Из "пошехонских очерков" Александра Васильевича Балова
"Отголоски Смутного времени" (с 1598 по 1613 год) до сих пор (1896) сохраняются в наших северных губерниях под видом преданий и рассказов "о панах". Преданиями этими разрешается вопрос, "куда девались остатки польско-литовских разбойничьих шаек", разбиваемых то здесь, то там царскими воеводами, иногда в самых глухих, лесистых местностях Русского Севера.
Польские и литовские шайки, направляясь в пределы Белозерские от соседней Устюжны Железнопольской, рассеивались по местностям Череповецкого и Белозерского уездов, разоряя и грабя все на пути своем. Из летописей известно, что при этом пострадал даже Воскресенский монастырь, первоначальное ядро города Череповца, и монастырь преподобного Филиппа Ирапского в Андоге.
Мелкие партии поляков побывали во многих погостах и селениях, на что указывают многочисленные предания Череповецкого уезда.
В селе Ольховке, Ольховской волости, на берегу реки Шексны жили и разбойничали "паны". В одном месте Шексна, меняя русло, отмывает берег, и с отпавшей землей выходят громадной толщины дубовые деревья, приблизительно около трех аршин от поверхности земли.
Это будто бы остатки жилища "панов". Из появившихся дубов крестьяне делают себе лопатки для точения кос (записано от крестьянина Ивана Борина). Из приведённого "смутного предания" можно заключить, что "паны", разорявшие села и деревни и представлявшие собой остатки польско-литовско-казацких шаек, во время "самозванщины", вили себе постоянные "разбойничьи гнезда", из которых и делали нападения на окрестных жителей.
То же самое подтверждается и преданиями, записанными в Вологодской и Ярославской губерниях.
Около села Ольхова, Ольховской волости, есть урочище "Маленькое Озерко"; близ него растет старая кривая береза с вколоченным в нее бараньим зубом. Один крестьянин села Ольхова был по своим делам в Нижнем Новгороде на ярмарке. В то время поймали там "пана" и присудили к казни.
Перед смертью он сознался во всеуслышание, что "знает зарытый клад близ села Ольхова, у кривой березы с бараньим зубом". Крестьянин, услышав это известие, тотчас поехал домой, вырыл клад и разбогател (записано от крестьянина Ивана Борина).
Что польско-литовские шайки действительно были в пределах Горской волости (Череповецкого уезда), это подтверждается писцовой книгой Угличского уезда, что под Устюжной Железнопольской. Из означенной книги видно, что в Смутное время были разорены здесь следующие селения: деревня Сковятино, починок Носов, деревня Кузнечиха на реке Егнице (Ягнице), деревня Заднее Болото, деревня Орлец на речке Орлеце.
От деревни Воротишина, Колоденской волости в одной версте, есть курган, обросший толстыми березами. Тут, по преданию, похоронены "паны" (записано от крестьянина Ивана Старостина). В деревне Сокольниках, Заболоцкого прихода похоронены "полтора пана", т. е. взрослый поляк и его сын (записано от крестьянина Григория Харюкова).
В деревне Давыдове, Гришкинского прихода, рассказывают, что "крестьяне поймали одного отставшего "пана", притащили на гумно и давай бить цепями, приговаривая: "лежи, пане, лямо-то (ремень) оторвется, так убежишь" (записано от крестьянина Григория Конкина).
В Кадниковском уезде, Вологодской губернии сохранилось также много "преданий о панах". Польско-литовские набеги в Смутное время действительно простирались и на Вологодскую губернию. В Вологодской губернской летописи встречается известие, что "в сентябре 1612 года польские и литовские люди с черкасами и казаками пришли на Вологду "безвестно, изгоном", города и посады выжгли и под предводительством пана Голеневского, гетмана Шелковецкого и атамана Баловня воевали села и деревни и многих людей мучили и убивали".
Шайки их рассыпались по всему Северному краю и доходили даже до Холмогор ("вологодский статистический сборник").
В Азлецкой волости, Кадниковского уезда, есть пустошь Ивониха, где прежде была деревня Иваниха. В этой деревне встарь долго жили "паны", занимавшиеся набегами с целью грабежа в соседние деревни. До настоящего времени еще сохранились следы этой деревни: отброски от железа, где находилась тогда кузница и множество кирпичей.
"Паны" жили и в Троицко-Енальской волости, где, по преданию, они и "окончили свою разбойническую деятельность": часть их была взята нашими войсками, неизвестно откуда пришедшими, а часть разбежалась. "Паны" эти, по преданию, разграбили деревню Родионовскую и другие деревни, и награбленное имущество зарывали в землю в своем поселке, который находился где-то неподалеку.
Из этого поселка они делали набеги на соседние деревни; особенно часто они производили грабеж в Ухтомской волости; во время гуляния там, 16 июня, они произвели страшный переполох своим неожиданным появлением. Стоило появиться на это гулянье 20-30 панам, как народ бросался бежать, куда кому попало, оставляя даже имущество свое, что конечно было панам на руку.
Награбленные деньги паны зарывали в землю; о таких кладах много бывало и записей, по которым нередко и находили их.
В Митюковской волости, в лесных пустошах под названием Фоминская, Родиониха, Слюниха, Матрениха и Лесная, недалеко одна от другой отстоящих, жили в старину тоже какие-то люди, которых народ называл "панами". Эти "паны" занимались мирным ремеслом: хлебопашеством и охотой.
В тех местах, где жили по преданию "паны", можно видеть обломки кирпичей от некогда, существовавших печей, а также заметны борозды, следы пашни, несмотря на то, что на таких местах вырос уже строевой лес.
О пребывании панов в Ембской волости, Кадниковского уезда сохранилось следующее предание. Приехав в Ембу, "паны" вознамерились убить Антона, крестьянина деревни Агафоновской, слывшего за богатыря: но это им не удалось. Антон всюду оказывался победителем и однажды уздечкой одному повстречавшемуся пану выбил все зубы. Беззубого "пана", уже стариком после того, кто-то видел в Пошехонье, где он занимался хлебопашеством.
В Кадниковском уезде рассказывают, что "паны" ходили всюду, нередко и поодиночке. Один крестьянин деревин Якуненской, Хмелевской волости, по прозванию Олень, раз встретил в своей поскотине пана, который, впрочем, задолго до этого добивался встречи с Оленем, так как у него, по слухам, хранились имущество и деньги всей деревни, и "паны" это знали.
Олень, встретивший "пана", не видел невозможность защититься от него: "пан" был вооружен копьём, а у Оленя не было даже и палки. Он пустился на хитрость. Он начал быстро убегать от пана по направлению ближайшей изгороди, перепрыгнул через нее и тут же засел под елкой.
Вслед за ним прибежал "пан" и, чтобы скорее перепрыгнуть через изгородь, сперва перебросил через нее копье, что и нужно было Оленю: он тогда же выскочил, с быстротой настоящего оленя и, схватив панское копье, приколол им "пана“. Копье это долго хранилось в деревне, как трофей победы.
Одежда "панов" была черная, длинная, на манер монашеской.
Когда "паны" прибыли в деревню Хмелевскую, Нижнеслободской волости, Кадниковского уезда, то жители этой деревни в страхе разбежались; остался в деревне один крестьянин Иван, которому поручено было разбежавшимися жителями хранить их имущество, зарытое в землю. Иван залез у себя в доме в стог соломы, думая тем "спастись от панов"; но "паны", открыли это убежище и потребовали "показать имущество", будучи уверены, что он знает о том, коли не убежал сам.
Иван отвечал им, что "он знать не знает и ведать не ведает ни о каком имуществе". "Паны" сильно озлились на него и стали его пытать: рвать жилы, ногти, но все было безуспешно. Тогда они разложили у ручья, что близ деревни, огонь, на который и положили Ивана и начали медленно жечь, не переставая спрашивать, где находится имущество.
Но Иван был непреклонным и постоянно твердил одно и то же: "знать не знаю и ведать не ведаю", с тем и умер. После этого и ручей стал называться Ивановским.
Но и после этого паны были, по преданию, еще раз близ вышеупомянутой деревни. В трех верстах от нее, при слиянии рек Кубены и Ембы, происходила "битва местных крестьян с панами". "Паны" прибыли туда на лодках с низовья Кубены и хотели устроить здесь поселок; но крестьяне не позволили, отчего и произошла битва, продолжавшаяся очень долго и которая была тяжела для обеих сторон, но крестьяне, в конце концов, победили: главному начальнику их выкололи левый глаз, а имущество их отняли и разделили между собою.
Много было убитых, особенно "панов"; но некоторые из них спаслись тем, что пробросались в лодки и поплыли вниз по течению Кубены, откуда и прибыли. Наши тогда ничего поделать не могли, так как не имели лодок.
В Троицко-Енальской волости, Кадниковского уезда, если ехать на Вотчу, на пути будет место называемое Большая Осина, где зарыт в землю панами целый котел денег, исключительно золотой монеты.
В той же Троицко-Енальской волости была прежде церковь деревянная. От того места, где она находилась, по преданию, следует взять прямую линию на гору, на которой находился панский поселок, и вот там, при скрещивании этой линии с прямой же линией от ближайшей деревни Бакланово, зарыт панами в землю клад - пивной котел, наполненный серебром и золотом.
Попытки открывать такие клады, по народными преданиям, увенчивались иногда успехом, и клады действительно были открываемы. Рассказывают, что крестьянин деревни Засухинской по имени Панкрат, нашёл клад: корчагу золота и серебра. Клад этот найден Панкратом единственно по указанию предания.
Отыскал он этот клад с другим крестьянином, но деньги получил все, обманув своего товарища. Об этой находке известно следующее. Панкрат, дорывшись до корчаги, вдруг бросил свой заступ и, быстро выскочив из ямы, побежал и крикнул: пугает! (т. е. нечистый), беги и ты - задавит! И товарищ его тоже побежал, отступившись от клада. Когда они прибежали домой, то Панкрат тайно от товарища сходил назад и достал эту корчагу и с тех пор зажил богато.
В Ярославской губернии наиболее характерное предание о панах сохранилось в северной и глухой части ее, в Пошехонском уезде.
Неподалеку от города Пошехонья, между дорогами из Пошехонья в Череповец и той, что ведет из Пошехонья в Вологду, образующими здесь угол, вершина которого лежит на берегу реки Согожи (впадающей в Шексну), идет ряд возвышений, известных под названием "пановских" гор. Вершину этих холмов занимает "пановская" гора, на которой стоит деревня Паново.
На "пановских" горах, по народному преданию, жили в старину "паны", которые грабили окрестное население. На тех же холмах, на самом берегу реки Согожи, между деревней Ямами и Шишеловым, стояла на видном месте виселица. Здесь "паны" творили суд и расправу над пойманными жителями (записано в Пошехонье от Ивана Григорьева).
Раз поймали они крестьянина деревни Пенькова и стали требовать, чтобы он сообщил им, где скрыты у него деньги, так как этот крестьянин слыл за человека богатого. Когда крестьянин отказался выдать им это, то они подвесили его к жердям за руки и за ноги и, зажегши сухие веники, стали подпаливать; но они ничего не могли добиться от крестьянина и бросили его на пол полумертвым. После этой пытки он недолго и прожил.
В селе Князеве, лежащем неподалеку от "пановских" гор указывают "панскую" тропку, по которой ходили будто бы "паны" (сообщено священником села Андреем Воздвиженским).
Сёла Пятница и Белое находятся только в двадцати с небольшим верстах от "пановских" гор. Очевидно, что разбитые близ села Белого наголову поляки легко могли добраться до "пановских" гор и основать здесь селение, живя в котором они и продолжали грабить окрестных жителей.
"Разбойничьи гнезда", по всей вероятности, существовали до половины (18) века, затем постепенно были уничтожены правительством, а может быть отчасти и самими крестьянами, которые оказывали панам, иногда вооруженное сопротивление.
По народным рассказам, во всех трех губерниях, т. е. Ярославской, Новгородской и Вологодской, были и в первой половине 19-го столетия такие "мирные" поселки и деревни, жители которых поголовно "пошаливали", т. е. занимались разбоем как промыслом. Неудивительно, что жители многих из таких деревень могли быть прямыми потомками "панов", о которых "неумолчно народное предание".