было приятное, вполне человеческое лицо. Просто в голове не укладывалось, что на самом деле это не реальная личность, а один из органов левиафана, пусть даже и с определенной способностью к самостоятельным действиям и даже мыслям.
— Я уверен, что этого более чем достаточно, — сказал он. — Нам только надо понять, каким образом могли ожить трупы, многим из которых уже перевалило за несколько тысяч стандартных лет. Но ведь твоя профессия как раз примерно в этом и заключается, не так ли?
*****
Хотите верьте, хотите нет, но имя «Моби Дик» левиафан выбрал себе сам. Я, признаться, этот роман хоть и читал, но не то чтобы остался в полном восторге, да и было это давно. Но левиафан оказался большим поклонником земной классической литературы. Поскольку его идентификационное информ-поле абсолютно не поддавалось переложению на какой-либо из устных галактических языков, то он решил выбрать себе в качестве имени семантическую конструкцию попроще.
Отношения у нас после того случая с беднягой, который ухитрился рассеять свою личность по всем компьютерным системам Галактики, установились вполне дружеские, и я обращался к нему просто Мо. Хотя не уверен, что гигантскому живому космическому кораблю, способному считывать (хотя бы частично) обращенные к нему слова прямо из мозга еще до того, как я их произношу, было очень важно, как именно я к нему обращаюсь.
Идея посетить кольцевую серую дыру в системе Ченгома родилась у нас обоих независимо. Вы можете сказать, что в качестве развлечения это звучит довольно странно и даже подозрительно, и будете, пожалуй, правы;хотя бы отчасти. Но кладбища и склепы во все времена во многих культурах были объектами туристического интереса. А серую дыру использовали в качестве ритуального места захоронения несколько наследовавших друг другу цивилизаций Третьего Сектора на протяжении почти полумиллиона лет.
Увы, с тех пор, как Великая Сингулярность взялась за дело, все пошло наперекосяк, и первыми пострадали древние традиции наподобие похоронных ритуалов Ченгома. Причем далеко не в том смысле, что их стали забывать. Скорее наоборот. В Галактике, где число разумных видов увеличивается на непредсказуемую величину каждые несколько стандартных лет после очередной пульсации Сингулярности, многие цивилизации стали цепляться за свою уникальность и неповторимость куда сильнее, чем это того заслуживает.
Вплоть до готовности начать межзвездную войну из-за того, что их покойники вдруг превратились в зомби и сбежали с кладбища.
— Послушай, но ведь в церемониальном флоте было всего семь кораблей, а Экспансия притащила сюда флот размером с пол-Магелланова облака. Почему бы им самим не догнать своих беглых покойников и не вернуть их куда положено? На старых ионных галошах те не могли уйти слишком далеко, — сказал я, обращаясь к одному из клонов. Даже учитывая весьма обширный опыт общения с каутольскими левиафанами вообще, и с Мо в частности, мне все равно было очень трудно осознать, что отдельные единицы их клон-команд не являются независимыми личностями, а всего лишь органами одного огромного разумного существа.
Около ста тридцати лет назад это послужило причиной серьезных трений между Каутольским Содружеством и гуманоидными расами, пытавшимися на полном серьезе обвинить левиафанов в рабовладельческих замашках. Кстати, именно вмешательство Бюро тогда помогло разрешить дурацкий, в общем-то, в своей основе конфликт. Никакая другая галактическая организация не накопила такого опыта в определении уровня разумности отдельных индивидуумов, как Бюро Регистрации Разумности.
И тем не менее, при личном общении с клонами все равно чертовски трудно отделаться от восприятия их как независимых личностей. Особенно если левиафан, частью которого они являются — заядлый террафил и специально выращивает их максимально похожими на хомо сапиенсов.
В данном случае — на чертовски привлекательных хомо сапиенсов женского пола.
— Они не могут, — ответил клон. Или ответила? Могут ли вообще клоны левиафана иметь пол? Я усилием воли заставил вернуться себя к разговору. Хорошо хоть Мо додумался снабдить своих клонов одеждой. — Даже в ожившем виде, для Экспансии это по-прежнему почтенные усопшие предки, и любое насилие над ними квалифицируется по законам Экспансии как надругательство над телами. Захоронение в серой дыре — высочайшая честь, которая в их культуре может быть оказана индивидууму посмертно, поэтому на погребальных кораблях были тела избранных. Лучших из лучших, цвет нации, если угодно. Так что у них связаны руки, и с этической, и с юридической точки зрения.
Я почувствовал, что у меня голова идет кругом. И от дикой путаницы со сбежавшими мертвецами, и от ярко-рыжих волос и сногсшибательных форм беседовавшего со мной клона несомненно женского пола.
— А нам, получается, над их почтенными усопшими надругаться можно? — поинтересовался я, старательно напоминая себе, что сейчас со мной разговаривает не ошеломительная красотка, сложенная в лучших традициях субботних ночных голошоу для взрослых, а все тот же разумный живой корабль длиной в несколько километров. — На нас эта самая юрисдикция не распространяется?
— Частично, — ответил клон. — Во-первых, они считают нас виновниками произошедшего, а во-вторых, у них очень запутанная религиозно-философская система, развитие которой в итоге привело к определенным перекосам в оценке уровня разумности самих суанкенцев и взаимодействующих с ними рас. Как сотрудник Бюро, ты должен об этом знать.
Я пожал плечами.
— Я ни разу не работал в секторах, где присутствует Экспансия. В Галактике, спасибо Сингулярности, теперь столько разумных видов, что разбираться в бреднях каждого из них как-то недосуг. — Пока я произносил эту отговорку, мой мозг потихоньку переваривал только сказанную клоном запутанную фразу. — Подожди, —- сказал вдруг я озадаченно. — Так это что получается? Они не считают нас разумными? Или полагают недостаточно разумными, чтобы на нас распространялись их законы?
— Примерно так, — кивнул клон. — Но это не помешает им открыть по нам огонь, если мы не выполним их требования. А потом отправиться искать справедливость дальше, в сектора, контролируемые людьми и Биосодружеством.
— Не удивительно, что от них их собственные мертвецы сбежали. — Я вздохнул. — Это ж надо быть такими напыщенными болванами, чтобы считать себя безоговорочно умнее любых соседей по Галактике только на основании собственных религиозных догматов! Вот вернусь домой, обязательно проверю их сертификат в Бюро. Очень интересно будет почитать экспертные оценки о самой Экспансии.
— Экспансия принадлежит к числу Основателей, — обворожительно улыбаясь, сказал клон. Концентрироваться на проблеме мне становилось все труднее и труднее. — Сертификат им был выдан априори, без дополнительных исследований.
— Тем более, — вздохнул я. — Ладно, куда там подевалась эта эскадра живых мертвецов?
— Я взял на себя смелость самостоятельно принять решение, — сказал левиафан уже напрямую у меня в голове, в то время как клонированная красотка встала и вышла из каюты. Я с сожалением проводил ее взглядом, отчаянно надеясь, что левиафан не способен прочитать все мои фантазии на ее счет. — Мы уже догнали погребальный флот и сейчас идем параллельным курсом, синхронизировав скорость. Ты готов отправиться на переговоры? Биомодуль уже ждет.
Меня ничуть не удивило, что на переговоры по мнению левиафана должен был отправиться именно я.
В конечно счете, он был прав. Моя работа состоит именно в этом: понять, насколько разумен очередной клиент и что, черт подери, всем окружающим теперь с этим делать.
*****
Надо сказать, что для расы таких претенциозных снобов, как суанкенцы, их погребальный флот выглядел не слишком впечатляюще. Очевидно, одновременно с заносчивостью, одной из главных добродетелей Экспансия считала прижимистость. Или, если говорить без обиняков — скупердяйство.
Корабли, на которых почтенные усопшие отправлялись к месту своего вечного успокоения в недрах серой дыры, представляли собой дряхлые ионные грузовики, раскрашенные для пущей торжественности церемониальными надписями и узорами. Сбежать по-настоящему на таких кораблях, учитывая отсутствие гиперпривода, было невозможно. Левиафан просчитал их траекторию и сообщил мне, что согласно ей погребальный флот направлялся в соседний рукав Галактики, которого должен был достичь через несколько тысяч лет. При условии, что не решит куда-нибудь свернуть по дороге, конечно. На конкурсе самых идиотских путешествий эти парни точно могли бы претендовать на призовое место. Хотя, с другой стороны, учитывая, что однажды они уже все умерли, торопиться им было некуда. Или у оживших мертвецов тоже есть какой-то свой срок жизни… Простите, существования?
На связь погребальный флот не выходил, хотя минимальные системы связи на кораблях имелись. Поразмыслив, я согласился с левиафаном, что нам ничего не остается, как послать предупреждение и отправиться к флоту лично, а там, пристыковавшись к одному из кораблей (лучше всего к головному), уже смотреть по ситуации. Чертова фраза начинала меня раздражать, но ничего другого придумать не получалось.
— Я в тебя верю, — сказал левиафан, когда я уже сидел в биомодуле, направляясь к флагману погребального флота. — У тебя редкостный дар решать самые запутанные проблемы, полагаясь на свою интуицию.
Я не слишком знаком с кораблестроительными привычками Экспансии, но по мере приближения к угловатому флагману погребального флота мной все больше и больше овладевало подозрение, что этот сундук никто никогда не использовал для перевозки людей. Во всяком случае, живых. Куда больше он смахивал на сильно устаревший рудовоз.
— Поэтому ты отправил меня без поддержки и даже не дал никакого оружия серьезнее ручного бластера? — спросил я. — Остается только надеяться, что в качестве нежити суанкенцы утратили хотя бы часть своей агрессивной заносчивости.
— Мои расчеты показывают, что положительный исход переговоров находится в отрицательной зависимости от числа переговорщиков с нашей стороны, — сказал левиафан. — Но на всякий случай я буду держать наготове пару биомодулей с отрядами боевых клонов. Чисто для твоего душевного спокойствия.
Вот уже чего-чего, а спокойствия мне такое сообщение не добавило.
Хотя бы потому, что я до сих пор и слыхом не слыхивал о существовании этих самых «боевых клонов».
Экспансия Суанкен представляла собой обширную межзвездную цивилизацию, сформированную представителями исключительно одного разумного вида. Редкий случай по нынешним временам, но, учитывая все, что я только что о ней узнал, вполне объяснимый. Галактика огромна, и даже до того, как в ней начала наводить шороху Великая Сингулярность, места в ней хватало для самых странных вывихов эволюции.
С виду суанкенцы не слишком отличались от землян, если не брать в расчет всякие мелочи типа четырехпалых конечностей, мелкую ворсистую чешую вместо волос, кожу всех оттенков зеленого и небольшой гибкий хвост. Они даже были в среднем примерно такого же роста, что и люди. До начала эпохи космических путешествий они вполне могли бы позировать для фантастических боевиков про вторжение коварных рептилоидов из туманности Андромеды, хотя на тот момент сами успели освоить лишь пару ближайших к их планете звездных систем.
Как выяснилось, в качестве оживших мертвецов они претерпели примерно те же изменения, что и персонажи древних земных страшилок. Кожа обесцветилась, тела, затронутые тленом, превратились в обтянутые этой самой кожей костяки, глаза запали, а то и вовсе выпали. То, что было видно сквозь прорехи в некогда роскошных погребальных одеяниях, иначе как «полуистлевшим» назвать было нельзя. Судя по разной степени «посмертного износа», так сказать, суанкенцы копили своих почтенных усопших черт знает сколько лет, прежде чем оптом отправить их в путешествие в один конец.
Я почти ожидал, что предводитель встретившей меня у шлюза группы зомби выступит с приветственной речью, но законы физики все-таки никто не отменял (даже если с биологией тут явно было что-то не то). То, что не дышит, не может и издавать звуки. С другой стороны, без активного метаболизма оно и двигаться не должно… Я помотал головой. Подробности можно отложить на потом.
Вместо речи предводитель протянул мне листок бумаги с текстом на немного архаичной, но вполне понятной пангалактической интерлингве.
«Я, семнадцатый Архонт Безымянный Вселенской Экспансии Суанкен,» — было написано там. «Приветствую посланцев Каутольского Биосодружества и Терранской Конфедерации на борту флагмана нашего Великого Флота. Нам предстоят нелегкие переговоры, но я надеюсь, что все разрешится подписанием соглашений, устраивающих все заинтересованные стороны.»
Я лихорадочно соображал, уставившись в бумажку, явно оторванную от какого-то погребального свитка с поминальными текстами, судя по остаткам надписи на старо-суанкенском. Насколько я успел запомнить из справки, наскоро прочитанной еще на левиафане, слово «Вселенская» суанкенцы убрали из своего официального названия еще триста стандартных лет назад, когда стало ясно, что с захватом всей Вселенной у них как минимум в ближайшие несколько тысяч лет не срастается. А правил в Экспансии сейчас архонт под порядковым номером пятьдесят шесть.
Что-то мне подсказывало, что и великий флот, о котором говорил зомби, в его воображении состоял явно не из семи старых грузовиков.
Что может быть хуже взбунтовавшегося ожившего мертвеца? Только взбунтовавшийся оживший мертвец, с совершенно поехавшей крышей.
Однако каковы суанкенцы-то, мелькнула у меня мысль. Они что, выгребли для этого захоронения все свои государственные склепы?
Сюрреализм происходящего настолько затуманил мне мозги (мать вашу, ну какие зомби на космическом корабле?!), что я не нашел ничего лучшего, чем отвесить церемонный поклон и, напустив на себя торжественный вид, заявить:
— Я рад приветствовать вас в исторический переломный момент. Я думаю, не будет преувеличением сказать, что все мы с нетерпением ожидали этой судьбоносной встречи.
«Браво!» прозвучал у меня в голове голос левиафана. «Ты случайно не думал о смене карьеры? Из тебя получился бы отличный дипломат.»
Вот гад. Оказывается, радиус действия его чертовой телепатии распространялся немного дальше, чем я предполагал.
Я вздохнул и зашагал следом за мертвым семнадцатым безымянным архонтом через почтительно расступившуюся перед нами толпу его не менее мертвых подданных.
«Давай исходить из того, что в суанкенском загробном мире все ворота пока заперты, и трупы, особенно многовекой свежести, оживать не могут. Что это означает?»
— Да хрен его знает! — сказал я вслух и сразу же спохватился, однако процессия августейших покойников не обратила на мой возглас никакого внимания. То ли со слухом у них было не очень, то ли с мозгами. «Согласен», ответил я уже мысленно. «Но я совершенно не представляю, каким образом можно заставить двигаться и думать мумию, если не брать в расчет черную магию. К тому же, эти истлевшие парни явно считают себя теми самыми личностями, которым некогда принадлежали тела. Как это объяснить?»
Левиафан сделал паузу.
«Слушай, нам нужна любая информация, какую мы только можем раздобыть. Любые таблички, книги, надписи, что угодно, что может подсказать нам, что творится на этих кораблях».
Я осмотрелся по сторонам. В общем-то, мне уже много раз доводилось бывать внутри старых списанных кораблей. Все они, в каком-то смысле, выглядят одинаково: тоскливо и обреченно. Экипаж из пары тысяч давно умерших суанкенских аристократов, или чиновников, или жрецов, кто их разберет, только усиливал это впечатление. Судя по всему, те, кто готовил корабли к церемонии, не слишком заботились о внутренней обстановке. Я был вполне с ними согласен. Какая разница, как выглядят изнутри космические гробы, направляющиеся туда, откуда нет возврата? Мусора в коридорах и трюмах корабля было предостаточно, вот только…
«Извини Мо, но я не читаю по-суанкенски. Старина Главный Безымянный Покойник писал на интергалакте, а все, что тут валяется, маркировано на их родном языке...»
«Не страшно», ответил левиафан. «Я читаю. Если я замечу что-то интересное, дам тебе знать, чтобы ты чуть задержался и я успел разобрать надпись.»
Вот черт. Оказывается, он еще и смотреть может из моей головы!
Однако толком осознать этот не слишком радостный факт я не успел, потому что наша процессия прошествовала наконец через просторный трюм и Семнадцатый Безымянный Архонт, запахнув полы ветхого одеяния торжественно опустился на трон, сооруженный из старых пластиковых грузовых поддонов. От резкого движения часть материи осыпалась мелкими истлевшими хлопьями, и стала видна тонкая серебристая металлическая сетка основы. Наверное, что-то вроде древних кринолинов, подумал я.
Когда я подошел к трону поближе, Семнадцатый взялся за небольшую грифельную доску, на каких рисуют задания для детей в яслях.
«Нам нужны союзники», прочитал я. «Грядет великая война с узурпаторами и захватчиками, и мы, как подлинные патриоты Экспансии, рассчитываем на понимание и помощь галактического сообщества в нашей борьбе с теми, кто незаконно захватил власть.»
Я с умным видом кивнул, в последний момент спохватившись, чтобы не задать вопрос вслух. Вместо этого я обратился к левиафану.
«О чем это он?»
«Ты меня разочаровываешь,» ответил левиафан. «О флоте своих соотечественников, который выдвинул нам ультиматум. Я был лучшего мнения о сообразительности сотрудников Бюро. Кстати, на твое имя только что пришла гиперграмма из головного офиса Сектора. Похоже, тебя отзывают из отпуска… Слушай, я только что обратил внимание, что на их одежде тоже есть какие-то надписи. Ты не можешь рассмотреть их поближе?»
Вот черт еще раз. Вызывают из отпуска?!
Семнадцатый что-то опять писал, наверное, очередную напыщенную чушь о великой борьбе и союзниках, но мне было не до инопланетного зомби с манией величия.
Первый отпуск за несколько лет, и тот начальство хочет мне испортить! Нет, формально такой пункт в моем контракте, есть — в случае экстренной необходимости они могут вызвать меня на работу откуда угодно, но...
«Интересные выражения», сказал левиафан. «Я, пожалуй, возьму пару на заметку. Хотя с точки зрения анатомии млекопитающих, мне кажется, эта твоя вторая идея насчет того, куда твой начальник может засунуть...»
«Неважно», ответил я. «Ты прочитал все, что хотел? Есть идеи, как нам вернуть этих оживших покойников их потомкам и предотвратить межзвездную войну? А то меня на дежурство вызывают...»
«Конечно». Мне показалось, что в голосе левиафана прозвучало нечто похожее на сочувствие, и это неожиданно вызвало у меня подозрение. Чему он сочувствует — тому, что мне надо возвращаться на работу, или тому, что мне предстоит сделать на этом дурацком космическом Нагльфаре? «Тебе всего лишь надо их раздеть».
От неожиданности я даже не сразу понял, что Семнадцатый Архонт уже некоторое время стоит прямо передо мной, протягивая дощечку с новыми каракулями.
«Нам нужны войска, оружие и боевые корабли. Если вы откажетесь их нам предоставить, мы будем считать вас агентом узурпаторов и предадим показательному трибуналу. У вас есть полчаса».
Какая-то нездоровая страсть у этих суанкенцев к ультиматумам, подумал я. Неудивительно, что у них никак не складывается с союзниками.
«Ты это видишь?» поинтересовался я у левиафана.
«Конечно. И, должен сказать, по-моему, это как нельзя кстати».
Я вздохнул.
«Что именно? Что меня через полчаса казнят сумасшедшие зомби? Впрочем, после твоего предложения подбить их на массовый стриптиз, меня уже ничего не удивляет. Извини, но мне сейчас не до дурацких шуток. Надо придумать, что бы такое соврать, чтобы меня не выбросили из шлюза.»
«Зачем же врать?» - сказал левиафан. «Скажи им правду. Скажи, что первые рекруты прибудут к ним на борт уже через… Через пятнадцать минут. Опережая твое возмущение — нет, я не спятил и не решил присоединиться к крестовому походу суанкенцев, ни мертвых, ни живых. Просто я знаю, что тут случилось, и как эту ситуацию решить».
*****
Как вы уже, наверное, догадались, чудес не бывает, и давно умершие иерархи суанкенцев все-таки не воскресали. Пульсация Великой Сингулярности, конечно, штука парадоксальная и мощная, но даже она не способна на такое. Однако, пройдя сквозь линзу кольцевой серой дыры, она изменила свои параметры настолько, что на кораблях погребального флота произошла серия крайне маловероятных событий.
Во-первых, пульсация (как и сотни и тысячи раз до этого) сделала разумным то, что до нее никаким образом не могло достичь разумного состояния. В общем-то, Бюро Регистрации Разумности регулярно сталкивается со случаям внезапно осознавших себя компьютерных сетей и отдельных супермашин, но в данном случае, усиленная и искаженная влиянием серой дыры, пульсация сумела затащить в состояние разумности довольно примитивный главный кибермозг погребального флота. Черт его знает, что она там перекроила в его электронной начинке, но нехитрое устройство, предназначенное исключительно для хранения информации о почтенных покойниках (проще говоря, библиотека некрологов), вдруг стало разумным и попыталось осознать этот факт, основываясь на доступных ей данных…
На этих самых треклятых некрологах.
Следующим совпадением было то, что этот компьютер (естественно, тоже давно списанный, как и все на погребальном флоте) некогда был частью суанкенской медицинской сети и отвечал за управление хирургическими наноботами. Понятно, что медотсеки на погребальном флоте были не нужны… Но суанкенцы всегда питали нежные чувства к нанотехнологиям.
К примеру, они использовали их для того, чтобы максимально поддерживать сохранность дорогих покойников. А металлизированная ткань погребальных одежд была частью систем управления этими самыми нанобальзамировщиками.
Я посмотрел на экран. Уложенные обратно в саркофаги тела мертвых суанкенцев без их церемониальных костюмов выглядели куда более обыденно.
— Как ты догадался? — спросил я, не оборачиваясь. За спиной у меня стояли несколько клонов из экипажа левиафана, дистанционно управлявшие погребальным флотом Экспансии. А может, они только делали вид, что чем-то управляют, чтобы у меня оставалось ощущение причастности к происходящему. Наверняка левиафан мог это делать напрямую.
— Надписи на одежде покойников, — послышался голос у меня за спиной. Я не обернулся. Какой смысл? Все равно я буквально находился внутри говорившего со мной разумного существа. — Помимо всяких церемониальных фраз, там были данные производителя… Фабрики, на которой одежда была сшита. Я покопался в суанкенских базах данных и выяснил, что на этой фабрике производили. Ну а после того, как мне удалось узнать, что за компьютер суанкенцы использовали для загрузки погребального архива, меня осенило. Осталось только проверить, когда именно была зафиксирована пульсация Великой Сингулярности. Вот тут-то депеша от Бюро пришлась очень кстати.
— С ума сойти, — сказал я. — Я бы ни за что… Постой, а как ты добрался до суанкенских баз данных? Они вроде бы не были особо настроены на сотрудничество.
— Взломал, естественно, — сказал левиафан. — Этим парням надо больше внимания уделять кибербезопасности… Хотя, учитывая все обстоятельства, может и не стоит. Во всяком случае, я им об этом говорить не стал.
Я вспомнил, как в разгар моей сюрреалистической дискуссии с суанкенскими нанозомби в трюм вошли несколько клонов, и все суанкенцы внезапно замерли, а потом повалились на пол мертвыми телами — которыми, собственно, и были с самого начала.
Как потом мне сказал левиафан, он нащупал частоту, на которой компьютер управлял наноботами, и наглухо заблокировал ее мощными помехами. Электронный вариант экзорцизма, чтоб мне провалиться. Очень современно.
Изображение на экране стало рябить и дергаться. Погребальный флот уже был очень близко от серой дыры, и сигнал от него доходил до левиафана и армады Экспансии с большим трудом.
Мне было очень интересно, как будет выглядеть изнутри корабль, разрушаемый гравитацией и излучением серой дыры, но я понимал, что связь отключится намного раньше.
— Так что, суанкенцы довольны тем, как мы решили ситуацию? — спросил я.
— В общем, да, — сказал левиафан. Мне показалось, что голос изменился. Значит, ответил мне уже другой клон, но оборачиваться я все равно не стал. — Их, правда, не очень порадовало, что я забрал их компьютер, но я убедил их, что если данные в памяти компьютера сохранятся, вместо того, чтобы превратиться в квантовую пену внутри серой дыры, это можно считать даже еще большим уважением к почтенным мертвецам. Так что теперь мы можем отправляться обратно, чтобы предотвратить конфликт куда более серьезный, чем галактическая война с Экспансией Суанкен.
Я вздрогнул. Неужели чертов левиафан нашел еще какие-то приключения на мою голову?
— Ты о чем?!
Я так и не понял, раздался ли ехидный смешок у меня в голове, или левиафан хохотнул посредством одного из клонов.
— О твоем начальнике, конечно. Я слышал, он очень не любит, когда его подчиненные опаздывают на работу.
Все-таки есть определенные плюсы в том, чтобы проводить отпуск, путешествуя как можно дальше от места работы. Даже если тебя экстренно вызывают обратно, тебе потребуется определенное время, чтобы вернуться, и можно хотя бы попытаться использовать это время с максимальной пользой.
Конечно, учитывая приобретенный мной за последнее время опыт, часть клон-экипажа, которой левиафан решил придать облик очаровательных представительниц вида хомо сапиенс, уже не привлекала меня так, как могла бы, скажем, еще год назад. Где-то в глубине моего сознания колючим крючком засела вредная мысль, что, целуя такую красотку, я как бы целуюсь с огромным живым разумным существом, способным к самостоятельному перемещению в гиперпространстве. А если учесть, что оно еще и может запросто залезть к тебе в голову…
Мо, правда, заверял меня, что он ни в коем случае не станет этого делать без моего разрешения (ситуация с погребальным флотом Экспансии была не в счет, как экстраординарная), и даже отключит свое центральное сознание от выбранного мной клона, но… Ну, вы понимаете.
Но в остальном четыре дня пролетели почти мгновенно. Великая Сингулярность на этот раз выдала пульсацию такой мощности, что Бюро наверняка придется разгребать завал из как минимум нескольких десятков новых разумных видов. Но у меня-то, в конце концов, был бонус в виде одного, уже почти оформленного и готового к регистрации! Пусть даже он состоял из одного старого медицинского архиватора.
— Я взял на себя смелость подготовить все документы, — сказал левиафан, когда я уже ждал шаттл до узла Невриона. На этот раз Мо разговаривал со мной через импозантного клона явно мужской внешности, одетого в элегантную форму. Левиафан обычно выдавал этого клона за капитана корабля, когда ему было лень пускаться в пространные объяснения с неосведомленными цивилизациями. — Все, что нужно для регистрации новой разумной сущности.
— Спасибо, Мо, — ответил я, ничуть не покривив душой. Терпеть не могу всю эту бюрократическую волокиту. — Можешь отправить от моего имени прямиком в секцию ИскИнов Бюро. Скорее всего, они пришлют транспорт за суанкенским компьютером, как только уладят все формальности… Максимум через сутки.
— О, в этом нет никакой необходимости, — сказал клон с едва заметной улыбкой. Меня всегда поражало, насколько точно они могут изображать человеческие эмоции… Или это сам левиафан их изображает? — Я думаю, учитывая напряженную обстановку после последней пульсации, Бюро ответит положительно на мой запрос.
Я с подозрением уставился на клона.
— Какой запрос? Ты о чем?
— Об официальном опекунстве над новым Разумом, конечно, — ответил клон, по-прежнему улыбаясь. — Думаю, у вас дел хватает и без того, чтобы приглядывать за растерянным новорожденным искусственным интеллектом, который чувствовал себя так одиноко, что создал целую толпу марионеток, лишь бы было с кем поговорить. Но я буду всегда рад видеть тебя в качестве гостя, если тебе захочется меня навестить.
Признаюсь, я не нашелся с ответом. Что ни говори, а удивлять меня левиафан умел, каждый раз выдавая что-нибудь новенькое.
Дошло до меня только уже дома, на узле Невриона.
Экипажи из клонов на левиафанах Биосодружества.
Марионетки. Суанкенские нанозомби, оживленные едва успевшим себя осознать ИскИном.
Погребальный флот — гигантские космические гробы, с которых левиафан спас обреченный на гибель разум.
Не удивлюсь, если Мо окрестит суанкенский ИскИн Измаилом.