Салем, 1688 год. За четыре года до роковой ночи. Агата — богатая и жестокая ведьма, которую боится весь город. Но одна встреча с таинственной старухой изменит всё навсегда. Кто мы есть на самом деле? И можно ли искупить прошлое?
ГЛАВА 4. ВСТРЕЧА У КОЛОДЦА
Салем, 1688 год. За четыре года до обмена душами.
Агата проснулась с похмелья в своей роскошной спальне на втором этаже особняка — самого большого дома в округе, если не считать поместья губернатора. Шёлковые простыни противно липли к вспотевшему телу. Во рту был вкус прокисшего вина и пепла.
"Опять," — она поморщилась, нащупывая на тумбочке серебряный кубок с остатками вчерашней попойки. Допила залпом — волосы дыбом, но хоть голова прояснилась.
За окном уже светало. Агата встала, накинула китайский халат — подарок от того купца из Бостона, чью дочь она... что она с ней сделала? А, неважно. Выжила девчонка, и ладно.
Босиком прошла к зеркалу. Двадцать три года, а выглядит на все тридцать. Темная магия выжирает изнутри, оставляя следы — тени под глазами, горькую складку у губ, тусклые волосы.
"Зато сильная," — она усмехнулась своему отражению. — "Сильнее всех в этой дыре."
Снизу донёсся робкий стук. Агата раздражённо дёрнула плечом — служанка тут же вошла, держа поднос на вытянутых руках. Руки тряслись.
"Г-госпожа... там внизу..."
"Говори толком!" — рявкнула Агата.
"Женщина с ребёнком. Мальчик болен. Просят помощи."
"В такую рань? Пошли их к чёрту. Я не принимаю до полудня."
"Но госпожа... мальчик умирает..."
Агата замахнулась, и служанка съёжилась. Но удар не последовал. Вместо этого Агата устало махнула рукой:
"Вон. И передай — пусть идут к знахарке. Я не лечу за бесплатно."
Служанка выскользнула за дверь. Агата вернулась к зеркалу, начала расчёсывать спутанные волосы. В груди неприятно кольнуло — совесть? Нет, она давно её похоронила. Просто изжога от вчерашнего вина.
К вечеру настроение улучшилось. Агата вырядилась в бархатное платье цвета крови, подвела глаза сурьмой, надушилась французскими духами. Сегодня пятница — день, когда в "Висельнике" собираются все отбросы Салема. Воры, контрабандисты, наёмники, падшие женщины. Её люди.
Таверна встретила её гулом голосов и запахом прокисшего эля. При виде Агаты шум стих — все знали, что перед ними не просто женщина, а сама Чёрная Агата, ведьма, способная убить взглядом.
"Агата! Красавица!" — заорал Одноглазый Джо, поднимая кружку. — "Покажи фокус!"
Она лениво щёлкнула пальцами. Кружки на столах сами собой наполнились элем. Толпа взревела от восторга.
"А помнишь прошлый месяц?" — захихикал кто-то из дальнего угла. — "Семеро охотников на ведьм! Думали, взяли тебя!"
Агата усмехнулась, устраиваясь за своим обычным столом: "Дураки. Пришли ночью, думали застать врасплох. Я даже с кровати не встала — щёлкнула пальцами, и их кости затрещали как сухие ветки."
"И сгорели дотла!" — добавил Джо. — "Только пепел остался!"
"Чёрным пламенем!" — подхватил другой. — "Я видел! Оно жрало их, а они кричали..."
Агата откинулась на спинку стула, наслаждаясь страхом и восхищением в их глазах. Да, она помнила ту ночь. Помнила их лица в момент, когда поняли — никакие молитвы их не спасут. Помнила запах горящей плоти.
"Эй, ведьма," — новый голос. Агата повернулась — за соседним столом сидел незнакомец в дорожном плаще. — "Говорят, ты любую хворь лечишь. За деньги."
"За большие деньги," — поправила Агата. — "Что надо?"
"Дочь. Чахотка. Доктора руками развели."
"Десять золотых."
"Грабёж!"
"Пятнадцать за то, что споришь. Или пусть помирает."
Мужчина побагровел, но полез за кошельком. Агата довольно улыбнулась — вот так-то лучше. Пусть платят. Пусть унижаются. За всё, что с ней сделали.
"Ведьма Агата," — прошелестел голос у самого уха. — "Дочь Маргарет. Внучка Элизабет."
Агата резко обернулась. Рядом стояла старуха в заплатанном платье, протягивая костлявую руку. Обычная нищенка — таких в Салеме пруд пруди.
"Чего надо, карга?"
"Милостыню, добрая госпожа. Хоть грошик..."
"Пошла вон," — Агата брезгливо отмахнулась. — "Не место тебе среди честных воров."
Но старуха не уходила. Стояла и смотрела — глаза у неё были странные, словно видели больше, чем должны.
"Я сказала — вон!" — Агата попыталась оттолкнуть её, но старуха вцепилась в её запястье мёртвой хваткой.
"Агата Блэквуд," — голос старухи изменился, стал глубже, древнее. — "Ты забыла, кто ты есть."
Таверна вокруг них замерла. Нет, не просто замерла — время остановилось. Джо застыл с поднятой кружкой, пена зависла в воздухе. Незнакомец так и не донёс монету до стола.
"Что за..."
"Смотри," — старуха провела рукой перед лицом Агаты.
И мир взорвался.
Англия, 1485 год. Маленькая деревушка близ Йорка.
Молодая женщина склонилась над грядкой с травами. Её светлые волосы были заплетены в простую косу, фартук испачкан землёй. Она что-то напевала, улыбаясь.
"Это... я?" — прошептала Агата, но голоса не было. Она парила над сценой, бестелесная.
"Твоя душа," — голос старухи звучал отовсюду. — "Первая жизнь. Смотри дальше."
Картина сменилась. Та же женщина, чуть старше, держит на руках младенца. Рядом стоит мужчина — простой крестьянин с добрым лицом.
"Томас," — имя всплыло откуда-то из глубины. — "Мой муж."
Новая сцена. Трое детей бегут к ней через поле, смеясь. Она подхватывает младшего на руки, кружит. Мальчишка визжит от восторга.
"Мои дети. Уильям, Маргарет, маленький Джон."
Сцены мелькали быстрее. Она лечит соседского ребёнка от лихорадки. Принимает роды. Учит деревенских детей читать по Библии. Готовит настойки и мази. Люди идут к ней со всей округи — добрая Агата, Агата-целительница, Агата-помощница.
"Я была счастлива," — понимание пришло внезапно. — "По-настоящему счастлива."
"Да," — подтвердила старуха. — "Ты прожила долгую жизнь. Видела, как растут внуки. Умерла в своей постели, окружённая любящими людьми. Твоя душа была чиста и полна света."
Картина последний раз сменилась. Старая Агата на смертном одре. Вокруг — дети, внуки, правнуки. Она улыбается, гладит чью-то руку.
"Не плачьте," — слышит Агата свой собственный голос, дрожащий от старости. — "Я прожила хорошую жизнь. Я была любима. Я любила. Что ещё нужно человеку?"
И последний вздох. Мирный, спокойный. Душа, полная света, поднимается вверх.
"Но это было не конец," — голос старухи стал печальным. — "Тёмные силы давно следили за тобой. За чистотой твоей души. За силой, которая в ней таилась."
Новые картины. Тёмные фигуры в межмирье. Шёпот, планы, ловушки.
"Они ждали твоего нового воплощения. И когда ты родилась снова..."
Салем, 1665 год.
Младенец кричит в колыбели. Но это не обычный плач — что-то тревожное, неправильное в этом звуке. Молодая мать пытается успокоить, но ребёнок заходится всё сильнее.
"С первого дня они были рядом," — пояснила старуха. — "Невидимые, но влияющие. Нашёптывающие."
Сцены понеслись быстрее. Маленькая Агата — угрюмый ребёнок, сторонящийся других детей. Странные происшествия вокруг неё — молоко скисает, животные болеют, люди ссорятся.
Пятилетняя Агата стоит над мёртвой птицей. В глазах — нездоровый интерес.
"Они питали тьму в тебе. Отравляли каждую добрую мысль."
Восьмилетняя Агата. Родители погибают при загадочных обстоятельствах — дом сгорает, но девочка выходит невредимой. Её забирает "добрая" женщина — Агата-теперешняя узнаёт в ней ведьму. Настоящую, служащую тьме.
"Твоя наставница была одной из них. Она учила тебя не просто магии — она учила тебя ненависти."
Подросток Агата колдует над котлом. Лицо сосредоточенное, жёсткое. Никакой радости — только холодная решимость.
"Но самое страшное случилось в твои шестнадцать."
Агата знала, что сейчас увидит. Та ночь, первая кровь на её руках.
Юная Агата идёт по лесной тропе. Трое мужчин выскакивают из кустов — разбойники. Хватают, валят на землю. Она кричит, отбивается.
"Это была не случайность," — голос старухи дрогнул. — "Они подстроили. Знали, что страх и ярость разбудят твою истинную силу."
Чёрное пламя вырывается из рук Агаты. Крики. Запах горелой плоти. Когда всё заканчивается, она стоит над тремя обугленными трупами, дрожа.
"И ты поверила, что это — твоя природа. Что ты создана, чтобы убивать."
Дальше — спираль насилия. Каждая смерть давалась легче. Каждое заклинание — темнее. Души тех, кто пытался ей помочь, отталкивались. Души тех, кто льстил её силе, притягивались.
"К двадцати трём годам ты стала именно такой, какой они хотели тебя видеть. Сильной. Жестокой. Потерянной."
"Хватит," — Агата попыталась вырваться, но хватка старухи была крепче железа. — "Хватит! Я не хочу больше видеть!"
"Есть ещё одно," — неумолимо произнесла старуха. — "Твоё будущее, если ничего не изменится."
Виселица на городской площади. Толпа ревёт, требуя крови. Но это не Агату вешают — она стоит в стороне, в чёрном платье, улыбаясь.
На помосте — молодая женщина с ребёнком на руках.
"Ведьма!" — кричит толпа. — "Она околдовала наших детей!"
"Нет!" — рыдает женщина. — "Я просто лечила их! Травами! Как моя бабушка учила!"
Палач накидывает петлю. Агата наблюдает с холодным интересом.
"Это случится через три года," — пояснила старуха. — "Невинная целительница по имени Сара. Ты могла бы спасти её. Но не станешь. Потому что к тому времени в тебе не останется ничего человеческого."
Сцена сменилась. Агата постарше, лет тридцати. Она стоит в центре пентаграммы, вокруг — трупы. Много трупов. Целая деревня.
"А это — через десять лет. Жертвоприношение для обретения бессмертия. Триста душ. Включая детей."
"Нет," — прошептала Агата. — "Я бы не..."
"Станешь," — отрезала старуха. — "Потому что к тому времени уже не будешь помнить, кем была когда-то. Но это ещё не самое страшное."
Последняя сцена. Тьма. Бесконечная, всепоглощающая тьма. И в центре — Агата. Но уже не человек. Нечто иное. Пустая оболочка, в которой живёт только голод.
"Финал пути, по которому ты идёшь. Не смерть — хуже. Полная потеря себя. Вечность без любви, без света, без надежды. Именно этого они добиваются. Ещё один демон в их рядах."
"А теперь," — старуха отпустила руку Агаты, — "выбирай."
Мир вернулся. Шум таверны оглушил. Агата упала на колени прямо в грязь, рыдая. Всё тело трясло.
"Эй, ты чего?" — Джо попытался поднять её. — "Агата!"
Она оттолкнула его, поднялась сама. Слёзы текли по щекам, размазывая сурьму.
"Я..." — голос сорвался. — "Я помню. Я всё помню."
Старухи нигде не было. Словно и не было вовсе.
Агата огляделась. Те же лица. Те же пьяные ухмылки. Но теперь она видела в них другое — потерянные души, такие же, как она. Сломленные. Ищущие забвения в вине и насилии.
"Что с тобой, ведьма?" — спросил незнакомец. — "Так мы по рукам насчёт лечения?"
Она посмотрела на него. Увидела страх в глазах. Отчаяние отца, теряющего дочь.
"Бесплатно," — выдавила она. — "Приведи её завтра. Я вылечу бесплатно."
Повисла тишина. Чёрная Агата никогда ничего не делала бесплатно.
"Ты пьяна?" — неуверенно спросил Джо.
"Нет," — Агата вытерла лицо рукавом. — "Я наконец-то протрезвела."
Она вышла из таверны, не оглядываясь. Шла по ночному Салему, впервые за много лет по-настоящему видя его. Нищие в подворотнях. Больные у церковных ворот. Дети-сироты, жмущиеся друг к другу.
"Столько боли," — прошептала она. — "И я только добавляла."
Дома Агата встала посреди роскошной гостиной. Посмотрела на награбленное золото, на артефакты тёмной магии, на книги заклинаний.
"Простите меня," — сказала она в пустоту. — "Все, кого я убила. Все, кому не помогла. Простите."
Потом взяла свечу и подожгла занавеску.
Огонь распространялся быстро. Агата стояла посреди пылающей комнаты, глядя, как горит её прошлое. Когда жар стал невыносимым, вышла на улицу.
К утру от особняка остались только обугленные стены. Агата сидела на пепелище, грязная, в прожжённом платье.
"Госпожа!" — прибежала служанка. — "Ваш дом! Ваши вещи!"
"Это больше не моё," — спокойно ответила Агата. — "Ничего из этого не было моим."
Она поднялась, отряхнула пепел с платья.
"Где та женщина? Которая утром приходила с больным ребёнком?"
"В... в бедном квартале, госпожа. Но зачем вам..."
Агата не стала слушать. Пошла прочь от пепелища своей прежней жизни.
В лачуге на окраине она нашла их — женщину, безнадёжно баюкающую умирающего мальчика. При виде Агаты та вжалась в стену.
"Не бойся," — мягко сказала Агата. — "Я пришла помочь."
Следующие часы она боролась за жизнь ребёнка. Исцеляющие заклинания она знала наизусть — сотни раз применяла их за золото. Но теперь, когда она пыталась вложить в них не холодный расчет, а настоящую заботу, магия шла туго. Годы темной практики оставили след — душа словно покрылась коркой грязи, через которую с трудом пробивался свет. Каждое светлое заклинание причиняло почти физическую боль, словно ржавые петли скрипели, открывая давно запертую дверь.
"Вот оно, моё наказание," — подумала Агата, стискивая зубы от боли. — "Но я выдержу. Должна выдержать."
К полудню мальчик открыл глаза.
"Мама?" — прошептал он.
Женщина разрыдалась, прижимая сына к груди. Агата тихо направилась к выходу.
"Подождите!" — окликнула её мать. — "Я... у меня нет денег, но..."
"Не надо," — Агата обернулась. — "Просто... когда он вырастет, научи его помогать другим. Этого достаточно."
На улице её ждал сюрприз. Женщина средних лет в простом платье знахарки.
"Я Марта," — представилась она. — "Видела, что ты сделала."
"И?"
"И думаю, тебе нужна помощь. Не каждый день Чёрная Агата сжигает свой дом и лечит детей бедняков."
Агата устало усмехнулась: "Бывшая Чёрная Агата."
"Вот и славно," — кивнула Марта. — "Пойдём ко мне. Выглядишь так, словно вот-вот упадёшь. Накормлю, дам чистое платье. А потом... потом посмотрим, какой из тебя выйдет целительница."
"Почему ты хочешь помочь?" — спросила Агата.
"Потому что знаю, каково это — получить второй шанс. И ещё," — Марта улыбнулась, — "потому что та старушка вчера ко мне тоже заходила. Сказала, что сегодня ко мне придёт потерянная душа, которой нужен друг."
"Я..." — Агата замялась. — "Я обещала ещё одному человеку помочь. Мужчине из таверны. У его дочери чахотка."
"Вот и хорошо," — одобрительно кивнула Марта. — "Начнёшь с двух исцелений. Я пойду с тобой, если хочешь. Поможем вместе."
Агата пошла за ней, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз. Путь искупления будет долгим. Но теперь она знала — она не одна.
#салемскаяведьма #прозрение #ангелхранитель #второйшанс #искупление #светваотьме #перерождениедуши #путьисправления #отьмыксвету #магияискупления