Почти полтора года назад мне поставили серьезный диагноз - дистрофия периферической сетчатки. Как правило, это не опасно, но в моем случае - тот самый “след улитки”, в обоих глазах. Сетчатку "заштопали" лазером в местах возможных разрывов, а через 8 месяцев случился разрыв - совсем в другом месте.
Врачи снова “заштопали”, потом, для верности, еще раз - в Боткинской больнице. Похвалили, что я не пропустила опасный симптом и пришла вовремя, сказали "в бдительности - ваше спасение" и порекомендовали проверяться раз в три месяца, а не раз в год, как обычно в таких случаях.
И тут я поймала огромный страх - потерять зрение. Потянулись изматывающие недели, когда я бегала проверяться каждые три-пять-семь дней, потому что не понимала, а врачи не умели объяснить разницу - это опасный симптом или нет? А проверяться - значит каждый раз капать в глаза для расширения зрачков и вставлять линзу Гольдмана, чтобы увидеть глазное дно, - так себе удовольствие для глаз.
В течение пары месяцев я дошла до пика тошнотворного ужаса - почти не спала, сильно похудела, вздрагивала при любом блике солнца и уже репетировала самоубийство. Психотерапия казалась насмешкой (все эти “визуализируйте свой страх” и “дышите-не дышите - ну как, лучше?” - как будто сачком для ловли бабочек против дронов). От психотропных препаратов стало еще хуже. Единственное, что помогло - и психиатр, и психотерапевт заверили меня, что моя реакция нормальна, и мысли о самоубийстве в таких случаях всем приходят в голову. Нужно отвлекаться-переключаться и дать себе время привыкнуть к новой реальности.
Чудом мне встретилась Лариса Александровна - врач-офтальмолог с опытом, юмором и эмпатией. Она не корила меня, не хамила и не выгоняла, не называла сумасшедшей и не отказывала в помощи, а каждый раз терпеливо успокаивала и объясняла мои симптомы, шутками снимая напряжение и страх. С ней я стала спать и продержалась целых два месяца без проверок.
Красавица ночи
Параллельно я начала собирать файл “Как я учусь жить со страхом темноты”. Первым в нем стоит высказывание французского актера Эдуара Бера: "Что я предпочитаю, день или ночь? Ночь - пч днем солнце навязывает нам свой свет, а ночью мы создаем его сами".
Я собираю в файл все, что вдохновляет меня, дает чувство опоры, если придется жить в темноте. Образы: “бархатная темнота”, “дружественный мрак”. Явления природы: цветы, которые распускаются и благоухают только ночью, например, ночная фиалка, ночная роза, мирабилис, или красавица ночи, лунный цветок. Философские понятия: “третий глаз”, “глаз души” у Платона - это о том, что у нас есть и другое, возможно, более развитое зрение, и мы можем на него положиться: ясновидение.
У ночи даже есть своя музыка - ноктюрн (от франц nocturne — "ночной"). Это музыкальное произведение лирического, мечтательного характера, связанное с образами ночи. Уже не помню где, попалась цитата: “Все видимые вещи - ограничены, но мрак простирается над всем и за всем, достигая Бога”.
Из книги о двух акушерках, бабушке и внучке, “Человеческое животное” Аудур Авы Олафсдоттир, я взяла в свой файл цитату: “Запах новорожденных очень похож на запах картошки в хранилище: терпкость земли, смешанная со сладковатым запахом плесени…я акушерка и знаю, что человек растет в темноте, как картошка”. Это натолкнуло меня на мысль, что вообще-то темнота - наша изначальная повседневность и источник развития и сил: даже после рождения мы проводим во мраке 8-9 часов в сутки, они нам необходимы, чтобы восстановиться.
Начав наблюдать за собой, я заметила, что света в нашей жизни бывает неоправданно, агрессивно много, когда он набрасывается со всех сторон, днем и ночью, пульсирует и рвёт эмоциональный комфорт, ранит и слепит. Архитекторы и дизайнеры называют это “пересветом”, или световым загрязнением, и говорят, что избыток света - огромная проблема в городах. Все эти уличные экраны, гигантские фасады торговых центров в огнях и даже лампы белого света в помещениях сбивают наши биологические часы.
Еще мне пришло в голову, что в мире есть удивительные вещи, которые никому не дано увидеть. Например, ветер - мы все чувствуем его, но никто его никогда не видел. Точно так же, читая книгу, мы можем увидеть героинь и героев только внутренним зрением, силой нашего воображения. То есть в чем-то мы все одинаково слепы и это роднит всех людей, независимо от остроты зрения.
Философия старости - неубиваемый юмор на пути к эшафоту
Однажды, перечитывая свой файл, я поняла, что страх темноты можно понимать шире - как наш общий страх немощи и старости. Он знаком каждому после 40-50 лет, когда мы вступаем в возраст превращения наоборот - из бабочки в гусеницу. И тут мои открытия насчет темноты возможно, пригодятся кому-то еще.
Будучи уже очень пожилым человеком, Карл Юнг, на вопрос, как не бояться старости, ответил: “Нас всех ждет печальный финал - смерть, и психически здоровый человек не может не осознавать этого. В то же время признак здоровой психики - стремление до последнего жить так, как будто впереди - не то что годы, а века приключений”.
Как я понимаю, нужно постараться найти внутри себя пространство, чтобы вместить этот парадокс: неизбежность печального финала и бесконечность наших приключений.
Модель Карла Бруни, пережившая рак груди и химиотерапию, дает отличный совет - нужно создать свою личную философию старости: “Я очень боялась смерти, пока она не засвистела у меня в ушах…я попыталась успокоиться и подумала: каждое утро я буду делать себя счастливой… Я не могу изменить других, но могу приложить усилие, чтобы изменить себя. И мне нравится этот тип работы, потому что со старением, если нет философии, безмятежности, мудрости - не будет ничего, кроме распада. Морщины без мудрости скучны. Я хочу стать зрелой. Я хочу стать мудрой”.
Актриса Любовь Полищук говорила о том же: “Чем ты старше, тем больше черпаешь в себе самом”.
Солнце садилось, но все еще согревало сердца
Cтарость — не просто биологический процесс, но и акт творчества. Мы можем написать её как трагедию — или нарушить все правила и создать свое неповторимое произведение, полное неожиданных рифм и лёгких веселых строф.
Один французский журналист вспоминал, как подружился с 69-летним Жаном-Полем Бельмондо в реабилитационном центре и сравнил его с “солнцем, которое садилось, но все еще согревало сердца”: “Ему лечили сломанную шейку бедра, мне - коленный сустав. Сотня обедов на берегу моря, часы бок о бок в инвалидных колясках создают связь... Я все еще слышу, как он говорит мне на ухо: «Я собираюсь выбраться, потому что я хочу выбраться ...». Это исходило из глубины его существа. В течение трех месяцев я был свидетелем его ежедневных попыток снова ходить... Его воля служила нашим знаменем и, на глазах у медперсонала и сломленных детей - жертв дорожно-транспортных происшествий, которых он утешал шуткой, жестом, улыбкой, он бормотал: «Мы все равно жаловаться не будем”.
Какими бы ни были трудности, каждое утро он продолжал поднимать гантели по 10 кг левой рукой, потому что правая не работала. Он проживал свою инвалидность с мужеством, вызывающим восхищение…На улице люди, подходя к нему, не сокрушались о падении супермена, которого они видели бегущим по крыше поезда на полной скорости. Никто и не думал сказать ему: «Очень грустно видеть тебя таким», потому что с вечной заразительной улыбкой на губах он продолжал внушать радость и энергию… Я бережно храню в себе фразу, произнесенную Бельмондо во время одного из наших совместных обедов: «Когда меня поразил инсульт, я понял, что нужно бороться, продолжать улыбаться, выдерживать неудачи, не теряя бодрости духа. Я хочу закончить книгу своей жизни с размахом. Как Сирано в вечер его смерти”.
В 74 года актриса Фанни Ардан прекрасно выразила это, сравнив старость с приглашением на казнь, от которого нельзя отказаться: «Бессмысленно бояться неизбежного. Вот я и не боюсь. Старость, конечно, похожа на вынесение смертного приговора. Тут уж ничего не поделаешь. Но до своего эшафота я хочу дойти бодрой походкой, с улыбкой и бокалом вина в руке. А не плестись, увиливая и прикидываясь кем-то другим».
Маленькое банальное чудо
Писательница Сью Таунсенд последние десять лет свой жизни из-за диабета прожила слабовидящей, но ее чувство юмора от этого только усилилось. В эссе “Миссис Магу” она пишет, что ее мир теперь напоминает размытую акварель, где хозяйственные перчатки легко выбросить, приняв за картофельные очистки, а из дома выходишь, “разукрашенная, как паяц", потмоу что толком не видно себя в зеркале:
"Я натыкаюсь на всё вокруг и выгляжу дурой чуть больше, чем раньше, зато подслеповатость даёт массу преимуществ…Собственное тело выглядит приятно обтекаемым: всё шероховатости, шрамы и жуткие участки милосердно сглаживаются. Мне не видны детали лиц, поэтому мои любимые для меня уже не постареют и не одряхлеют. Все вокруг кажутся мне прекрасными”.
Возможно, идеальное зрение — это и есть главная иллюзия. Мы думаем, что видим всё чётко, но на самом деле замечаем только то, что пугает или раздражает.
Мы тратим годы, пытаясь разглядеть будущее — а оно, как ветер, невидимо. Мы так боимся старости, словно забыли, что и рождение было путешествием в неизвестность. Но разве не в этом волшебство жизни — встречать каждый поворот, даже самый неожиданный, с любопытством, а не со страхом? «...При каждом приступе отчаяния я жду теперь не своего конца, но приключения, маленького банального чуда», - пишет Коллет в “Страннице”. По-моему, отличная философия старости.