— Не «куда-то», — я изображаю пальцами кавычки, — а танцевать. Разве это незаконно?
Она отрицательно качает головой, но на ее губах появляется улыбка. По глазам вижу, что она согласна.
Богиня (4)
— Ладно, уже поздно. Я пойду. Спасибо за отличный ужин.
Отодвигаю стул и встаю. Еда, что Ира заказала из ресторана, действительно была очень вкусной. Свечи, что она зажгла, приятно пахли. И платье Ира надела обалденное. Прошлый я был бы только рад провести такой вечер с симпатичной девочкой. Но сегодня… я ждал несколько иного. Я ждал Аню.
— Расстроился, что мама не смогла прийти? — Ира поднимается вслед за мной.
Расстроился ли я? Да я пришел только из-за нее! И свою лучшую рубашку напялил, как дурак.
— Не особо. Значит, в другой раз.
— Ну-у-у, — протягивает Ира. — Не уверена, что этот другой раз когда-нибудь наступит. По крайней мере, в таком составе.
— В каком смысле? — настораживаюсь я.
— Ты не думай, это не из-за тебя. Мама какое-то время встречалась с одним мужчиной, и вот сегодня он пригласил ее, чтобы сказать ей «что-то важное». Думаю, он сделает ей предложение.
Ира продолжает болтать о том, как она рада, что их семья расширяется. А я… я сжимаю спинку стула так, что дерево трещит. Сдерживаю нецензурную брань, как могу. Хотя хочется разнести всю эту гигантскую комнату и выть.
Конечно, богиня не одна, как может быть иначе? Но вот так… предложение от какого-то типа, будущая свадьба, большая семья? Я не был готов к такому. Мне такое не переплюнуть.
— Останься, — тихо говорит Ира, подходя ко мне, и добавляет, усмехаясь: — Сомневаюсь, что мама сегодня вернется.
Режет просто без ножа и сама не подозревает об этом. У меня в горле будто застрял десяток острых костей.
— Н-нет. Я… мне надо… — шарахаюсь от Иры и быстро иду к двери.
К сожалению, я успел заметить, как изменилось выражение ее лица, когда я отшатнулся от нее. Застываю. Поворачиваюсь к Ире лицом. Надо сказать ей, что мы больше не увидимся. Поступить надо по-человечески. Но слова почему-то не идут. Она еще так смотрит… как будто ищет проблему в себе. И это хуже всего.
— Что-то не так? — спрашивает, понурившись.
Меня переполняет жалость. Не ее вина, что меня переклинило на ее матери. Но… нельзя же быть такой наивной и на полном серьезе думать, что у нас с ней – любовь? Серьезные отношения не завязываются вот так, как у нас с Ирой.
Возвращаюсь к ней и крепко ее обнимаю. Надеюсь, что она не расценит этот жест, как проявление великой любви.
— Прости, Ир, — я вдруг замечаю, что извиняюсь перед ней каждую нашу встречу. И, блин, есть же, за что. — Сейчас мне нужно бежать, но мы еще поговорим. Обещаю.
Идиoт. Что здесь еще добавить?
Пока толкаю входную дверь, набираю Тохе. Хочу сообщить ему, что он – чeртов провидец. Однако сбрасываю звонок сразу же, как оказываюсь на улице, потому что вижу ее – богиню. Она сидит на ступенях перед домом спиной ко мне и не шевелится. Только легкий ветер играет с ее длинными распущенными волосами, открывая мне вид на ее оголенную спину.
Мой мозг анализирует ситуацию с удивительной скоростью. Она сидит здесь одна в шикарном вечернем платье и не спешит заходить в дом. Она расстроена и обезоружена. А еще она слышала, как я хлопнул входной дверью, поэтому стоять тут дальше и тyпить – не вариант.
Зачем-то стараясь ступать бесшумно, подхожу к ней и сажусь на ту же ступеньку. Аня никак не показывает, что замечает меня. Мне даже приходит на ум, что она настолько погрузилась в собственные переживания, что реально не видит ничего вокруг. Зато я вижу всё.
Например, ее безымянный палец, на котором нет кольца. Не нужно быть мудрецом, чтобы понять, чем вызвана ее печаль. Я же, в свою очередь, чувствую такой прилив сил, что едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Вселенная мне благоволит. У меня есть шанс! Боже, да сегодня, оказывается, мой день!
Всем известно, что расстрoенная женщина – самая легкая дoбычa. За границы дoзволeнного я переходить, конечно, не собираюсь, но и упускать такой шанс – тоже.
— Хей, — я легонько задеваю ее ножку коленом, — хочешь танцевать?
Аня, наконец, поворачивает голову ко мне. В ее глазах искреннее изумление.
— Ты такой нaглый, — чуть наморщив нос, говорит она.
Как ей может быть тридцать пять? До сих пор не верится.
— А ты безумно красивая. Ну, так что?
Вести себя по-хaмски в подобной ситуации – классический прием. Не знаю, почему, но это цепляет.
Я уже вижу, что и ее зацепило. Хоть она и будет сейчас возмущаться.
— По-твоему, я настолько бессoвестна, что пойду куда-то с пaрнем своей единственной дочери?
— Не «куда-то», — я изображаю пальцами кавычки, — а танцевать. Разве это незаконно?
Она отрицательно качает головой, но на ее губах появляется улыбка. По глазам вижу, что она согласна. Резко встаю и протягиваю ей руку. Аня и в этот раз избегает прикосновения, поднимается на ноги сама, разглаживает ткань платья руками. Покусывает нижнюю губу, размышляет. Нельзя давать ей время, иначе может и передумать.
— Ань, — говорю я как можно увереннее, — я – неплохой парень. Пристaвать не буду. Я же вижу, что тебе нужно развеяться. Если я ошибся, просто пошли меня куда подальше и иди домой.
Когда открываю перед ней пассажирскую дверь «Логана», и она забирается внутрь, я просто вне себя от счастья. Да, я немного смyхлевал, ну и что с того? Обхожу авто с широкой улыбкой на лице, но, занимая водительское место, напускаю на себя серьезный вид.
— Зачем я это делаю? — задумчиво спрашивает Аня, глядя перед собой.
Потому что я неотразим? Потому что всё-таки тебе нравлюсь?
Этого я, конечно, не говорю.
— Потому что танцы – лучшее лекарство, Ань. Поверь мне, тебе понравится.