Пенсионер Иван после завтрака оделся во всё чистое и поглаженное, и ни слова не говоря жене, куда-то ушёл. Но уже через полчаса он вернулся домой, сам не свой, и сразу же отправился в ванную комнату.
- Мать! - через минуту раздалось оттуда. - Иди-ка сюда!
- Чего тебе? – крикнула Мария из кухни, и пошла на зов мужа.
Иван стоял перед зеркалом, и почему-то, очень напряжённо всматривался в своё отражение.
- Мать, скажи честно, я что, выгляжу очень старо, да? - спросил он.
- Что? - не сразу поняла его жена. Раньше Иван никогда не обращал внимания на свою внешность.
- Я, спрашиваю тебя - я, что, выгляжу древним стариком?
- Ну, как тебе сказать, чтобы сильно не обидеть... – то ли в шутку, то ли всерьёз, пробормотала супруга.
- Как есть, так и говори!
- Ваня, ты что, забыл, сколько тебе лет?
- Не забыл!
- И сколько?
- Ну, семьдесят два. И что?
- Как это - и что? Что ты хочешь в семьдесят два года? Чтобы лицо твое было как у тридцатилетнего?
- Я хочу, Мария, - нервно запыхтел Иван, - чтобы ты честно мне сказала, неужели я так ужасно выгляжу?
- Нормально ты выглядишь. Для своих лет.
- А для незнакомых женщин я как выгляжу?
- Что?
- Для незнакомых женщин, я что, уже не мужчина?
Лицо у Марии мгновенно изменилось, и стало напряжённым.
- Ты чего говоришь, Ваня? Или, ты хочешь от меня уйти?
- Куда?
- К другой женщине. Я так понимаю, что она тебя отшила из-за твоего возраста, и ты расстроился?
- Ещё как она меня отшила! – кивнул сердито Иван. - И я ещё как расстроился! Только, ты всё неправильно поняла, Мария! Я не от тебя хотел уйти. Я хотел устроиться на работу.
- На работу?
- Ага. В магазин, грузчиком. Так ведь она, эта вредная женщина, на меня так посмотрела, что мне даже страшно стало. А потом ещё и сказала: "Вам дедуля, в ваши годы не о работе нужно думать, а о месте на кладбище!"
- Прямо так и сказала? - ахнула Мария.
- Почти так. Чуть похлеще.
- А ты, чего? Ты ответил ей, чего-нибудь? Ты же у меня ругаться можешь. Я тебя знаю.
- Нет... Не стал я ругаться... И что я мог ответить этой женщине, Мария? – тяжело вздохнул супруг. - Я же сразу, как и ты, о годах вспомнил. И подумал, что в её глазах я выгляжу очень неприглядно. Но сейчас-то, я в зеркало на себя смотрю, и вижу, что, вроде, нормально я выгляжу. Побритый, причёсанный. Чего еще ей надо было?
- А давай, Ваня, жалобу с тобой напишем!
- Куда жалобу?
- В прокуратуру.
- А на кого жаловаться будем? На жизнь? Что, мол, она меня сделала стариком. Или на мой возраст?
- На эту женщину. Кто, хоть, она?
- Директор, магазина, кто же ещё… И главное, я когда туда шёл, в этот магазин, гляжу, машину с товаром у них разгружают какие-то странные нетрезвые личности, не внушающие доверие. Я поэтому и был уверен, что меня сразу возьмут грузчиком. Я же на пьяницу совсем не похож. А тут - вон чего... Моя личность, оказывается, ещё больше не внушает доверия.
- Да, плюнь ты на неё, Ваня, - махнула рукой жена. - И на магазин этот. Вообще, зачем ты придумал на работу устраиваться?
- А чего ещё делать? Надоело сиднем сидеть. Может, мне, Мария, пластическую операцию сделать?
- Чего?
- Ну, может, лечь мне под нож хирурга? Пусть он мне лицо, немножко, подрихтует. Сделает молодую, приятную физиономию. Сейчас ведь многие этим балуются.
- Ваня, да ты смеешься? – хихикнула супруга.
- Нисколько.
- А ты хоть знаешь, сколько это стоит?
- Не дороже денег. Если что, я могу кредит взять.
- Тебе никто его не даст, этот кредит. Ты же на пенсии.
- Вот видишь. А ты говоришь, зачем я работать хочу. А вот для этого и хочу, чтобы себе на пластическую операцию заработать.
- Ты, чего, опять шутишь?
- Получается, что, не шучу. И всё-таки, странно у нас получается, Мария. В трамвае мне никто место не уступает, как будто я молодой. На работу меня не берут, как будто я древний старик. А в зеркале я - вполне нормальный ещё мужчина. Кому верить-то?
- Зеркалу верь, Ваня! Зеркалу. И успокойся. Ты ведь мне тоже, очень даже нравишься.
- А как же работа? Я ведь твёрдо решил где-нибудь поработать, ещё лет пять. Может, мне в музей пойти?
- В музей? В какой музей?
- А у нас в городе, я прочитал, музей социалистического быта открыли. Вот туда я и попробую устроиться.
- Кем? Охранником?
- Зачем, охранником? Экспонатом. Буду стоять за стеклом, а люди на меня смотреть будут, изучать. Я же родился и вырос в эпоху социализма. Между прочим, на моём лице стоит печать лучшей эпохи. Если что, я смогу и подробную лекцию прочитать, на тему - чем отличаются люди социалистической эпохи, от современной капиталистической. А, Мария, как тебя моя идея?
- Хорошая, идея, - засмеялась супруга. - И главное, в этом случает тебе и пластическую операцию делать не надо.
- Почему это?
- Потому что, в нашу с тобой эпоху про такие операции только артисты да певцы знали. Но ты же не певца в музее будешь представлять, а простого человека средних достатков. Такому человеку выпендриваться внешностью было стыдно. Мы тогда друг дружку любили за другие качества. Ведь верно я говорю?
- Точно! - Иван, вдруг, улыбнулся, облегчённо выдохнул, и с нежностью посмотрел на супругу. - Вот за это я тебя и люблю, Мария.
- За что – за это? – улыбнулась и супруга.
- А за это за всё… А особенно, за то, что ты не стремишься жить по новым, капиталистическим законам.
Всем моим дорогим читателям - радости и душевного тепла! Давайте вместе делать этот мир добрее!
Обнимаю. Ваш А. Анисимов