Своеобразные условия жизни на Дону, особенности характера и мировоззрения предопределили возникновение оригинальной культуры донских казаков. Материальная культура казаков развивалась в тесной связи с русской и украинскими культурами, испытывая большое влияние Востока (со стороны кочевников и обитателей Кавказа). Территория донских казаков находилась на стыке разных этносов и народов, что, безусловно, способствовало взаимопроникновению различных культур и влиянию их друг на друга.
Главные особенности материальной и духовной культуры казачества возникли и развивались вследствие специфических условий жизни и деятельности донцов. Казаки любили носить военную форму, главное место в убранстве казачьего дома-куреня занимало (после икон) оружие. Уже с раннего детства казачьих детей готовили к военной службе: обучали стрельбе из лука, ружей, рубке саблей, джигитовке на лошади. Общеказачьими были войсковые и полковые праздники. Праздничные церемонии имели ярко выраженный характер: все казаки одевались в парадную форму, происходил вынос реликвий, оружия, знамен. Воинские понятия верности и чести, гордость своим казачьим званием, дисциплина в быту являлись неотъемлемыми частями самосознания каждого казака.
Одной из отличительных черт казаков была сильно развитая идея личности, ее самостоятельности. Служба, долгое и частое отсутствие хозяина - главы семьи, предопределили важную роль женщины-хозяйки. Когда казаки были на службе или на войне, то нередко все мужские работы приходилось выполнять жене, казачки сами пахали землю, сеяли хлеб, косили траву, ловили рыбу.
В ранний период казачества казачки вместе с мужчинами, одевшись в мужское платье, становились на защиту казачьих куреней. Великолепно скакали на лошадях, владели как огнестрельным, так и холодным оружием. Казачки не знали крепостного права, не знали ни барщины, ни оброка. Они работали только на себя и на свою семью, поэтому все что они делали, они делали очень хорошо. Не вычистить курень, выпустить мужа и детей в неопрятном виде на улицу означало для нее уронить себя в глазах всей честной станицы и своих собственных.
Казаки были глубоко верующими людьми. Православие определяло и освящало весь земной жизненный путь казака, определяло его мировоззрение. Таинству Крещения казаки придавали особое значение, так как умершие некрещеными не явятся на Страшный суд. Перед тем как нести ребенка в церковь, его клали в красный угол и молились: «Определи ему Господи, талант, счастье, добрый разум, долгие века».
Ни одного важного дела казаки не начинали без молитвы усердной. Твердым было понятие греха. «Грешно родственникам промеж себя невест сватать», «тяжкий грех с родителями ссориться». Не исполнение предсмертной воли родителей считалось тяжким грехом - это, значит, не давать покоя родителям в гробу и тревожить их кости. Гневаться тоже грех. «Мы казаки народ незлобивый, гнев прошел, и мы на мир охотно идем, и это хорошо, потому что мы прощаем на земле и сами будем прощены на небе. Так по закону Божию». Казаки остро чувствовали свою духовную связь с умершими. Обязательно поминали.
Вера играла и важнейшую роль в обыкновенном праве. Снятие со стены иконы и целование ее считалось доказательством своей невиновности. Во многих случаях вор не решался на такую клятву и признавался в преступлении. Церковь для казаков – самое главное достояние станицы, строили ее обычно всем обществом. Приходя на новое место, начинали со строительства церкви или часовни. Починка и украшения церквей делались на средства станичников. Часть общественной земли сдавали в аренду, а на вырученные деньги строили храмы.
Культура и народный быт обладают глубокой преемственностью. Шагнуть вперед можно только тогда, когда нога отталкивается от чего-то, движение от ничего или из ничего невозможно. В древности говорили: «Каждое древо сильно своими кореньями, отруби их и древо погибнет». Так и народ, и нация, не знающие своей истории и культуры обречены на вымирание и, в конечном счете, на исчезновение с земли вообще.
Как известно, в казачье братство вступали русские, украинцы, белорусы, поляки, турки, татары, калмыки, грузины, черкесы и представители многих других окрестных Дону народов, и это не могло не оказать своего влияния на формирование своеобразного типа донского казака. «Такое слияние разноплеменности, - отмечал историк Сухоруков, - сделало в наружности донцов какую-то особенность и дало им, если можно сказать, собственную - казачью - физиономию, довольно отличительную от людей чисто русских. … Казаки имеют сложение тела твердое, крепкое и здоровое, более дородны или дебелы, нежели сухи и сухощавы; лицом большею частью смуглы, с темными волосами. Обладают мощными физическими силами. Духом большею частию смелы, храбры и отважны; характером живы и веселы; в движениях проворны и легки».(Сухоруков В.Д. Статистическое описание… С. 107-108).
А вот уникальное описание донского казака Сергея Дмитриева, пойманного в Новгороде, сохранившееся в «Новгородских кабальных книгах» за 1599-1600 годы: «Ростом человек средний, лет в полтретятцать (25 лет - Авт.), бороду бреет, усат, волосом рус, очи серы, верхнего зуба спереди половина вышиблена, у левой руки долонь у мизинца стреляна, в левом ухе серьга». (Новгородские кабальные книги 7108 года (1599-1600). СПб., 1894. С. 55). Этот казак, по всей вероятности, был из верховых городков, ибо верховцы отличались как раз сероглазостью и русыми волосами. Что касается низовых казаков (низовцами считались казаки, от Качалинского городка начиная), то они, по большей части, были брюнетами, черноглазыми и черноволосыми, остроглазыми…
Своеобразным был и язык казаков. «Язык на Дону смешанный, - писал Сухоруков, - и заключает в себе два наречия: велокороссийское и малороссийское, много испорченные и измененные… Кроме сего, много примешано слов татарских и калмыцких, относящихся к домашней утвари, конской сбруе». Другой донской историк Евлампий Кательников (1774-1854) в вопросе о языке и происхождении донских казаков считал, что «донцы-верховцы могут быть признаны в происхождении из той части России, где употребляют слова: што, чаго, яго и подобные им вместо: что, чего, его». Донцы-серединцы, по мнению Кательникова, больше подходят «к правильному русскому», а «донцы-низовцы… примечаются происходящими от России Малыя. Слова, до ныне употребляемые: хиба, нема, був и прочие то свидетельствуют».
Жили казаки первоначально в землянках, а потом стали строить деревянные дома, называвшиеся куренями. Этот термин, как считают некоторые историки, происходит от монгольского куря - стойбище, круг; да и расположение комнат в таком доме шло по кругу, вокруг печки. Донские историки, занимавшиеся этой проблемой (Сулин, Быкадоров и др.) пришли к выводу, что курень «по типу постройки, безусловно, новгородского происхождения, и обычная окраска его в желтый цвет, установилась, вероятно, преемственно от новгородцев».1 (1 Быкадоров Ис. Указ. соч. С. 171).
Курени первоначально крылись чаканом, камышом, лубом или тесом, а позже железом. Вокруг дома шел небольшой балкончик - балясник. Внутри куреня насчитывалось не меньше трех комнат: стряпная, спальня, чистая или зала. Казачьи курени в XVI-XVII столетиях были, как правило, деревянными, но по данным некоторых исследователей (Свиньин, Буданов), «некоторые городки имели каменные замки». ( Быкадоров Ис. Указ. соч. С. 63). С XVIII века казаки строили и каменные дома-курени.
Своеобразной была и одежда казаков. В течение долгого времени в одежде казаков не существовало социальных различий, только территориальные, обусловленные особенностями заселения донских земель.
В ХУП-ХУШ вв. это была самая разнообразная одежда, привезенная в основном из походов. Историк Сухоруков писал по этому поводу: «Старые донцы любили повеселиться в свободное время в дружеских беседах. Иногда в присутствии русских дворян, своих приятелей, чтобы блеснуть, являлся один в лазоревом атласном кафтане с жемчужным ожерельем, другой – в камчатном кафтане с золотыми турецкими пуговицами. У всех шелковые турецкие кушаки. Носили желтые или красные сафьяновые сапоги и куньи шапки с бархатным верхом. Другие одевались в богатые турецкие, черкесские и калмыцкие одежды».
Что носили казаки в ХУШ веке мы можем узнать из описей имущества казаков. Так, из «Росписи покраденой с бахчи старшины Ефима Кутейникова посуды прочего” среди различных предметов значится и одежда: шаровары белого тонкого сукна стоимостью 3 рубля, бурка новая индийская - 10 руб., синий новый чекмень, кафтан, шапка новая зеленого сукна с черным околышем - 13 рублей, треух зеленого сукна, опущенный волком стоимостью 50 коп., сапоги новые юфтовые - 4 пары, каждая по 1 руб. 50 коп.» (ГАРО. Ф. 338. Оп. 1. Ех.428. Св. 11). Из описи имения полкового есаула Ал. Рящина, документ датирован 1789 годом, мы узнаем, что у него было: «три чекменя: один сталевого сукна и два обложенных золотой тесьмой, четыре кафтана: лазоревый, атласный, желтый и плисовый, шаровары ветхие, четыре шапки: бархатная, две суконных с серым курпяком и зеленая с сайгаком, рубашка белая, халат зеленый и шуба красного сукна». (ГАРО. Ф. 338. Д. 1028. Лл. 2 -2 об., 3 - 3 об.).
Таким образом, к началу ХVIII века сложился традиционный тип мужской одежды, обязательной принадлежностью которой являлся зипун, с которым носили рубахи, бешметы (кафтаны), шаровары, сапоги. Под низ надевали рубахи, которые шились из тонкого полотна или шелка. Степняки предпочитали шелк другим тканям - на шелке вошь не живет, скатывается. И в гигиенических целях шелковые рубахи были предпочтительнее хлопчатобумажных.
Зипун - это вид распашной одежды без ворота, с узкими рукавами, надевавшейся поверх рубахи. На зипун надевался кафтан, спускавшийся ниже колен. Кафтан изготавливался из парчи, бархата, атласа. Шился с пышными у плеча и узкими от локтя рукавами, застегивался серебряными или позолоченными пуговицами. Дополнением к кафтану служил пояс, украшенный золотом или турецкий кушак. Поверх кафтана надевали черкеску из сукна с разрезанными рукавами.
Походная одежда казака состояла из грубого суконного зипуна кавказского покроя, подпоясанного ремнем, широких шаровар, убранных в голенища сапог и шапки из овчины. В узких штанах на коня не сядешь, да и ноги они будут стирать, и движения всадника сковывать. В костюм входили сапоги, шитые из сафьяна, желтого или красного цветов. На голове носили шапки с околышем из меха соболя или куницы, верх шился из голубого или красного бархата. Зимой носили широкие овчинные шубы до земли и валенки.
Помимо одежды, казаки заботились и о прическе. Волосы на голове постригали «кружком», «под горшок». Любили носить бороды среднего размера и усы.
Кардинальные изменения в мужском казачьем костюме произошли при Екатерине Второй, в результате введения в 1769 году военной формы, которая была установлена вначале только для трех полков: Таганрогского, Азовского и крепости Димитрия Ростовского. С 1801 года военная форма стала обязательной для всего Войска Донского. Форменная одежда состояла из куртки, шаровар, заправленных в сапоги, пояса с портупеей, чекменя, шинели и кивера. Куртку, чекмень (долгополый кафтан) и шаровары шили из синего сукна с красными выпушками и лампасами. У казаков лампас означал свободное состояние донцов, принадлежности их к казачьему сословию, а по цвету – к Войску.
По военному мундиру можно было узнать о казаке почти все: какого войска, сколько служит, в каком чине. Степовые казаки носили мундир, чекмень и шаровары с лампасами, горные – черкеску. Имел значение цвет мундира и приклада: лампасов, околыша, погона и выпушки на нем.
Донские, уральские и астраханские казаки имели синий цвет мундиров и чекменей, казаки остальных войск – темно-зеленые. Весь металлический прибор в казачьих войсках был серебряным. Донские казаки носили алые лампасы. Считалось, что сибирское казачество ведет свою родословную от донского казачества, и имело алые лампасы и алые погоны, донские казаки – синие погоны с красной выпушкой.
Уральское войско имело малиновые лампасы и образованное от него Семиреченское – тоже.
Оренбургское – единственное из всех войск имело светло-синие лампасы, околыши, того же цвета был и верх папах.
Все остальные поселенные войска: Астраханское, Забайкальское, Амурское, Уссурийское, Якутский полк, Иркутское и Красноярская сотни – носили желтые лампасы.
Горные войска - на шароварах носили кант: кубанцы - малиновый, терцы - голубой. Черкески были разных цветов, а вот цвет башлыков, бешметов и верха папах были традиционными: у кубанцев – малиновый, у терцев - голубой.
Женщины долго сохраняли одежду тех мест, откуда они пришли. На Дону существовало несколько различных комплексов одежды: с кубелеком, поневой, сарафаном и сукманом. На нижнем и среднем Дону наибольшее распространение в ХУП-ХУШ вв. получил комплекс женского костюма с кубелеком, в котором особенно чувствовалось влияние Востока. В.Д.Сухоруков писал, что одежда жен казачьей старшины отличалась восточной пышностью и богатством.
Верхнее платье кубелек напоминало по форме и названию татарское платье - камзол. Шилось из дорогих тканей – парчи, шелка. Эти ткани казаки привозили из военных походов или закупали в Москве. Кубелек до пояса застегивался серебряными, позолоченными или жемчужными пуговицами. Под низ одевалась рубаха, шитая из тонкого полотна, шелка, ворот, рукава и подол которой выглядывали из-под кубелька. Ворот рубахи украшался золотым шитьем. Выше талии, поверх кубелька надевался пояс – татаур, шитый из бархата и украшенный жемчугом. Богатые казачки носили серебряные кованые пояса. При выходе из дома поверх кубелька надевался каврак (кафтан), который также застегивался на груди. Многие женщины на татарский манер носили шаровары. Кубелечный костюм, частично изменяясь, сохранился в течение всего ХVIIIвека.
Обувью служили мягкие сафьяновые сапожки, украшенные на подъеме вышивкой. Поверх сапожек надевали туфли из сафьяновой кожи на невысоком каблуке.
Головы, как и все женщины России, казачки должны были покрывать. Обязательное покрытие женской головы идет с давних времен связано с поверьем древних славян о том, что волосы женщины обладают магической силой. Выходя замуж, она становилась членом чужого рода, и чтобы не принести вреда своему мужу и его родне, она должна была тщательно скрывать все до единого волоска. Женский головной убор отражал и общественные традиции в положении женщин: четкое разграничение женских и девичьих головных уборов. На Дону головные уборы у замужних и незамужних казачек были различны и преимущественно русского происхождения: девушки носили челоуч - налобную повязку, косу украшали лентами, косниками из золотых цепочек. Женщины носили повойники – мягкая шапочка, поверх которых повязывался платок или одевалась кичка.
Традиционным зимним нарядом казачек считалась донская шуба. Она шилась из меха лисы, куницы, а сверху покрывалась парчой или бархатом. Ее длина доходила до пят. Она была без застежки, с удлиненными рукавами. Вместе с шубой носили шали, а по праздникам шапки, которые шились из собольего меха с верхом из малинового бархата прямоугольной формы. Верх шапки декорировался жемчугом.
Как и все женщины казачки любили украшения. Самыми характерными были чикилики, которые представляли из себя алую ленту, украшенную жемчугом, к которой прикреплялась сетка из крупного жемчуга.
Жемчуг являлся любимым украшением, как россиянок, так и казачек. Иностранцы, посетившие Россию в ХVI-ХVII вв. писали о том, что жемчуг является русским национальным камнем, столько много его было среди русского населения. Добывали жемчуг в русских реках. В народе существовало твердое мнение, что ловлей раковин с жемчугом могли заниматься только люди с чистой душой. Кроме того, перед тем как отправляться на добычу жемчуга необходимо было вымыться в бане, т. к. считалось, что ни дурных поступков, ни дурных слов, ни дурных запахов жемчуг просто не переносит. Не давался он в руки людям пустым, жадным, прельщавшимся наживой.
Богатые казачки носили серебряные и золотые браслеты – безилики. Последние армянской и лезгинской работы можно было встретить еще в Х1Х веке на хуторах Второго Донского округа, а также золотые перстни и кольца, которые имели свою символику. Серебряное кольцо на левой руке девушки означало, что она на выданье, на правой - просватана. Если кольцо с бирюзой - жених служит, ибо бирюза была символом тоски. Золотое кольцо на правой руке - замужняя, на левой - разведенная. Два золотых кольца на одном пальце левой руки - вдова, второе кольцо умершего мужа.
Быстрый процесс экономического развития Дона в 80-90 гг. Х1Х века сопровождался ростом численности не казачьего населения, ломал рамки казачьей замкнутости. Яркий красочный, старинный женский костюм уходит из быта, и преобладающим становится комплекс женской одежды с юбкой и кофтой. Летом носили юбки из холста, зимой – из шерсти. Для пошива праздничных юбок использовали покупную ткань: ситец, сатин, бархат, батист, кашемир, бенгалин. Юбки шили с большим количеством оборок по подолу, праздничную юбку украшали пуговицами, бисером, лентами, кружевами. Чтобы юбка выглядела пышной, казачка надевала под нее несколько нижних юбок, иногда по 4-5. Если юбка и кофта шились из одного и того же материала, такой костюм назывался “парочкой”.
Молодые казачки любили носить кофточки до бедер, плотно облегающими фигуру, и с небольшой базкой. Такие кофточки назывались «кирассой». Меняются и женские головные уборы. На смену повойникам, кокошникам и кичкам приходят колпаки, файшонки и шлычки. Популярным в Х1Х веке становится и женский головной убор - калпак, который по названию и форме напоминал татарский калфак. Это был тканный мешочек, заканчивающийся махром, часто украшенный бисером и вышивкой. Надевался на уложенные в узел на затылке волосы. Обычно свекровь своей невестке дарила такой колпак на второй день после свадьбы.
С праздничными платьями носили покупную обувь - кожаные на пуговицах ботинки – гусарики, гетры на шнурках, полуботинки с узким носом – баретки. Рабочей обувью служили поршни - примитивные башмаки, изготовленные из цельного куска сыромятной кожи и закрепляемые на ноге с помощью шнурков. Носили самодельные чирики - туфли на жесткой подошве с широким каблуком и тупым носом.
Из теплой одежды в ходу были традиционные донские шубы, покрытые черной блестящей тканью (ластином) и отороченные мехом выдры, некоторые носили овчинные шубы, плюшевые пальто и длинные кофты на вате. Зимними головными уборами являлись шали и платки.
Несмотря на свою толерантность и веротерпимость, - известно, что казаками были и калмыки-буддисты и татары-мусульмане, - основу казачьей духовной жизни составляло православие. Церковь - это главное достояние станицы, строили ее обычно всем обществом. Приходя на новое место, начинали со строительства церкви или часовни. Деньги на строительство собирали всем миром, а также получали от сдачи в аренду войсковой земли. Казаки берегли свои церкви. И при переселении намоленные дедовские храмы разбирались и переносились на новые места. Возвращаясь с очередного похода, войны казаки обязательно делали вклады в свои церкви. Так в донских храмах можно было увидеть икону Пресвятой Девы Марии, украшенной жемчугом. Это казачки приносили по жемчужине и украшали ими образ Богородицы в вечное поминовение своих погибших за Веру и Отечество мужей. Некоторые оклады на иконы делались из тех медалей и крестов, которые казаки не получили «за их смертью».
Во время Отечественной войны 1812 года, осенью, в руки казаков попал обоз наполеоновской армии: 10 - 15 тысяч повозок с награбленным в Москве имуществом. Из этих обозов, по приказу атамана Платова, была отобрана церковная утварь, общий вес которой составил 40 пудов серебра, и отослана в Петербург на украшение Казанского собора. Из него в 1824 году был сооружен серебряный иконостас по рисунку архитектора К.А.Тона с надписью: «От усердного приношения Войска Донского». Кутузов в письме Платову писал: «Ваше мужество дает мне исполнить мою клятву: пускай победа украсит святыню, а святыня возвеличит победу!»[1] ([1] Цитируется по книге В.М.Безотосный. Донской генералитет и атаман Платов в 1812 году. РОССПЭН.1999. С.136). Позднее от имени Войска Донского атаман Платов передал 10 пудов серебра и 20.000 рублей на возобновление деятельности храмов Донского монастыря в Москве.
Ни одного важного дела казаки не начинали без молитвы усердной. Так, перед отправлением на службу или войну, все собирались в храме служили обедню, молили Бога о помощи и покровительстве, после возвращения со службы или войны, снова шли в церковь, служили благодарственные молебны и обязательно поминали своих погибших товарищей.
На Дону появляется традиция ежегодного поминовения казаков, погибших при взятии турецкого Азова в 1637 году, а также тех, кто погиб (более тысячи человек) осенью 1644 года, в результате нападения на Монастырский городок превосходящих сил турок и татар. Монастырский городок был сожжен дотла, и казаки не стали больше его возобновлять. Но ежегодно приплывали сюда для совершения панихиды по убиенным своим братьям. Так появлась ежегодная историческая панихида на Монастырском урочище. В ней принимали участие казаки Аксайской, Манычской, Ольгинской, Старочеркасской станиц, юнкера Новочеркасского военного училища, хор войсковых музыкантов и полусотня конных подростков-казачат, а так же просто жители ближайших хуторов и станиц вместе со своими детьми. На панихиде присутствовал донской наказной атаман в сопровождении атамана Черкасского округа. Проходила она приподнято- торжественно. Во время пения «со святыми упокой, вечная память» давались залпы из пушек и ружей. Затем атаман пропускал перед собой войска церемониальным маршем, в котором участвовали и юные донцы. Панихида имела огромное воспитательное значение. Всех кто там присутствовал, охватывал эмоциональный подъем, гордость за деяния казаков, желание быть достойным памяти своих предков и радость, что ты тоже являешься частицей этого народа.
В повседневной жизни казаки так же не обходились без молитвы: перед началом сева, прямо в поле молились, брызгали землю свяченой водой, делали семенами крест, после чего начинали сеять. По окончании сева был обычай весьма распространенный в пределах войска - хождение духовенства с иконами. Обычно носили икону Божьей Матери и крест. Во время хождения с иконами, теми из жителей, у которых устраивались молебны, проводили всенародные обеды.
Перед уходом на службу отец благословлял сына иконой, говоря такие слова: «Вот святая икона, дорогой сын! Помни Бога вначале и не забывай его заповеди! Служи царю верой и правдой, слушайся своих начальников. Помни родителей своих и не забывай, что они вспоили и вскормили тебя на служение Отечеству. Послужи батюшке-царю, как деды и отцы твои служили». Родители благословляли иконами жениха и невесту перед вступлением в брак. Конечно, молились перед началом трапезы и по окончании ее.
Церковные праздники казаки отмечали совместно, дети принимали в них самое активное участие. Так, 6 января накануне Рождества дети ходили по домам Христа славить. Обычно мальчики от 5 до 14 лет. В каждом доме пели молитвы или песни. Колядовали всего один вечер - 7-го января. Накануне Нового года - «Щедрый вечер», дети так же ходили по домам, поздравляя хозяев с Новым годом, за что те одаривали их конфетами, пирогами, угощали варениками. В Крещенский сочельник крестники шли к крестным поздравить их с праздником. Несли кутью, пироги, получая в свою очередь подарки. Слушая старших, и сами распевая щедровки. Казачья молодежь воспринимала с детства поэтический строй родного языка. Училась щедрости на доброе слово, благодарности за милосердие, презрению к скупости.
Военный образ жизни донских казаков наложил свой отпечаток и на праздники. На «святки» устраивались скачки наперегонки, стреляли на скаку с лошади в расставленные пучки (связки) соломы, до тех пор пока их не сжигали.
Самой страшной изменой считалась измена вере. Еще и в начале ХХ века можно было видеть, как старики в воскресные дни ложились на землю у входа в церковь, и вся станица через них перешагивала. Это были «охряны», казаки в турецком плену принявшие ислам. До конца своих дней они не могли входить в храм, но за покаяние, казаки хоронили их на общем кладбище. Считалось, что в царствии Божьем они будут со своим народом.
Православие определяло и освящало весь земной жизненный путь казака. Много казаков погибало во время войн и походов и если казаку удавалось вернуться живым и здоровым с очередной военной кампании, то это расценивалось как милость Бога. Вот почему на Дону строилось много храмов, а в каждом доме висело до 40 и более икон. Строились храмы и по обету. Так, казаки, перед тем как взять турецкий Азов, дали себе обет, если Азов возьмут, то они возобновят в мусульманском Азове православную Предтеченскую церковь, а в Черкасске поставят соборную. Захватив Азов 1637 году, казаки выполнили часть своего обещания и возобновили храм Иоанна Предтечи. Но, выполнить обещание о строительстве соборной церкви в казачьей столице они не могли из-за многолетних боев с турками и татарами. Но, даже тогда, когда битва за Азов завершилась, обессиленные морально и обескровленные физически, донцы не смогли приступить к строительству храма. В 1649 году в Черкасске разразилось ужасное моровое поветрие, казаки это восприняли как гнев Божий. Собрав в Черкасске круг, казаки решили послать в Москву посольство и просить государя и патриарха разрешить строительство в Черкасске храма. Такое разрешение они получили, и в 1652 году новая соборная церковь в честь Воскресения Христова с четырьмя приделами была отстроена и освящена.
Вера играла и важнейшую роль в обычном праве. Снятие со стены иконы и целование ее считалось доказательством своей невиновности. Во многих случаях вор не решался на такую клятву и признавался в преступлении. Православная вера сопровождала казака с момента рождения до пос- ледних дней жизни. Родившегося ребенка, перед тем как нести его в церковь, клали в красный угол и молились: «Определи ему Господи, талант, счастье, добрый разум, долгие годы». Крестили не через 20 - 40 дней, а уже на второй день жизни. Об этом свидетельствуют записи в метрических книгах донских церквей. В качестве примера можно привести запись из метрической книги за 1856 год Богородицкой церкви станицы Раздорской. У родителей Антона Ивановича Чекунова и законной его жены Натальи Федоровны, оба православные, родился 12 января сын, которого крестили 13 января, и при крещении он был наречен именем Стратоник. Восприемниками были: хорунженский сын Петр Яковлевич Хоперсков и старшинская дочь, девица Марфа Семеновна Данилова. Таинство крещения совершали: священник Илья Иванович Попов, дьякон Петр Александрович Захоревский и дьячок Виктор Михайлович Золоторевский.
Стремление окрестить новорожденных как можно, быстрее было связано с тем, что много детей умирало в младенчестве, и считалось, что дети, умершие некрещеными не явятся на Суд Божий. Рождению сына радовались больше чем рождению дочери. Казачье сообщество было в первую очередь содружество воинов, и рождение мальчика увеличивало силу сообщества. Со второй половины Х1Х века сказывались и экономические причины: мальчик приносил в семью земельный пай, ну и, наконец, он был продолжателем рода. Рождение сына отмечалось торжеством. Все родственники приходившие в дом поздравить родителей с рождением сына, казака, приносили «на зубок» - стрелу, лук, патрон с порохом, ружье и даже коня.
С раннего детства мальчиков воспитывали и готовили к будущей военной службе. Когда у младенца прорезывался первый зуб, отец и мать несли его в церковь служить молебен Иоанну Воину, чтобы из сына вырос доблестный и храбрый воин. Казачонка сажали на расстеленный на лошади платок, и коня обводили вокруг церкви. После этого отец брал сына на руки, а крестный надевал на них обоих портупею с шашкой и все отправлялись к родному куреню. С 3 - 5 лет казачонка приучали к верховой езде, стрелять учили с 7 лет, рубить шашкой с 10. Казачонку специально выковывали по руке шашку, лили струю воды и он должен был рубить под таким углом, чтобы не было брызг и когда достигался такой эффект, считалось, что рука поставлена. Потом учили «рубить лозу», сидя на коновязи - на бревне, и только потом на боевом коне, по-боевому, по-строевому оседланном.
Можно сказать, что с материнским молоком и с воздухом родины впитывали казачата качества, необходимые воину: крепость и проворство в теле, живость и смелость в духе. С малых лет мальчиков приучали к труду: ходить за плугом, сторожить в степи лошадей, овец, рогатый скот. С весны до осени казачата, как правило, жили в степи при отарах или на бахчах со стариками. И здесь учеба не прекращалась ни на один день. Казачат учили ежедневно стрелять, скакать на коне, рубить шашкой, бороться.
Игры казачат способствовали развитию проворства и отваги. Они с удивительной быстротой лазили по деревьям, переплывали через реки, пытались управлять степным конем. Одной из любимых игр с древнейших времен у казаков была игра в бабки или кости (лодыжки). При игре развивалась такая меткость в бросании плоских округленных или квадратных камешков в поставленные в ряд лодыжки, что казаки могли ими убивать и птиц и зайцев на значительном расстоянии. Стрельба в цель была любимым занятием. Эти упражнения развивали меткость. Некоторые казаки могли на значительном расстоянии выбивать пулей из рук монету, зажатую между пальцами, не задев руки.
«Среди пастухов была популярной игра - дзига, или кубарь, в которую играли с утра до вечера. Специально подготовленную игрушку похожую и на шпульку от ниток и на волчок подхлестывали кнутами. Условия были самыми разными: стараясь не уронить, гоняли дзигу по маршруту или наперегонки. Особые мастера умудрялись подбрасывать кубарь высоко в воздухе или попадать им в цель за много метров. Несмотря на то, что взрослые считали «гонять кубарь» пустым занятием, именно оно развивало глазомер, реакцию, ловкость, выносливость, обучало владению кнутом и боевому умению обращаться с нагайкой». (Алмазов Б.А. Казаки. СПб., 1999. С.45).
С 17 лет казак назывался малолетком. С многих станиц казаки-малолетки собирались в одно место на смотр, который проводил атаман. Устраивался лагерь, куда съезжались атаманы станиц со стариками и казачатами, последние приезжали на лучших конях и в полном вооружении: с пиками, ружьями, шашками. В присутствии войскового атамана проводились военные игры, казачата демонстрировали свое умение метко стрелять в цель на всем скаку, рубке лозы, переплывали через реку вместе с лошадьми, амуницией и пиками. Здесь пробовали быстроту лошадей, показывали сложные трюки: разостлав на земле бурку и бросив на нее плеть, монету хватали на всем скаку. По окончании смотра особо отличившихся проворством, легкостью, меткостью в стрельбе атаман награждал уздечкой, прибором к седлу, оружием. Получившие награды пользовались уважением среди товарищей. Зимой так же устраивали игры. Строили из снега город, водружали на вершине знамя и атаковали на конях и в пешем строю. Такие игры подготавливали казака к его будущей нелегкой военной службе.
Историк и писатель Б.А.Алмазов пишет, что с раннего детства казачонок осознавал себя частью станичного общества. Преданья рассказывают нам о том, что на всех старинных войсковых кругах обязательно были смышленые казачата. Они не принимали участия в спорах, у них была задача слушать и запоминать о чем шла речь, какое было принято решение. Бывали старики, которые с поразительной точностью рассказывали о событиях вековой давности, и на вопрос, откуда ему это известно, старик отвечал просто, я там был! Так народ сохранял свою историю.
Михаил Астапенко, член Союза писателей России, Галина Астапенко, член Союза журналистов России, Евгений Астапенко, кандидат исторических наук.