Эшелон триста
Анна всегда любила свою работу бортпроводника. Особенно ей нравились вечерние рейсы из Дубая в Москву – в это время небо обычно чистое, а пассажиры спокойные. Но этот полет запомнится ей навсегда...
Рейс 234 возвращался из Дубая в Москву. В салоне царила привычная атмосфера ночного полета – большинство пассажиров мирно спали, лишь изредка кто-то просыпался, чтобы попить воды или сходить в туалет. Анна как раз проверяла, все ли в порядке, когда раздался оглушительный хлопок.
Салон наполнился пронзительным свистом. Кислородные маски с грохотом выпали из панелей. В панике пассажиры начали хвататься за выпавшие маски.
Анна в ужасе бросилась к кабине пилотов. Добежав до двери, она прижалась к окну и в ужасе увидела: пилоты без сознания склонились над штурвалом.
Её охватила паника. Но в этот момент система безопасности сработала автоматически – дверь кабины плавно открылась, распознав отсутствие активности экипажа.
Анна ворвалась внутрь и бросилась к креслу первого пилота. Чтобы занять место, ей пришлось осторожно переместить обмякшее тело командира на пол кабины. Затем она схватила кислородную маску и натянула её на лицо. Затем схватила микрофон: «Ростов контроль, это рейс 234! У нас разгерметизация, пилоты без сознания, беру управление на себя!
«Ростов контроль, поняла вас. Оставайтесь на связи. Вводите в систему автопилота: курс 270, снижение до 10000 футов, скорость 250 узлов. Выполняйте круг подхода к ближайшему аэропорту», – ответил диспетчер.
Дрожащими руками она начала вводить команды в автопилот. Её пальцы тряслись, сердце колотилось как сумасшедшее, в висках стучало. Казалось, эти полторы минуты ожидания снижения длились целую вечность. Она неотрывно следила за приборами, молясь, чтобы самолёт начал снижаться.
Когда высота снизилась до 10000 футов, диспетчер дал новые указания: «Рейс 234, захватите курс глиссады, система посадит самолет автоматически. Ваша задача – только удерживать курс».
Когда высота снизилась до 3000 футов, Анна вдруг вспомнила, что нужно сбросить лишнее топливо. Она уже начала вводить команды в систему, но диспетчер остановил её: «Рейс 234, не сбрасывайте топливо, до Москвы осталось немного, справимся с имеющимся».
Анна включила посадочную конфигурацию: выпустила шасси, затем предкрылки и закрылки. Самолет начал плавно снижаться по глиссаде. На высоте 8-10 метров началось выравнивание – вертикальная скорость снижения почти исчезла.
В этот момент в кресле второго пилота зашевелился штурман. Он с трудом открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Его лицо было бледным, движения неуверенными, но он явно начал приходить в себя.
«Уважаемые пассажиры... – её голос дрожал, выдавая охвативший её страх, – мы приближаемся к аэропорту... п-приготовимся к посадке... всё под контролем...»
Наконец, шасси коснулись взлетно-посадочной полосы ростовского аэропорта. Носовая стойка пока оставалась поднятой. Самолет начал пробег, постепенно замедляясь. Включился реверс тяги, помогая сократить дистанцию торможения.
Только тогда она позволила себе выдохнуть.
Позже, в аэропорту, когда журналисты спрашивали, как ей удалось справиться, она просто ответила: «Я просто делала то, что должна была. Ради всех, кто был на борту».
Командир экипажа так и не пришёл в себя – он погиб от недостатка кислорода. Второй пилот выжил, но после той катастрофы не смог вернуться к полётам. Анна же продолжила работать бортпроводником, хотя после этого случая её жизнь уже не знала таких экстремальных приключений. Она часто вспоминала тот рейс, но всегда с гордостью говорила: «Я сделала всё, что могла. И этого оказалось достаточно».
После аварийной посадки инженеры, осмотревшие самолет, обнаружили огромную трещину внизу под кабиной. Как воздушное судно не развалилось в воздухе при таких повреждениях – осталось большой загадкой для специалистов. Этот факт лишь усилил общее впечатление от произошедшего чуда спасения.