Снегопад обрушился на город неожиданно — в середине октября. Белые хлопья опустились на еще не опавшую листву и превратили улицы в нечто странное, похожее на декорацию к фильму про конец света. Яков Семенович Лавров, которого все — и коллеги, и друзья, и даже собственная жена — называли просто Яшей, задержался на работе и теперь стоял на остановке, зябко переминаясь с ноги на ногу.
Автобуса не было уже полчаса. Мокрый снег падал за шиворот, и Яша, чертыхнувшись, решил не дожидаться транспорта и пойти пешком. До дома оставалось всего три квартала, но именно сегодня эти три квартала казались бесконечными.
Телефон в кармане завибрировал. Яша вытащил его замерзшими пальцами, взглянул на экран и тяжело вздохнул. Мама. Снова. Третий звонок за день.
— Да, мам.
— Яшенька, — голос Раисы Михайловны звучал как всегда — с той особой интонацией, в которой смешивались забота и укор одновременно. — Ты где? Я уже на вокзале.
Яша замер посреди тротуара, и мимо него, недовольно фыркая, обтекали прохожие.
— На вокзале? В смысле? — Он почувствовал, как к горлу подкатывает ком тревоги. — Ты же собиралась приехать через неделю.
— Я решила приехать раньше, — в голосе матери звучало искреннее удивление. — Разве я тебе не писала? Да и какая разница — неделя раньше, неделя позже. Ты что, не рад матери?
Яша закрыл глаза, сосчитал до пяти. Нет, она не писала. Она никогда не писала, не предупреждала и не спрашивала. Раиса Михайловна просто делала так, как считала нужным. И всегда была удивлена, если кто-то этому не радовался.
— Конечно, рад, — соврал Яша, представляя реакцию Марины. — Просто не ожидал. Я на работе задержался, еду домой. Тебе... придется подождать.
— Ничего страшного, — голос матери потеплел. — Я возьму такси и приеду к вам. У меня есть ключи от твоей квартиры. Помнишь, ты давал мне запасные?
Яша не помнил. Но это было не удивительно — Раиса Михайловна обладала удивительной способностью добиваться своего, не оставляя в памяти собеседника момента, когда он согласился.
— Хорошо, — только и смог сказать он. — Тогда увидимся дома.
Положив телефон в карман, Яша ускорил шаг. Нужно было предупредить Марину. Он представил, как жена возвращается домой и обнаруживает на кухне свекровь, которая перекладывает приборы и переставляет кастрюли.
Прошлый визит Раисы Михайловны закончился скандалом. Яша до сих пор вздрагивал, вспоминая, как Марина швырнула в стену чашку и закричала: «Это мой дом! Мой!» Мама тогда уехала на следующий день, оскорбленная до глубины души, и две недели не отвечала на звонки сына.
Яша достал телефон снова и попытался набрать сообщение Марине, но пальцы от холода почти не слушались. Тогда он решил позвонить.
— Привет, — голос жены звучал устало. — Ты где? Я уже дома.
— Иду с остановки. Марин, тут такое дело... — Яша запнулся, подбирая слова. — Моя мама приехала. Она уже на вокзале. Сказала, что возьмет такси и...
— Что? — в голосе Марины послышались опасные нотки. — Сегодня? Без предупреждения?
— Она говорит, что писала мне, но я ничего не получал, — торопливо начал оправдываться Яша.
— И надолго она планирует осчастливить нас своим присутствием? — перебила Марина.
Яша понял, что забыл спросить. Он всегда что-то забывал, когда разговаривал с матерью. Терялся, как мальчишка.
— Не знаю, — честно признался он. — Но она уже едет к нам. У нее есть ключи.
Наступила пауза. Яша почти физически чувствовал, как закипает жена.
— Мне все равно, где будет ночевать твоя мать, я ее не приглашала, — наконец отчеканила Марина. — Разбирайся сам.
И повесила трубку.
Яша с силой сжал телефон. Дело принимало скверный оборот. Он ускорил шаг, почти переходя на бег.
Марина стояла у окна, обхватив себя руками за плечи, и смотрела на падающий снег. За пять лет брака с Яшей она так и не смогла привыкнуть к его матери. Раиса Михайловна никогда не говорила гадостей, не пыталась откровенно вмешиваться в их жизнь — нет, все было гораздо тоньше. Она просто заполняла собой все пространство, делала все «как надо» и смотрела с таким выражением, будто удивлялась, как можно было жить иначе.
Марина помнила, как в прошлый раз свекровь переставила все в кухонных шкафах. «Так удобнее, Мариночка», — сказала она тогда с улыбкой, которая не затрагивала глаз. А Марина потом неделю не могла найти нужные вещи в собственной кухне.
Ключ в замке повернулся, и Марина напряглась. Но это был всего лишь Яша — раскрасневшийся от быстрого шага, с налипшим на шапку снегом.
— Она еще не приехала? — спросил он с порога, сбрасывая заснеженное пальто.
— Нет, — коротко ответила Марина.
Яша прошел в комнату и остановился рядом с женой. Он был выше ее на голову, и Марине приходилось задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.
— Послушай, — начал Яша примирительным тоном. — Я знаю, что это неожиданно. Но она моя мать. И она не со зла...
— Я знаю, — перебила его Марина. — Она никогда ничего не делает со зла. Она просто делает, что хочет, и всегда уверена, что права. И тебе не хватает смелости сказать ей, что иногда нужно спрашивать, прежде чем приезжать.
Яша вздохнул. Марина была права, и он это знал. Но как объяснить ей, что Раиса Михайловна — единственный родной человек, который у него остался после смерти отца? Как рассказать о том, что мать вырастила его одна, отказывая себе во всем? Что в их семье никогда не было принято спрашивать разрешения на приезд — просто потому, что им всегда были рады?
— Я поговорю с ней, — пообещал Яша. — Но давай сначала просто разместим ее, а потом...
Звонок в дверь прервал его. Марина и Яша обменялись взглядами. Момент истины настал.
Раиса Михайловна вплыла в квартиру, как корабль — величественно и с ощущением собственной значимости. Невысокая, стройная, с безупречно уложенной серебристой прической и в элегантном темно-синем пальто, она выглядела гораздо моложе своих шестидесяти двух.
— Яшенька! — она обняла сына, оставив на его щеке след от помады. — Как я соскучилась!
Марина стояла чуть в стороне, наблюдая за этой сценой. Раиса Михайловна, наконец, заметила ее и кивнула.
— Здравствуй, Мариночка. Как поживаешь?
— Здравствуйте, Раиса Михайловна, — Марина натянуто улыбнулась. — Проходите. Яша поможет вам с вещами.
Яша бросился к двери, где на площадке стоял объемный чемодан и несколько пакетов.
— Мам, — он с трудом втащил чемодан в прихожую. — Ты как будто на месяц приехала.
— А может, и на месяц, — Раиса Михайловна загадочно улыбнулась, снимая пальто. — Посмотрим, как пойдет.
Марина побледнела. Месяц? Целый месяц свекрови в их маленькой двухкомнатной квартире? Она бросила взгляд на мужа, но тот старательно избегал встречаться с ней глазами.
— Я привезла вам гостинцев, — продолжала Раиса Михайловна, доставая из сумки свертки. — Варенье клубничное, сама варила. И пирог с яблоками — твой любимый, Яшенька.
— Спасибо, мам, — Яша растерянно улыбнулся, принимая свертки.
— А еще я привезла семейный фотоальбом. Тот самый, где ты совсем маленький. Покажу Мариночке, какой ты был очаровательный карапуз.
Марина сжала губы. Она видела этот альбом уже раз двадцать. Раиса Михайловна показывала его при каждом визите, рассказывая одни и те же истории с одинаковыми интонациями.
— Раиса Михайловна, — Марина постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более дружелюбно. — Как жаль, что вы не предупредили о приезде. Мы бы подготовились...
— Я писала Яше, — свекровь удивленно приподняла брови. — Разве он не сказал тебе?
— Я не получал никаких сообщений, мам, — вмешался Яша. — Может быть, они не дошли?
— Странно, — Раиса Михайловна пожала плечами. — Я точно помню, что отправляла. Но какая разница? Я же не чужой человек, чтобы договариваться о визите, правда?
Марина почувствовала, как внутри нее все закипает, но сдержалась.
— Конечно, — сквозь зубы процедила она. — Давайте я покажу вам комнату.
Единственная свободная комната в их квартире была рабочим кабинетом Марины. Там стоял диван, который раскладывался в случае приезда гостей, но обычно это пространство было заполнено книгами, бумагами и компьютером Марины. Она работала редактором в издательстве и часть работы выполняла дома.
— А где я буду спать? — спросила Раиса Михайловна, оглядывая комнату. — На этом диване? Но он такой узкий. И что это за бумаги везде? Как неуютно.
Марина глубоко вздохнула, считая до десяти.
— Я уберу, — она начала собирать разложенные на столе рукописи. — Яша поможет мне перенести все в спальню.
— Нет-нет, не беспокойся, — Раиса Михайловна махнула рукой. — Я все равно собиралась немного прибраться тут. У меня как раз будет чем заняться завтра.
Марина замерла, сжимая в руках папку с документами. Она посмотрела на Яшу, но тот снова избегал ее взгляда.
— Я сама приберу, — твердо сказала Марина. — Это мои рабочие материалы, и я знаю, где что лежит.
— Ну как знаешь, — Раиса Михайловна пожала плечами и подошла к книжной полке. — О, смотрю, у вас новые книги появились. «Современный подход к воспитанию детей»? — она сняла с полки книгу и повернулась к Марине с заговорщической улыбкой. — Что-то мне не говорили?
Марина и Яша переглянулись. Этот разговор они откладывали уже несколько месяцев, но, видимо, сейчас деваться было некуда.
— Мы планируем ребенка, — сказал Яша, обнимая жену за плечи. — Но пока еще только готовимся.
Лицо Раисы Михайловны просияло.
— Яшенька! Наконец-то! Я уж думала, не дождусь внуков. Я так рада! — Она перевела взгляд на Марину. — Значит, правильно я приехала. Поможем тебе подготовиться. В нашем роду, знаешь ли, все женщины рожали легко. Я тебе расскажу, что нужно делать, чтобы ребеночек родился здоровым.
Марина застыла. Вот оно. Началось. Теперь Раиса Михайловна не уедет, пока не убедится, что Марина делает все «правильно».
— Спасибо, — выдавила она. — Но я читаю современные книги по этому вопросу и консультируюсь с врачами.
— Книги книгами, а опыт есть опыт, — отмахнулась Раиса Михайловна. — Яшу я родила в тридцать восемь недель, представляешь? И весил он четыре двести. Богатырь! Но я справилась, потому что готовилась правильно. Пила отвар шиповника каждый день, делала специальную гимнастику.
— Мам, — мягко перебил ее Яша. — Давай потом об этом поговорим? Марине нужно закончить работу, а тебе отдохнуть с дороги.
— Да-да, конечно, — Раиса Михайловна поставила книгу на место. — Я пока разберу вещи. А ты, Яшенька, поможешь мне, хорошо?
Яша кивнул и остался с матерью, а Марина, подхватив папки с документами, вышла из комнаты. Ей нужно было успокоиться. Она прошла на кухню, поставила чайник и опустилась на стул, закрыв лицо руками.
Месяц. Целый месяц с Раисой Михайловной, которая будет трогать ее вещи, давать советы и перекладывать все по-своему. Месяц постоянного напряжения и необходимости следить за каждым словом.
Чайник закипел, но Марина не двигалась с места. В голове крутилась одна мысль: «Я этого не выдержу».
Следующее утро началось с запаха блинов. Марина проснулась от этого аромата и не сразу поняла, где находится. Яши рядом не было — его половина кровати уже остыла. Часы показывали восемь утра, хотя была суббота, и они обычно спали до десяти.
Она накинула халат и вышла из спальни. На кухне Раиса Михайловна колдовала у плиты, а Яша сидел за столом, уже одетый, и с аппетитом поглощал блины.
— Доброе утро, соня, — Раиса Михайловна улыбнулась, переворачивая очередной блин. — Садись завтракать. Я встала пораньше и решила порадовать вас.
Марина молча села за стол. Яша выглядел довольным, как кот, объевшийся сметаны.
— Мариночка, тебе с чем блинчики? С вареньем или со сметаной? — спросила свекровь, ставя перед ней тарелку.
— Спасибо, я не завтракаю, — Марина покачала головой. — Только кофе.
Раиса Михайловна нахмурилась.
— Как это — не завтракаешь? Если вы планируете ребенка, то режим питания должен быть правильным. Завтрак — самый важный прием пищи.
Яша бросил на жену умоляющий взгляд.
— Я выпью кофе и съем один блин, — сдалась Марина. — Спасибо.
Раиса Михайловна просияла и положила на тарелку Марины самый большой блин, щедро полив его медом.
— Мед очень полезен для будущих мам, — сказала она, возвращаясь к плите. — Знаешь, Мариночка, я тут подумала — надо будет пересмотреть вашу кухню. У вас столько всяких химикатов в шкафчиках! Все эти соусы, заправки — сплошная химия. А ведь если вы планируете ребенка, то нужно питаться натуральными продуктами.
Марина замерла с вилкой в руке. Начинается.
— Раиса Михайловна, — она постаралась, чтобы голос звучал спокойно. — Мы с Яшей вполне справляемся с организацией питания. И у нас качественные продукты.
— Конечно-конечно, — Раиса Михайловна кивнула с той самой улыбкой, которая означала, что она не верит ни единому слову. — Просто я хочу помочь. У меня есть опыт, все-таки.
Марина перевела взгляд на мужа, ожидая поддержки, но Яша увлеченно мазал очередной блин вареньем.
— Мы с Яшей собирались сегодня пойти в кино, — сказала Марина, меняя тему. — Может быть, вы тоже хотите присоединиться?
— В кино? — Раиса Михайловна удивленно приподняла брови. — В вашем положении? Знаешь, душная атмосфера кинотеатра — не лучшее место для женщины, которая готовится стать матерью.
— Мам, — наконец подал голос Яша. — Марина еще не беременна. Мы только планируем.
— Тем более! — Раиса Михайловна всплеснула руками. — Сейчас самый важный период. Нужно создать правильную атмосферу, настроиться. Я думаю, лучше останемся дома. Я привезла с собой пряжу, могу научить Мариночку вязать детские носочки. Это так успокаивает!
Марина почувствовала, как к горлу подступает комок. Вязать носочки? Она, которая за всю жизнь не держала в руках спицы?
— Я не умею вязать, — сказала она, отодвигая едва тронутый блин. — И не думаю, что это необходимый навык.
— Ну что ты, — Раиса Михайловна покачала головой. — Каждая женщина должна уметь вязать. Особенно для своих детей. Яша до трех лет носил только вязаные мной вещи.
Яша смущенно улыбнулся и взял еще один блин.
— Маринка права, мам. Сейчас можно купить отличные детские вещи. Необязательно самим вязать.
— Купить! — Раиса Михайловна всплеснула руками. — Конечно, проще купить. Но разве в этом суть материнства? Вложить душу, создать своими руками — вот что важно.
Марина встала из-за стола.
— Извините, мне нужно работать, — сказала она и вышла из кухни, не оглядываясь.
В спальне она рухнула на кровать и закрыла глаза. Всего одно утро, а она уже на грани срыва. Что будет через неделю? Через месяц?
Дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянул Яша.
— Марин, — он сел рядом на кровать. — Ну что ты так завелась? Мама просто хочет помочь.
— Помочь? — Марина приподнялась на локте. — Яша, она хочет не помочь, а переделать все по-своему. Она не спрашивает, что нам нужно, она просто делает то, что считает правильным.
— Она одинокая пожилая женщина, — тихо сказал Яша. — Ей просто нужно чувствовать себя нужной.
— А мои чувства? Мое пространство? Моя работа? — Марина села на кровати. — Яша, она приехала без предупреждения, собирается жить здесь месяц и уже начала перестраивать нашу жизнь. И ты это позволяешь.
Яша вздохнул и потер лицо руками.
— Я поговорю с ней, — пообещал он. — Но, пожалуйста, потерпи немного. Она ведь не со зла.
— Ты всегда это говоришь, — Марина покачала головой. — Но ничего не меняется. Она приезжает, и ты становишься маленьким мальчиком, который боится возразить маме.
Яша молчал, глядя в пол. Марина знала этот взгляд — он признавал, что она права, но не знал, что делать.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я скажу ей, что мы пойдем в кино вдвоем. А вечером мы с тобой решим, что делать дальше.
Он поцеловал ее в щеку и вышел из комнаты. Марина осталась сидеть на кровати, глядя в окно, где по-прежнему падал октябрьский снег.
Следующие несколько дней превратились в холодную войну. Марина большую часть времени проводила в спальне, работая за ноутбуком и выходя только поесть или в ванную. Раиса Михайловна хозяйничала на кухне, готовила, убирала и постоянно пыталась заставить Марину попробовать очередное «полезное» блюдо. Яша метался между двумя женщинами, пытаясь сгладить острые углы.
В среду вечером, когда Яша задержался на работе, Марина вышла на кухню, чтобы сделать себе чай, и обнаружила, что Раиса Михайловна перебирает ящики с посудой.
— Что вы делаете? — спросила Марина, остановившись в дверях.
— Навожу порядок, — Раиса Михайловна улыбнулась, продолжая перекладывать тарелки. — У вас тут такой хаос был. Я решила все организовать по размеру и цвету.
Марина сжала кулаки.
— Раиса Михайловна, — она старалась говорить спокойно. — Я не просила вас наводить порядок в моей кухне.
— Но ведь так удобнее, — свекровь выглядела искренне удивленной. — Смотри, я сложила все маленькие тарелки вместе, все большие вместе. И чашки отдельно, по цветам.
— Мне было удобно так, как было, — отчеканила Марина. — Я знала, где что лежит.
— Но это же нелогично, — Раиса Михайловна покачала головой. — У тебя все вперемешку было.
— Это моя кухня, — Марина почувствовала, как внутри нее поднимается волна гнева. — И я решаю, как в ней все организовано.
— Ну, сейчас это и моя кухня тоже, на время, — Раиса Михайловна продолжала улыбаться, но в голосе появились стальные нотки. — И я просто хочу помочь. Ты так занята своей работой, что дома у вас бардак.
Марина глубоко вдохнула. Она не будет кричать. Не будет.
— У нас не бардак, — сказала она, чеканя каждое слово. — У нас своя система. И я прошу вас не трогать мои вещи без разрешения.
Раиса Михайловна поджала губы.
— Яша никогда не жаловался на мою помощь, — сказала она. — Наоборот, всегда благодарил. Но я вижу, что тебе моя помощь не нужна. Хорошо, я больше ничего не буду трогать. Сидите в своем... хаосе.
Она демонстративно закрыла ящик и прошла мимо Марины, задев ее плечом. Марина услышала, как хлопнула дверь комнаты, где жила свекровь.
Она подошла к шкафчику и открыла его. Действительно, все было аккуратно сложено по размеру и цвету. Идеальный порядок. Но это был не ее порядок. Не ее система. Не ее выбор.
Марина достала телефон и набрала Яшу.
— Нам нужно поговорить, — сказала она, как только муж ответил. — Я так больше не могу.
— Что случилось? — в голосе Яши слышалась усталость.
— Твоя мать перебрала всю кухню. Без спроса. Снова, — Марина старалась говорить тихо, чтобы Раиса Михайловна не услышала. — Я просила тебя поговорить с ней.
— Я говорил, — Яша вздохнул. — Но ты же знаешь...
— Нет, не знаю, — перебила его Марина. — Знаю только, что ты обещал решить проблему, а она до сих пор здесь, и делает что хочет. Я жду тебя дома. Сегодня всё решится.
Она повесила трубку, не дожидаясь ответа.
Яша вернулся поздно — почти в десять. Марина сидела в гостиной с книгой, но не читала — просто смотрела на страницу, не различая букв. Раиса Михайловна уже ушла к себе, сказав, что устала и рано ляжет.
— Привет, — Яша выглядел измотанным. Он сел рядом с Мариной на диван и взял ее за руку. — Прости, что так поздно. Был сложный день.
— У меня тоже, — Марина отложила книгу. — Яша, так больше не может продолжаться. Либо твоя мать уезжает, либо я.
Яша вздрогнул.
— Не говори так, — он попытался обнять ее, но Марина отстранилась.
— Я не шучу, — ее голос звучал ровно и решительно. — Я пыталась, правда пыталась. Но она не уважает мои границы, мое пространство, мои решения. И ты ничего с этим не делаешь.
— Она просто хочет помочь, — снова начал Яша.
— Нет, — Марина покачала головой. — Она хочет контролировать. Нас обоих. И у нее отлично получается контролировать тебя. Но меня — нет.
Яша опустил голову.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Выгнал родную мать? — в его голосе прозвучала горечь.
— Я хочу, чтобы ты выбрал, — Марина смотрела ему прямо в глаза. — Меня или ее. Сейчас.
— Это нечестно, — Яша встал и прошелся по комнате. — Почему я должен выбирать между двумя самыми близкими людьми?
— Потому что я твоя жена, — тихо сказала Марина. — И это наш дом. Не ее.
— Она одинокая пожилая женщина, — Яша повысил голос. — У нее никого, кроме меня!
— А у меня никого, кроме тебя, — парировала Марина. — И я вижу, как ты позволяешь ей постепенно разрушать наш брак.
Яша замер.
— Ты преувеличиваешь.
— Правда? — Марина встала и подошла к нему. — Тогда скажи мне честно: если бы тебе пришлось выбирать, кого бы ты выбрал?
Яша молчал, отводя глаза. И это молчание было красноречивее любых слов.
— Вот и ответ, — Марина кивнула. — Хорошо.
Она прошла в спальню и достала чемодан.
— Что ты делаешь? — Яша последовал за ней.
— Уезжаю к Ленке, — Марина начала складывать вещи. — На неделю. За это время я хочу, чтобы твоя мать съехала отсюда. Если через неделю она все еще будет здесь, я подам на развод.
— Марина, — Яша схватил ее за руку. — Не делай этого. Давай поговорим.
— Мы уже говорили, — она аккуратно, но твердо высвободила руку. — Много раз. Ничего не меняется. И я больше не могу так жить.
— Я поговорю с ней, — в отчаянии сказал Яша. — Объясню ситуацию.
— Нет, — Марина покачала головой. — Ты выберешь. Она или я. Это твое решение.
Яша смотрел на жену, как будто видел ее впервые. Эта решительная женщина с холодным взглядом не была похожа на его Марину.
— Я не могу выгнать родную мать, — тихо сказал он.
— Значит, выбор сделан, — Марина закрыла чемодан. — Спасибо за честность.
Она собрала необходимые вещи, документы, ноутбук. Яша стоял в дверях спальни, наблюдая за ее сборами с выражением человека, который не верит в происходящее.
— Ты действительно готова разрушить наш брак из-за этого? — спросил он, когда Марина уже стояла в прихожей с чемоданом.
— Нет, — она покачала головой. — Но ты — да.
Она открыла дверь, но Яша удержал ее.
— Подожди. Я... я поговорю с мамой завтра. Скажу, что ей нужно уехать.
Марина посмотрела на него долгим взглядом.
— Я не верю тебе, — сказала она. — Ты говоришь это сейчас, но завтра снова найдешь причину отложить разговор. Или поговоришь, но так, что она не воспримет это всерьез. Я знаю тебя, Яша. И знаю ее.
— Дай мне еще один шанс, — взмолился он. — Последний.
Марина колебалась. Часть ее хотела поверить, что на этот раз все будет иначе. Но другая часть, более рациональная, знала, что ничего не изменится.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Один день. Если завтра к вечеру она не начнет собирать вещи, я ухожу.
Яша кивнул, облегченно выдохнув.
— Спасибо.
Утро началось как обычно — с запаха Раисиных блинов и голоса свекрови, напевающей что-то на кухне. Марина лежала рядом с Яшей, глядя в потолок. Он еще спал, и она не хотела его будить. Пусть сам решит, когда и как поговорить с матерью.
В обед Яша ушел на работу, сказав, что вернется пораньше. Марина видела в его глазах страх и нерешительность, но ничего не сказала. Это был его выбор, его решение.
Она провела день в спальне, работая над очередной рукописью и стараясь не пересекаться с Раисой Михайловной. Та несколько раз стучалась, предлагая чай или обед, но Марина вежливо отказывалась.
Вечером, когда за окном уже стемнело, а Яша все не возвращался, Марина услышала, как в дверь позвонили. Она выглянула из спальни и увидела, как Раиса Михайловна открывает дверь. На пороге стоял мужчина средних лет, которого Марина никогда раньше не видела.
— Здравствуйте, Раиса Михайловна, — сказал он. — Вы готовы?
— Да-да, конечно, — Раиса Михайловна засуетилась. — Проходите, Николай Петрович. Я только возьму пальто.
Марина вышла в коридор.
— Здравствуйте, — она кивнула незнакомцу. — Вы к Раисе Михайловне?
— Да, — мужчина слегка поклонился. — Николай Петрович, приятно познакомиться.
— Это мой... друг, — Раиса Михайловна улыбнулась, и Марина с удивлением заметила румянец на ее щеках. — Мы идем в театр.
— В театр? — Марина не могла скрыть удивления.
— Да, дают «Вишневый сад», — Николай Петрович был явно смущен. — Раиса Михайловна большая поклонница Чехова.
— И давно вы... дружите? — спросила Марина, пытаясь осмыслить ситуацию.
— Уже полгода, — Раиса Михайловна застегивала пальто. — Николай Петрович живет в соседнем подъезде от меня. Мы познакомились в библиотеке.
Марина перевела взгляд с Раисы Михайловны на Николая Петровича и обратно. В голове не укладывалось. Свекровь, которая всегда подчеркивала свою преданность памяти покойного мужа, теперь с загадочной улыбкой собиралась в театр с другим мужчиной?
— А как же... — Марина запнулась, не зная, как сформулировать вопрос.
— Внук? — Раиса Михайловна понимающе кивнула. — Я же говорила, что не зря приехала. Хотела лично познакомить Николая Петровича с Яшей. Все-таки сын должен знать, с кем встречается его мать.
Марина молчала, ошеломленная.
— Мы вернемся поздно, не ждите, — Раиса Михайловна взяла сумочку. — И, Мариночка, я все-таки оставила тебе рецепт отвара шиповника. Очень полезно, правда.
Она улыбнулась и вышла, взяв Николая Петровича под руку. Дверь за ними закрылась, и Марина осталась стоять в прихожей, пытаясь понять, что произошло.
Через полчаса вернулся Яша. Он выглядел решительным и сосредоточенным.
— Где мама? — спросил он с порога.
— В театре, — Марина все еще не могла прийти в себя. — С Николаем Петровичем.
— С кем? — Яша замер, снимая пальто.
— С ее другом, — Марина улыбнулась, видя недоумение на лице мужа. — Ей шестьдесят два, Яша. И она, похоже, не такая одинокая, как ты думал.
Яша сел на стул в прихожей, не снимая ботинок.
— Не может быть, — пробормотал он. — Она никогда... После папы...
— Ей нужна была причина приехать, — Марина присела рядом. — И она нашла отличный предлог — планирование ребенка. Но на самом деле, ей просто нужно было твое одобрение.
Яша покачал головой, пытаясь осмыслить услышанное.
— И что теперь?
— Теперь, — Марина взяла его за руку, — мы пригласим их на ужин. Познакомимся с Николаем Петровичем. А потом вежливо намекнем, что им пора возвращаться домой. К ним домой.
Яша медленно кивнул.
— Знаешь, — сказал он после паузы, — я весь день готовился к разговору с ней. Собирался с духом. Думал, как сказать, что ей пора уезжать, не обидев ее.
— И что бы ты сказал?
— Что мы с тобой хотим побыть вдвоем. Что нам нужно личное пространство, — Яша грустно улыбнулся. — А оказывается, ей тоже нужно личное пространство. С Николаем Петровичем.
Марина рассмеялась.
— Я не хотел выбирать, — тихо сказал Яша, становясь серьезным. — Между вами. Но если бы пришлось... Я бы выбрал тебя, Марин. Всегда бы выбрал тебя.
Марина посмотрела ему в глаза, пытаясь увидеть, правда ли это. И, кажется, впервые за долгое время, увидела в них не мальчика, боящегося расстроить маму, а мужчину, готового защищать свою семью.
— Хорошо, — сказала она, сжимая его руку. — Я тебе верю.
Через две недели, провожая Раису Михайловну и Николая Петровича на вокзал, Марина заметила, как изменилась свекровь. Она словно помолодела, в глазах появился блеск, а властная манера общения сменилась более мягкой и даже слегка кокетливой в присутствии Николая Петровича.
— Я заеду к вам на Новый год, — сказала Раиса Михайловна, обнимая сына. — Но ненадолго, на пару дней. У нас с Николаем Петровичем теперь свои планы.
Она хитро подмигнула, и Яша смущенно улыбнулся.
— Конечно, мам. Приезжайте вместе.
Марина стояла рядом, наблюдая за этой сценой, и думала о том, как странно все обернулось. Она-то считала, что главная проблема — в ней, в ее неспособности ужиться со свекровью. А оказалось, что у Раисы Михайловны просто начался новый этап в жизни, и ей нужно было чем-то заполнить пустоту, пока она не была готова представить сыну своего «друга».
— Спасибо за гостеприимство, Мариночка, — Раиса Михайловна обняла ее неожиданно тепло. — И прости, если я была навязчивой. Просто волновалась.
— Ничего страшного, — Марина улыбнулась в ответ. — Приезжайте на Новый год.
Они смотрели, как Раиса Михайловна и Николай Петрович поднимаются в вагон. Яша обнял Марину за плечи.
— Знаешь, — сказал он, когда поезд тронулся, — я только сейчас понял, что она не перезвонила мне после нашего разговора.
— Какого разговора? — Марина подняла на него глаза.
— Я все-таки позвонил ей на следующий день после нашей с тобой ссоры. Сказал, что ей пора возвращаться домой. Что нам нужно пространство.
— И что она ответила?
— Она сказала: «Хорошо, Яшенька. Я все понимаю». И повесила трубку, — Яша покачал головой. — А я был в шоке от того, как легко она согласилась.
Марина рассмеялась.
— Потому что ей уже не нужно было контролировать нашу жизнь. У нее появилась своя.
Они вышли с вокзала на улицу, где все еще лежал снег, хотя уже и не такой белый, как в день приезда Раисы Михайловны. Яша крепче обнял Марину.
— Я люблю тебя, — сказал он. — И в следующий раз, если моя мама соберется приехать без предупреждения, я скажу ей, что так не пойдет.
— Посмотрим, — Марина скептически улыбнулась. — Но теперь, когда у нее есть Николай Петрович, думаю, она будет слишком занята, чтобы сильно вмешиваться в нашу жизнь.
Они шли домой, и впервые за долгое время Марина чувствовала, что это действительно их дом. Только их.