— Именно! Федотова, ну ты же все равно не собиралась жить со своим Андреем. Несколько встреч в неделю, совместные поездки в отпуск, походы в театр и на этом всё.
Самое странное, что он прав. Я все равно не собиралась строить серьезные отношения с кем-либо… Тогда почему бы не ответить согласием на его предложение? Но я нахожу новые и новые доводы, чтобы понять для себя всю задумку друга.
— А если я полюблю кого-нибудь и захочу создать с ним настоящую семью? Это в принципе нонсенс, но мне кажется, что в этой жизни я больше ничему не удивлюсь.
Даня садится рядом, обхватывает меня за плечи и чуть улыбаясь произносит:
— Если ты полюбишь кого-нибудь я отпущу тебя, правда. А сейчас давай просто попробуем создать видимость полноценной нормальной семьи ради нашего ребенка, где есть мама и папа. Которые любят и которые рядом…
Подавив в себе чертовы слезы, я сухо киваю, соглашаясь на его предложение. Я сама росла без отца и, хотя делала вид, что мне по барабану, где бродит мой биоматериал, но ночами плакала в подушку и страстно желала, чтобы однажды он появился в моей жизни.
Данька делает для меня апельсиновый фрэш, заставляет выпить его и дальнейшее наше общение входит в прежнюю колею — с шутками и подколами. Когда я сонная опускаюсь на свою кровать, слышу уверенный голос Дани, который говорит, что завтра утром за мной приедет машина.
— Какая машина? — зеваю и чувствую, как усталость забирает меня в царство Морфея.
— Грузовая. Которая перевезет твои вещи в мой дом.
Я хочу что-то возразить в ответ, но сил больше нет, и я замолкаю. А Воронов просто накрывает меня пледом и выключает свет.
Переезд запланирован на воскресное утро — единственный выходной, который есть у Дани. С утра пораньше в моей любимой квартире орудует целая бригада, которая самостоятельно пакует выбранные вещи и сносит в грузовой автомобиль — мне нужно только тыкать пальчиком на предметы и покрикивать на неаккуратных рабочих, которые как мне кажется, хотят разрушить мою квартиру и дорогие предметы интерьера.
Даня совершенно прав — если я хочу выносить здорового ребенка, то мне нужен свежий воздух, пешие прогулки и здоровый сон без головных болей от окружающего шума. Мой доктор, с которым я разговаривала утром, привел неоспоримые доводы за переезд. Даже если он был подкуплен самым Вороновым, то это ничуть не меняло моего решения.
Прошло чуть больше тридцати часов, как я узнала о своей беременности. Тридцать часов, которые полностью перевернули мою устоявшуюся жизнь, планы, идеи, мысли и кругозор. Я даже подписалась сегодня на инстамаму, которая доходчиво объясняет как вести себя с новорожденными.
И я все чаще смотрюсь в зеркало на свой плоский живот, недоуменно размышляя, как туда может поместиться трёхкилограммовый ребенок? Конечно, от мыслей, что мое всегда идеальное тело вскоре изменится и станет похоже на вздувшийся шарик, бросает в дрожь. В топку годы работы в тренажерном зале и встречи с диетологом.
— Ты готова? — спрашивает Даня, когда заходит в полупустую квартиру.
— Да. Сейчас только попрощаюсь со своей удобной кроваткой, джакузи, мягкими ворсистыми коврами и готова, — для наигранности всхлипываю.
— Прекрати, Федотова. Неужели ты думаешь, что я живу в хижине без удобств? — он обхватывает меня за плечи и ведет в сторону выхода.
Дом Воронова расположен в коттеджном поселке за тридцать километров от Москвы. Он купил его в прошлом году, променяв городскую квартиру на свежий воздух, пусть и вдали от центра. До сих пор я все находила отмазки, чтобы не приезжать на новоселье и чаще сама приглашала Воронова к себе в гости.
Странно, но на меня не нападает уныние, горечь или страх. Я отношусь к переезду как к приятному путешествию. Временному. Ненастоящему. Когда ворота открываются, и мы въезжаем на территорию, я трогаю Даню за руку и сообщаю ему, что каждый вечер мы будем гулять по вон той тропинке, ведущей в лес. Он едва заметно кивает, и я верю, что так и будет.
Поместье господина Воронова довольно внушительных размеров — два этажа, большой балкон (где совершенно точно я буду сидеть тихими летними вечерами и читать книгу, качая в люльке нашего младенца), просторная терраса, несколько гектаров зеленой территории с цветами, деревьями и красивыми кустарниками. Мне хочется снять обувь и пройтись босиком по идеально выстриженной травке, что, впрочем, я и делаю.
Снимаю с себя туфли на твердом устойчивом каблуке и осторожно ступаю босыми ногами по траве, которая приятно щекочет ступни. Воистину дитя каменных джунглей!
— Только не говори, что у тебя еще и бассейн есть, Даня.
— На заднем дворе, — на лице Даниила проскальзывает тень улыбки, когда он смотрит на меня.
— Ну вообще! Круть, правда. Зря я ломалась, дружище. Если еще и моя личная комната будет в персиковых тонах — ты никогда в жизни не выгонишь меня из своего дома.
Комната не в персиковых тонах, а в благородных бежевых, но это не мешает восторгаться собственной комнатой, которая угодила привередливой мне. Касаюсь пальцами крепкой массивной мебели и недоумеваю, почему я никогда не соглашалась приезжать к нему в гости? Возможно я сейчас под действием гормонов, но здесь правда чудесно… Воздух особенный, вид из окна — закачаешься. Тихо, спокойно и даже слышно пение птиц.
Заваливаюсь на мягкий матрас, который прогибается под весом моего тела, и хочу ущипнуть себя за руку — неужели я правда согласилась на авантюру придуманную Даней? Бред какой-то, но пока мне нравится.
Прошло 7 месяцев.
— Ой, Диан, я тут такую коляску увидела — закачаешься! — восклицает Алина. — Муфточка, зонтик, дышащий чехол и подсветка для ребенка в ночное время! Хочешь, это будет подарком от нашей семьи на выписку новорожденного?
Никогда и подумать не могла, что буду слушать этот бред сумасшедших про прививки, прикорм, колики и массажи. А теперь чуть ли не с блокнотом записываю что и за чем идет, потому что оказалось — познать радость материнства это целая наука. И я конечно же ничерта в ней не смыслю.
Единственный и последний раз, когда я держала на руках настоящего ребенка, закончился тем, что младенец обкакался в моих руках, пусть даже и в подгузнике. Вонь была такой несносной, что казалось намертво осталась на моем красивом вечернем платье, которое я вскоре выбросила на помойку. Надеюсь, что Воронов не шутил, когда уверял меня в своих познаниях по мытью детских поп.
Алина умолкает и делает заказ — алкогольный коктейль Мохито. Виновато смотрит на меня и гладит по толстой отекшей руке.
— Прости, что соблазняю, но мне срочно нужно выпить — муж впервые за полгода остался с ребенком посидеть. Ну ты потом поймешь каково это, со временем, не сразу.
— Не думаю, — качаю головой. — Боюсь Даниил не будет выпускать ребенка из рук. У него уже грандиозные планы…
Алина машет рукой в мою сторону и закатывает глаза.
— Ха! Все они так говорят, милая, — смеется в ответ и поправляет прическу. — А потом домой не загонишь и ребенка не всучишь без скандала.
Я пожимаю плечами и смотрю на стрелки часов. У меня сегодня запланирована встреча с Андреем и до нее осталось ровно три часа, которые я могу посвятить бесполезной болтовне о детях и мужьях.
Общение с противоположным полом всегда давалось мне легче, чем с женщинами. Но Алина это исключение — это подруга со школьной скамьи, связь с которой я не могла прервать. Хотя бы потому, что она единственная кто меня терпит все эти годы. А я часто бываю совершенно несносной.
— Как у вас дела с Даней…? — спрашивает вкрадчивым голосом пытливая подруга.
— В каком смысле? — делаю вид, что не понимаю о чем она.— Ну… каково это жить вместе, но как друзья? Вы по-прежнему потрахиваетесь?
Алина цепляется в меня мертвой хваткой и кажется не отпустит до тех пор, пока я не отвечу на интересующие ее вопросы.
— Какой секс? У меня угроза прерывания на протяжении всей беременности. Сейчас давление шпарит и до родов стоит запрет на сексуальную жизнь. А Даня… он приезжает поздно, уезжает рано и я целыми днями предоставлена самой себе.
Хотя попробуй, объясни это моему организму… Я сейчас похожа на запущенную атомную бомбу, которая может рвануть в любой момент. Да и кто меня захочет такую — толстую, отекшую, с огромным животом и заплывшим телом.
Официально — я бегемотиха. И я могу себя совершенно точно оправдать за то, что никогда не хотела иметь детей. Иногда мне хочется дать заднюю и найти суррогатную мать, которой пересадят в матку нашего ребенка и она спокойно доносит его и благополучно родит. Она, а не я. Потому что это мой страх номер один.
— Ну тебе понятно, что нельзя трахаться, а Данька поди не железный, — язвит Алина.
Хочется огреть ее чем-то тяжелым и закончить допрос, но я воспитываю в себе терпимость к людям, даже таким как подруга, поэтому растягиваю губы в улыбке и спокойно отвечаю.
— Мы с Даней условились, что никто ни с кем не спит, пока не родится ребенок и мне официально не разрешат вступить в интимную связь.
Наша условленность была обговорена еще тогда, когда меня в первый раз увезли на сохранение с кровотечением и ошарашили тем, что в ближайшие месяцы мне строжайше запрещено вести половую жизнь.
Учитывая то, что без секса я не могу продержаться и недели, для меня это было концом света. Я рыдала в одиночной больничной палате частной клиники, куда поместил меня Воронов и не могла смирится с тем, что теперь мое тело мне вовсе не принадлежит и не я диктую правила. Это как-то странно и непривычно. Раньше я эгоистично жила для себя, делала все, что заблагорассудится, а теперь от моих поступков зависит жизнь, которая развивается внутри меня.
Даня утешал, как мог, и чтобы мне не было обидно — он поклялся, что все эти месяцы тоже будет вести монашеский образ жизни.
Я отрываюсь от воспоминаний и делаю глоток теплого чая.
— Ну а Андрей-то чё? Тоже блюдет верность? — не отступает подруга.
— А вот тут не знаю, — равнодушно отвечаю я. — Но мы регулярно созваниваемся и встречаемся. Иногда мне кажется, что он ждет моих родов больше меня самой.
Андрей абсолютно адекватно воспринял известие о том, что я переезжаю жить к отцу своего ребенка. Понял и принял мое решение и поверил, что я делаю это исключительно ради дела. Мечта, а не мужчина. Взрослый, разумный, понимающий…
— Завидую я тебе, подруга… Столько мужиков отхватила. Не то, что мой Ванька, герой-любовник недоделанный.
Следом я выслушиваю очередной рассказ о муже Алины и начинаю периодически зевать от скуки.
Даниил.
В кабинет едва слышно стучит помощница.
— Даниил Владимирович, к Вам пришли. Впустить?
Отрываюсь от рабочего процесса, захлопнув крышку ноутбука и потирая глаза от усталости. Надо сделать перерыв, а еще лучше заставить себя купить очки.
— Иван Мамонтов, — помощница театрально закатывает глаза. — Он мне жуть как надоел в приемной.
— Запускай, Лиля, — усмехаюсь, не понимая, что можно сделать такого, чтобы надоесть спокойной и уравновешенной девушке.
Этот жук наверняка соблазнял новенькую помощницу, которую я принял на работу буквально в прошлом месяце. Молодая, зелёная, вчерашняя студентка, но довольно исполнительная и понимающая. Лиля была воплощением идеала женщины для таких как Мамонтов. Во-первых, она была натуральной блондинкой, во-вторых у нее была красивая стройная фигура и симпатичное личико, и я уверен, что этот он как минимум только что приглашал ее на свидание, умолчав о своем семейном положении.
— Здорова дружище! — Мамонтов появляется на пороге, раскинув руки в стороны и усаживается в кресло напротив меня. — Как жизнь семейная?
Это единственный вопрос, который тревожит Ивана с тех пор как мы начали жить с Федотовой под одной крышей. Хотя, это она пока Федотова. Буквально на днях я хочу расписаться с моей дорогой подругой и дать ей и ребёнку которого она вынашивает свою фамилию — Воронов. Все формальности с моим прошлым улажены — осталось дело за малым — затащить Федотову в камеру пыток (читай — ЗАГС).
А Мамонтов все ждет подвоха и того момента, когда я начну жаловаться ему на свою несчастную жизнь женатого человека.
— Все хорошо, Иван. Ты поржать ко мне пришел или по делу?
Ванька берет с рабочего стола подставку для ручек привезенную из Германии и делает вид, что внимательно изучает ее.
— Мне нужна твоя помощь.
— Кто бы сомневался, — откидываюсь на спинку кожаного кресла и готовлюсь внимательно слушать товарища.
Ваня послабляет черный тонкий галстук на своей шее, проводит пятерней по волосам и расплывается в улыбке.
— У меня очень и очень выигрышное дельце. От тебя требуется всего лишь предоставить транспорт. Если дело выгорит — получишь прибыль наравне со мной.
— Берешь меня в бизнес-партнеры? — усмехаюсь я.
— А то!
Мы битый час разговариваем о предстоящей сделке, и я не говорю Мамонтову ни да, ни нет. Оставляю вопрос открытым до того момента, пока я не посовещаюсь со своим юристом. Телефонный звонок нарушает наш разговор, но не ответить я не могу, потому что на другом конце провода та, которая носит под сердцем моего ребенка.
— Привет, милая!
— Здравствуй, дорогой, — мы часто включаемся в игру, представляя, что мы обычная семейная пара. — Воронов, меня сегодня не жди и не забирай — у меня ужин в ресторане с Андреем.
— Хорошо, тогда я пропущу бокальчик пива с другом. Надеюсь, ты не надумаешь рожать именно сегодня.
— Не дождешься. Я все еще… боюсь и надеюсь, что наш Птенчик посидит в животе минимум три недели, пока психолог не поставит мои мозги на место.
Диана до дрожи в коленках боится рожать. Недавно она умоляла меня пересадить ребенка суррогатной маме, только бы ее вагина осталась нетронутой. Затем размышляла о возможностях кесарева сечения, но вовремя остановилась, потому что вспомнила — после него остается некрасивый шрам. А еще раньше проклинала меня за то, что мужчины не могут вынашивать детей и такую участь она с радостью предоставила бы мне.
— Бог мой, смелая Федотова чего-то боится? Не узнаю тебя.
— Не сомневалась, что ты «поддержишь».
Диана отключается, не договорив до конца и это вполне в ее духе — вот так посреди разговора бросить трубку. Последнее время она стала чересчур эмоциональна. Даже слишком.
Мамонтов по имени Ваня чешет бороду и качает головой.
— Да у вас прямо семейная идиллия! Никакого мозгоклюйства, никаких претензий и ссор. Мне бы так, а то жена напрочь мозг выносит. Сегодня сидел полдня с ребенком, а ей все не так! Приехала и наорала за то, что я держал ребенка в обкаканном памперсе целый день и дал взрослый обед вместо супа из брокколи. Но это же жуть как невкусно! Я пожалел несчастную дочку и сунул ей в руку окорочок. Кажется, ей понравилось.
По окончанию рабочего дня мы выходим из офиса и направляемся в бар под названием «Ракета». Скромное заведение с тихой музыкой, полумраком и доброй сотней офисных работников, которые в вечер пятницы сняли свои удавки, строгие пиджачки и приготовились распивать алкогольные напитки. Садимся у барной стойки, чтобы далеко не отходить, заказываем по бокалу пива и разговариваем о делах житейских.
Иван Иванович Мамонтов — мой давний друг и товарищ. Настолько давний, что давнее только (нет, не мамонты) — Диана Федотова. На самом деле мы вместе учились в школе, вместе поступили в один и тот же вуз и почему-то до сих пор дружим несмотря на то, что совершенно не подходим по характеру и часто я убить готов приставучего товарища, дабы не видеть и не слышать.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Джокер Ольга